Не ДРД единой (СИ)

— Елизавета Николаевна сказала, что в Гильдию письмо отправит, — почти спокойно сообщил Олег, усаживаясь рядом со мной. — Но это же Шмаковы, они с княгиней тесно связаны, им многое с рук сходит.
Я подумал, что, если бы они покушались на официального княжеского внука, им бы ничего с рук не сошло, а с непризнанным — возможны варианты. Причем, о последнем княгиня сама может быть в курсе: не от князя, так от Живетьева узнала. Ей ситуация моего устранения на руку.
— Не могла им меня княгиня заказать? — предположил я.
— А что? Очень даже может быть, — согласился Олег. — С твоим непонятным статусом неизвестно куда все вырулит. А так, нет человека — нет проблемы. Вот же сука…
Он тяжело вздохнул и принялся за еду, наверняка прикидывая, как можно нивелировать княгинино влияние на ситуацию. Конечно, Живетьев собрался ее устранить, но кто знает, кого устранят раньше: меня, руками княгини, или ее, руками княжеского целителя. Последний, кстати, может специально тянуть, дожидаясь пока любовница расправится с конкурентом ее сына, потому что внук бабушкины планы если и поддерживает, то только в той части, которая касается возвышения конкретного Живетьева. А так у него могут быть свои планы, расходящиеся в ряде пунктов с бабушкиными.
Обед Олега прервал телефонный звонок.
— Кого пропустить?…. Они совсем обнаглели?… Нет, конечно. Мы их не приглашали и видеть не желаем. — Он отключился и сообщил мне: — Представляешь, с пункта охраны звонили. Шмаков заявился, глава рода который. Только его нам для полного счастья не хватает.
— Даже если в поселок прорвется, то сюда не попадет, — заметил я. — Ладно, пойду я все-таки поработаю. Штаны сами себя не сошьют.
Но очередной звонок заставил меня задержаться.
— Не о чем нам с вами разговаривать! — агрессивно сказал Олег, наверняка уже самому Шмакову. — Я еще жалобу на вас князю напишу.… Артефакты? — Он прикрыл трубку рукой и спросил: — Ты артефакты наемника забирал? Говорит, выкупить хотят.
— Пусть выкупают, там хлам.
Олег кивнул, соглашаясь, и продолжил разговор:
— Племянник согласен вернуть за подходящее вознаграждение.… Ах, у вас как раз оно?… Посмотрим.… Нет, разумеется, в гости не пригласим, выйдем к вам на проходную. Там свидетели и запись идет.
Он опять отключил телефон и заявил:
— Не нравится мне это.
— Выйдем под защитой полного набора артефактов, — предложил я. — Шмаков после дуэли говорил, что семейная реликвия и хочет вернуть. Но там реальное дерьмо, так что цепляться за него смысла нет.
— То есть соглашаемся на любую сумму, если она не будет унизительно низкой? — понял меня Олег. — Вот еще, Илья. Идем мы вместе, но ты молчи, это раз, и ничего не подписывай без моего разрешения, это два. И без того сегодня уже дров наломал.
Выдвинулись мы к проходной, обвешавшись артефактами по максимуму, нормальными артефактами, а не теми дилетантскими поделками, что я нес на обмен. Шмаков-старший сидел в машине, при нашем появлении оттуда вылез и важно поприветствовал:
— Мое почтение, Олег Васильевич. Мое почтение, Илья Евгеньевич. Приношу свои извинения за неподобающие слова по отношению к вашему роду и главе. Раскаиваюсь.
Признаться, я несколько офигел от его слов, поскольку на раскаявшегося персонажа этот тип не тянул ни в малейшей степени, скорее — на сильно озабоченного собственными проблемами. Видать, откуда-то прилетело, вот и сообразил, что перегнул, а теперь торопливо пытается выправить.
— Хотелось бы получить от вас подписанной вот эту бумагу.
Он протянул листок, который Олег с плохо скрываемой брезгливостью взял. И ознакомился, я тоже ознакомился и задался вопросом: Шмаковы всех за идиотов считают или только нас? Потому что сейчас роду Песцовых предлагали подписать отказ от всех претензий к роду Шмаковых.
— Нет, — коротко ответил Олег. — Если у вас все, то мы, пожалуй, пойдем.
— Но артефакты?..
