Не ДРД единой (СИ)

Несмотря на то что было еще совсем рано, в деканате обнаружилась не только секретарша, но и Елизавета Николаевна.
— Илья? Рано ты, — удивилась она, когда я поздоровался.
— Хочу справки все сдать до занятий.
— Все — это какие? — заинтересовалась она. — Вроде как одна должна была быть?
Я выкладывал бумаги перед секретаршей и называл каждую:
— Одна — о том, что я действительно был на конференции, одна — о выступлении, и одна — о новой проверке силы.
— Выступление — это замечательно, — обрадовалась она. — Глядишь, мы благодаря тебе по баллам вылезем на первые места в этом году. А с силой ты зря потратился. Скажу тебе, как человек, много в этой жизни повидавший: так часто проверять бессмысленно.
— Случайно получилось. Мне в первый день конференции стало плохо, и Лихолетов пригласил целителя. Тот в том числе проверил и уровень силы и выписал справку. Не валяться же ей просто так.
Тем временем секретарша, просматривавшая документы на предмет соответствия правилам, добралась до справки Зимина, ойкнула и тихо сказала:
— Елизавета Николаевна… Гляньте…
Елизавета Николаевна глянула и надолго зависла, потом сухо спросила:
— Илья, это шутка?
— По-вашему, Зимин способен на шутки в таком важном вопросе? — удивился я. — Это значение соответствует моему нынешнему уровню.
— Так не бывает, чтобы с трех сразу до четырнадцати, — уверенно сказала она.
— Я тоже так думал. Но Дарина воздействовала на меня какой-то хитрой целительской практикой, после которой мне было очень плохо. Подозреваю, что она раскрыла все мои возможности.
— Но с трех до четырнадцати за такое короткое время…
— С пяти, — скромно напомнил я. — Я приносил новую справку, вы, наверное, забыли.
— Илья, ты издеваешься? — вспыхнула она. — Три и пять — не такая большая разница, как три и четырнадцать. Два уровня еще можно как-то отнести на то, что замер был давно, но не одиннадцать.
— Елизавета Николаевна, кто знает, на что способны целители…
— Это да… — задумчиво сказала она.
Секретарша, просидевшая все время нашего разговора тихо как мышка, внезапно отмерла и спросила:
— А если вообще магии нет, целители пробудить могут?
— Я не целитель…
— Вы про Огонькова слышали? — с горящими глазами спросила она. — Настоящий энтузиаст своего дела. Вот он недавно предложил…
Слушать про бред, несомый Огоньковым, желания не было, поэтому я прервал ее на середине фразы.
— Кажется, Грабина тоже настоящий энтузиаст-экспериментатор.
Я придал секретарским мыслям правильное направление, потому что она сразу посмотрела в сторону, где сидели целители. Посмотрела туда и Елизавета Николаевна, а я, воспользовавшись этим, попытался улизнуть из деканата. Но не тут-то было.
— Песцов, стоять! — рявкнула замдекана таким хорошо поставленным командным голосом, как будто полжизни провела в армии.
— Елизавета Николаевна, мне на занятия нужно, — сообщил я. — И без того три дня пропустил на благо нашей академии.
— Справки — это хорошо — хищно сказала она, — Но как насчет магических поединков? С четырнадцатью кругами тебе самое место участвовать там, а не в фехтовальных.
— Елизавета Николаевна, при всем моем уважении — нет, — твердо ответил я. — На таких соревнованиях используются родовые техники, которые нарабатываются годами, чтобы безукоризненно выполняться.
А еще мне там придется сдерживаться, чтобы не раскатать противника в ноль, да еще и высока вероятность, что покажу что-нибудь ненужное.
— И все же, Песцов, подумай, — гораздо спокойнее сказала Елизавета Николаевна. — У тебя тоже есть интересные родовые техники, чему я была лично свидетелем. Давай мы тебя заявим, пока время еще есть?
— Елизавета Николаевна, если мне вдруг придет в голову блажь согласиться, то академия потом будет бледно выглядеть, — намекнул я. — То, что прошло с вашим домом, не пройдет с противником.
— Илья, мы в любом случае будем бледно выглядеть, — отмахнулась она. — Алхимики никогда не славились боевыми навыками, у нас другой профиль.
