Любовь с первого ритуала (СИ)

– Нагулялась? – осведомился наставник.
– Да, погода была чудесная, воздух чист и свеж, природа прекрасно унылая, – отрапортовала я мечтательным голосом.
– А почему на юбке дыра и от тебя ликером пахнет?
– Ну знаете, – решила я не выдумывать, что это белка неизвестно где налакалась, – я вот вас не нюхаю.
Он молча пропустил меня в дом и ничего больше не сказал, да и возможности у него не было, поскольку я поспешила на чердак – зашивать юбку и ложиться спать. Завтра меня ждало продолжение расследования, оно ведь теперь наполовину оплаченное.
  
Глава 13
 
Проснулась я ни свет ни заря – бодрой и полной сил. Вот что с сыщиками наличие недораскрытого преступления делает! Прямо чувствую, что это мое призвание. Энергии было через край, и голова на редкость ясная. Или просто следует ложиться вовремя спать, как вчера? Нет, ерунда, точно расследование всему причина. У меня уже есть опрошенные подозреваемые, свидетели, найденная улика и полученная предоплата!
Растолкав лежащую на кровати Бэллочку, я потискала ее в приступе радости. Она посопела мне в ухо, будто вправду спала и проснулась от моих объятий. Врунишка рыжая, мертвым белкам не нужен сон, только регулярная подпитка некромантской силой.
Я привела себя в надлежащий для сыщицкой работы вид: строго оделась и надела берет, как у Блэка. Жаль, у меня не было сигары, чтобы задумчиво ее прикурить, пока размышляю над тем, кто же убийца. Но, пожалуй, мне опыта с бренди хватит. Конечно, была вероятность, что дедуктивные выводы не спешили ко мне именно из-за отсутствия сигары, но как-нибудь без нее обойдусь. А вот что обязательно должно быть у любого уважающего себя сыщика – это доска для расследования. Блэк в каждой книге такую сооружал – с приколотыми портретами задействованных в преступлении лиц и подозреваемых, картой местности, заметками про улики и красными линиями, соединяющими все это добро в том порядке, который диктовала его продвинутая логика.
Да, определенно, доска мне необходима.
Под кроватью валялся кусок фанеры, в саквояже нашлись подручные материалы. Выдранные из учебной тетради листы послужили для заметок, булавки из швейного набора – чтобы их пришпилить. Портретов подозреваемых и карты местности у меня, само собой, не было, но я не растерялась и набросала их сама. На что мне столько листов в тетради? Все равно не пригодятся на практике в таком количестве.
В конце я взяла обычные нитки из того же набора для шитья, протянула их между заметками и рисунками, намотав на булавки. Красная нить была бы более стильной и каноничной, но и черная сойдет.
Закончив, я залюбовалась делом рук своих. Ну красота! Узнаваемо, пусть и схематично. На карте городка крестик – там, где дом Бурдона и место убийства. Негусто пока отметок, ну да ладно. Зато подозреваемых тьма. Все пришпилены вокруг убитого Алоиса Бурдона.
Итак, доской я обзавелась, теперь осталась самая малость – проанализировать имеющиеся данные и вычислить убийцу.
Бывшая супруга Бонна Крауз. Затаившая обиду вредная тетка, гордая настолько, что в свое время отказалась от раздела имущества. Могла передумать, да и особа она мстительная, как я успела убедиться. Место в общежитии мне зажала ни за что и в коридоре чуть ли не с кулаками набросилась. Такая запросто прибьет в пылу гнева. А еще она с чего-то уверенно утверждала, что некромант не убийца.
Сын Элвин Бурдон. Асоциальный маг-недоучка с жестокими наклонностями, живущий в подвале. Ему зверушек не жаль, что уж про старика говорить. Практикуется только в проклятиях, о смерти отца отзывается вопиюще равнодушно. Внятного мотива у него не вижу, но с каких пор маньякам нужны мотивы? Жажда крови сойдет!
Вдова Стефания Бурдон. Нет, я не собиралась сбрасывать ее со счетов. Как знать, может, она всучила мне заказ и деньги, чтобы отвести от себя подозрения? Поняла ведь, что я расследую убийство. Мутная дама – расчетливая и явно умнее, чем кажется. Дорогие подарки от мужа запасала на будущее, любовников заводила без зазрения совести. Вдруг Бурдон уличил ее в неверности и потребовал развода? Откуда ей было знать, что у него имеется завещание на Виларда?
  