— Артефакты к этой писюльке отношения не имеют. Вы их собирались выкупить — выкупайте.
Шмаков тяжело вздохнул, как будто мы потоптались одновременно на всех его болевых точках, а на последней еще и задержались.
  
— Видите ли, Олег Васильевич, у нашего рода нынче некоторые проблемы со свободными финансами, — заюлил он.
— Когда их решите, тогда нас и побеспокоите в следующий раз. Пойдем, Илья.
— Стойте! — выкрикнул Шмаков. — Я предлагаю расплатиться имуществом. Вам это даже выгодней будет.
— Каким имуществом? — удивился Олег.
— Производством. Небольшим, но от вас совсем недалеко, удобно будет контролировать. Досталось при случае, — невнятно пояснил Шмаков и выудил папку с документами. — Это и за артефакты, и компенсация вашему племяннику, чтобы он не держал на нас зла. Все же собственное производство сразу поднимает род на ступень выше. Может, мы все же пройдем к вам в дом?
— Предпочитаю общаться с вами на свежем воздухе, — отбрил Олег и аккуратно, как будто боялся заразиться, взял папку из рук нашего недруга.
Документов по предлагаемому имуществу оказалось совсем мало, но и имущество было так себе, совершенно неприличных крошечных размеров. Похоже, что там всего лишь одна маленькая лаборатория. И зачем она мне при наличии большого алхимического контейнера? Поди, Шмаков оттуда уже и оборудование вывез, когда решил этим откупиться. С другой стороны, стоимость того, что он мне пытается всучить точно выше стоимости трех бросовых артефактов…
— Нам нужно посовещаться, — сказал Олег, придя к точно такому же выводу.
Мы отошли чуть в сторону, и я поставил защиту от прослушки.
— Чую подставу, — сказал Олег.
— Аналогично. Но не вижу.
— Значит, пришла пора воспользоваться скидкой на услуги Шишкиных, — решил Олег. — Позвони для начала другу, обрисуй ситуацию.
Я позвонил, Федя сразу сказал, что возможные подставы не отследит, потому что не имеет выхода на реестры, и переадресовал на другого Шишкина, который практиковал в Верейске. Тот взял время на проверку собственности, и мы вернулись к Шмакову.
— Ну как? Что надумали? — поторопил он.
— Отправили на проверку.
— Вы меня оскорбляете своими подозрениями, — возмутился Шмаков. — Совершенно чистая собственность. Хоть сегодня на вас могу переписать, у меня и договор с собой.
— Точно! — спохватился я. — Игорь Сергеевич, а сбросьте мне договор на почту для пересылки юристу.
Тот окончательно сдулся, а я полностью уверился, что с производством что-то не то. Ну не такой человек Шмаков, чтобы отдать приносящий деньги актив в обмен на то, что стоит куда дешевле. Но договор прислал, а я, в свою очередь, переслал его Шишкиным.
В ожидании окончания проверки мы вернулись домой, а злой Шмаков так и остался перед проходной, пообещав дождаться нашего решения. Сидеть просто так я не стал, отправился доделывать штаны и почти закончил, когда раздался звонок от Шишкиных.
— Сомнительный актив, — сообщил юрист. — Это фактически не производство, а небольшая лаборатория, причем с обременениями. Во-первых, там часть здания отводится под жилье, которое находится в собственности другого человека, скорее всего — прошлого владельца предприятия. Во-вторых, там оговаривается обязательное предоставление работы конкретному человеку, которому в обязательном порядке выплачивается зарплата, вне зависимости от загруженности лаборатории. Но этим можно пренебречь, сумма там совсем небольшая. В-третьих, там разрешение на производство только определенных типов продукции: косметики и основ для алхимических мазей. Причем косметики с изнаночными добавками, что дополнительно ограничивает. Кроме того, договор нерасторжимый, и в нем прописано, что налог на этот год придется оплачивать вам. Конкретно у Шмаковых это производство считается убыточным, им так и не удалось выйти на рынок с собственной косметикой из-за ее откровенно низкого качества. Рецепты прошлого владельца получить Шмаковым не удалось.
«У нас есть рецепты, — напомнил Песец столь радостно, как будто я его постоянно мучил своими идеями начать производство туши для ресниц и вот наконец появилась возможность. — То есть у нас оно убыточным не будет».