— Так какой с меня спрос?
  
— Силой задавишь, — уверенно сказала она. — Нам как раз одного человека не хватает в команду, а, Илья?
— Елизавета Николаевна, с меня хватит фехтования и археологии, на всех фронтах я академию не прикрою. Я не уверен, что смогу нормально даже на фехтовании выступить — если вы не забыли, ко мне вынужденно вызывали целителя, у меня сейчас адаптация к повышенному уровню силы идет.
Еле-еле удалось отговориться и удрать. Хотя под конец Елизавета Николаевна мне столько пообещала, если я примкну к команде, что я уже всерьез подумывал, не согласиться ли, но потом вспомнил, сколько на мне всего висит, и решил, что еще одного соревнования по времени не потяну.
Привычно глянул на метки. Грабина оказалась в поселке, Фурсова — в академии, а Шелагин — вернулся в Верейск. Поверил значит, что ничего не дождется, карауля выход группы с Изнанки. Странная история. И непонятно, погибли ли наемники, вышли ли из другого Прокола или отсиживаются в каком-то тайном убежище. Последнего я исключить не мог, хотя официально считалось, что построить на Изнанке ничего не смогли. Но если я наткнулся на домик Древнего целителя, то что мешало какой-нибудь группе наткнуться на подземное убежище тех же Древних?
Размышляя на эту тему, а также о том, что могли тащить через проколы, я влетел в потоковую аудиторию, в которой у нас должна была вскоре начаться лекция по экономике. Правильно планировать бюджет собственного Рода — очень, очень полезное умение. Вот подучусь — глядишь, и деньги начнут задерживаться. Или нет? Ведь первое правило любой экономики: деньги должны не лежать, а крутиться, принося новые деньги. И так — по витку расходящейся спирали, потому что когда все идет по кругу, недалек тот день, когда круг сменится на нисходящую спираль, что приведет к разорению рода. Нам с Олегом это не грозило — мы и без того по родовым меркам считались нищими, но на будущее все же стоит иметь представление о работе с финансами. Потому что я был уверен: род Песцовых имеет хороший потенциал.
Наткнувшись взглядом на испуганную физиономию Фурсовой, я автоматом сделал пару шагов в ее сторону, девушка замахала руками, явно пытаясь невербально сообщить, что мне стоит поторопиться. Причину этого я понял через мгновение: двумя рядами выше сидел Шмаков, вокруг которого образовалась зона отчуждения.
— А этот что тут делает? Его же отчислили?
Фурсова потянула меня за руку, притягивая к себе, и прошипела:
— Восстановили уже этого урода.
— С какого перепугу? — возмутился я. — Он опасен для нормальных людей. Его место в зоопарке.
— Вот я и говорю: всей группой меня травили, — страдальчески сказал Шмаков. — Конкуренция она такая конкуренция, ничем не гнушаются. Сговорились всей толпой против меня, потому что наш род в княжестве — ведущий. Вот этот наглый особо усердствовал, потому что и сам как алхимик ничего не представляет, и род его дерьмо.
Я встал, развернулся и пошел к нему. Он затравленно заерзал на сиденье, но отступить возможности не было, поэтому съежился и вызывающе пропищал:
— Только и умеешь, что кулаки распускать, но тут куча свидетелей, которые подтвердят твою немотивированную агрессию.
— А еще тут куча свидетелей, которые подтвердят, что я тебя вызываю на дуэль. Сегодня, в дуэльном комплексе.
— Вот видите. — Шмаков обвел всех грустным взглядом. — Теперь он вообще хочет меня убить. А все потому, что хочет избавиться от конкурента.
— Шмаков, ты мне не конкурент. Ты даже зачет по технике безопасности не сдал, а когда тебя все-таки допустили до занятий, ничего сделать не смог.
— Вранье, — заныл он. — Вранье и общий заговор.
— Короче, Шмаков, жду тебя после занятий.
— Рад бы тебе показать твое место, но ректор мне лично запретил устраивать проблемы академии. Под страхом отчисления. Так что повезло тебе.
— Смотрю, Шмаков, под тобой уже характерная желтая лужица появилась, — усмехнулся я. — Самое время штаны поменять. Ссыкло.