Бармен Филон, чьей фамилии я не выяснила. Лицо, заинтересованное в том, чтобы его зазноба стала вдовой. Может, он на ней жениться потом мечтал, получив и девушку, и наследство ее мужа в придачу. Умом здоровяк не блещет, зато силушки в нем – ого! Но странно, зачем такому пользоваться зачарованным ножом, с его ручищами и обычным кухонным управишься. Однако причина мечтать о кончине старика у него самая что ни на есть убедительная.
Трактирщик Сандерс. Черт, это имя или фамилия? Не суть. Бывший партнер по бизнесу, считающий, что его обокрали, и ненавидящий Бурдона. Хотел на его могилу плюнуть и вообще на похороны поддатый пришел. Не выдержал стресса от совершенного убийства или пришел убедиться, что дело сделано, и заодно почувствовать себя неуловимым? Преступники часто так поступают. И повод имелся: дела с трактиром идут не очень, с его же слов, да и свое заведение он терпеть не может.
Улики… Из них – лишь пуговица, и то неизвестно чья. Возможно, это и не улика.
Итог. Какой он?.. Что-то выводы не напрашивались, а нити, ведущие от портрета к портрету, напоминали паутину. Запутанная история! И ведь кто-то послал Илаю фальшивое письмо от вдовы Стефании Бурдон. Непроста….
– Это что еще за художество? – настиг сзади голос.
От неожиданности я вскочила с пола и обернулась. За моей спиной хмурился Вилард, глядя на прислоненную к стене доску.
– Что вы здесь делаете? – возмутилась я. – Неприлично входить в комнату к юной девушке без стука.
– Я стучал, – парировал он, – и звал тебя громко. Завтракать. Ты не отзывалась.
Ох, вот это я в чертоги разума провалилась так провалилась. Дверь на чердак была распахнута, и за ней как раз мелькнул беличий хвост. Куда это она? Подальше от Виларда, наверное.
– Что это? – повторил он вопрос и разве что пальцем обличительно на доску не указал.
– Материалы по расследованию, – похвасталась я, надеясь, что сейчас-то наставник воспримет меня всерьез, пораженный моими успехами. – Потенциальные преступники и не только.
– Ты подозреваешь в убийстве.… демона хаоса?
– Это Бонна Крауз, – проследила я, на какой рисунок он смотрит, – в своем ужасном парике. А это ее сынок-таксидермист.
– Похож на чучело, – отметил Вилард.
– Тонко я обыграла, да? Но больше всех я подозреваю госпожу Бурдон.
– Это она в правом верхнем углу?
– Нет же! Это трактирщик, – терпеливо вздохнула я, – вдова в левом нижнем углу.
– Да уж, Стефания тебе явно не нравится.
– Чем она мне должна нравиться? Крайне сомнительная особа. Под ней бармен Филон, ее вполне мотивированный на убийство любовник.
– А посередине покойный Бурдон?
Присматриваясь, наставник прищурился. Я просветила:
– Вообще-то это вы….
– Я?... Почему с ножом?
– С ритуальным кинжалом!
– С заштрихованным в капюшоне лицом? – хмыкнул он. – Какой-то у меня злодейский вид.
– Зловещий, – поправила я. – Классический некромантский вид! Круто выглядите, правда?
Вилард шумно выдохнул. Медленно и глубоко вдохнул. Не успела я сказать, что я художник и так вижу, как услышала предельно строгое:
– Что я тебе говорил про расследование?
– «Никакого больше расследования», – вспомнила я. – Вы об этом?
– Именно. – Взгляд на меня опустился такой тяжелый, что заныли плечи. – А ты чем занимаешься?
– Вы не можете мне запрещать, – протестующе пискнула я, хотя очень хотелось сказать это важно и уверенно.
– Еще как могу, – категорически не согласился он, – и запрещаю.
– Когда я вас спасу, еще спасибо скажете…
– Я тебе сейчас кое-что скажу. Мое терпение на исходе. Чтобы, когда я вернусь, этого художества здесь не было.
Сказано это было пугающе спокойным и холодным тоном, от которого любые протесты застряли в горле. Там даже воздух застрял, будто сгустился до состояния колючего кома.