Законы жанра (СИ)
— Нет, не похоже.
— Ладно, тогда кто я?
— Ты мне скажи.
Черт побери, похоже, я попала в один из этих непонятных многозначительных диалогов типа «познай себя, прежде чем что-то решать», которые, по мнению авторов, привносят в сюжет философской глубины, а на самом деле просто набивают количество знаков. Странная мысль, рожденная попаданием в странное место.
— Я первая спросила, — сказала я, надеясь поломать правила игры. Или хотя бы ускорить ее течение.
— Я — никто. Я просто здесь живу. Ты пришла, чтобы убить меня?
— Если ты та, о ком я думаю, вполне возможно, — сказала я.
— Но если ты сохранишь мне жизнь, то я смогу тебе помочь, — сказала она.
— Это очень специфическая помощь.
— У тебя есть враги? Я уберу их с твоего пути.
— С этим я прекрасно справляюсь сама.
— Со мной будет проще.
— Я люблю сложности, — сказала я.
— Так тому и быть.
Ее белое платьице трансформировалась в черные доспехи с торчащими во все стороны шипами, закрывающие все тело. Она сорвала травинку, и в ее руках травинка превратилась в пылающий меч. В огромный пылающий меч, длиной превышающей ее рост, но она взмахнула им так легко, словно он весил, как та самая травинка.
Что ж, никто и не думал, что будет легко.
Просто потому, что ничто никогда легко не бывает.
* * *Никто никогда не учил меня драться на топорах. Хотя бы потому, что все ребята, которые профессионально дрались на топорах, давно отправились на вечеринку в Вальгаллу, и говорят, им так хорошо, что они вернутся оттуда только в случае Рагнарека, но и это не точно.
А поскольку искусство благородной битвы на топорах давно утрачено, и мне пришлось импровизировать на ходу, что было весьма непросто, если вспомнить, что моим противником был, предположительно, ангел смерти с мечом пылающим.
Я пережила ее первый натиск и попыталась контратаковать. Один удар был блокирован мечом, но следующий прошел сквозь защиту, и топор впечатался в броню, сбив пару шипов и поцарапав краску.
Такими темпами я ее несколько часов ковырять буду.
Говорят, что главное преимущество бездоспешного воина в драке с воином одоспешенным заключается в том, что со временем последний выдохнется, устанет, и его можно брать тепленьким. А главное преимущество одоспешенного состоит в том, что немногие бездоспешные могут пережить это время.
Здесь это правило не работало. Я уворачивалась и бегала от нее по всей полянке, но и через десять минут схватки она выглядела такой же свежей, как и в ее начале, не потеряв ни в ловкости, ни в скорости. И хотя мой топор, зажатый в мистической руке, по-прежнему ничего не весил, я начинала задыхаться.
Другое место, другие законы.
Тем временем она перешла в атаку и загнала меня на самый край полянки, туда, где вековые деревья развесили свои вековые ветви, и я надеялась, что ее меч может застрять в кроне, но фиг-то там. Пылающее лезвие с легкостью рассекло сук толщиной с мою ногу, и, падая, он едва не проломил мне череп. В общем, чувиха была хороша и победить ее в предложенных обстоятельствах было практически невозможно.
Она была быстра, и ловка, и неутомима, и ее меч действительно горел, ожог на моем правом плече говорил о том, что это не просто иллюзия, и, ко всему, она еще и носила доспехи, которые я пока не могла пробить.
Поэтому обстоятельства надо было менять.
Возможно, она и была ангелом или что-то вроде того, но и мои биологические родители, знаешь ли, вовсе не сержанта полиции рожали. Я подумала о законах этого места, вспомнила о собственной статуе работы неизвестного сектанта, а потом вообразила себе копье.
Оно появилось с запахом сырых равнин и шорохом вороньих крыльев, и легло в мою левую руку, но не в ту левую руку, которая была со мной с самого рождения.
И эта новая мистическая рука, видимо, Длань Копья, сама знала, что ей делать. Пока я отбивалась топором от пылающего меча, она сделал первый выпад, и он сразу же достиг цели. Тяжелый наконечник копья пробил черные доспехи и вонзился ангелу смерти в бок.
Рубиновая кровь закапала на изумрудную траву.
Пылающий меч погас, доспехи исчезли, снова сменившись белым платьем, по которому расплывалось красное пятно.
Я почувствовала легкий укол вины за тяжелый укол копья, но девица сделала шаг назад и улыбнулась.
— Ты победила, — сказала она. — Молодец. Возьми с полки пирожок.
Полка с пирожками выросла слева от меня, и пахли эти пирожки вполне аппетитно, напоминая, сколько времени я уже нахожусь без нормальной еды. Но здравый смысл подсказывал мне, что в этом месте не стоит принимать никаких угощений.
— И что теперь? — спросила я. Добивать беззащитного противника мне не хотелось, но похоже, что ситуация требовала от меня именно такого шага.
— Я не знаю, — сказала она. Похоже, что рана от копья ее совсем не беспокоила. — Я всего лишь развлекаю тебя в ожидании настоящего хозяина этого места.
Мне это не понравилось. Мне хотелось побыстрее закончить здешние дела и вернуться в Техас, где ожидал допроса Дэнни Форсайт, являющийся очередным шагом на пути к тому, кого я не знаю, но очень хочу проломить ему голову.
— У меня нет времени на долгие ожидания, — сказала я.
— А ждать осталось недолго.
Солнце в один миг упало куда-то к самому горизонту, превращая ясный день в тревожные сумерки.
Тени удлинились, а потом и вовсе пропали, когда тучи затянули небо и началась гроза.
— Вот и настоящий хозяин, — сказала девушка, склоняясь в почтительном поклоне.
В шуме дождя и свете молний он появился на другом конце поляны и неторопливо пошел к нам. Все вокруг заливало водой, я сама промокла насквозь, но его безукоризненный двубортный костюм каким-то образом оставался абсолютно сухим.
Он был высок и строен. Его лицо постоянно оставалось в тени, и мне никак не удавалось его рассмотреть. Кроме того, мне мешали мокрые волосы, падающие мне на лицо и закрывающие обзор.
В конце концов, мне удалось отбросить их в сторону, а он подошел поближе. Молния ударила где-то совсем рядом, и ее яркая вспышка на миг превратила нас троих в застывшие силуэты из черно-белого комикса, и в этот миг мне наконец-то удалось рассмотреть его лицо. Холодное, аристократическое лицо.
Довольно знакомое, как ты понимаешь.
Это был Гарри Борден.
Глава 15
— Ты лжец! — возопила я, до глубины души возмущенная его предательством. Оба моих орудия были направлены на него и подрагивали от еле сдерживаемой ярости. — Ты заверял меня, что не имеешь к этому отношения!
— Полегче на поворотах, — сказал он. — Ты знаешь, где мы сейчас?
— Понятия не имею.
— Мы в твоей голове, — сказал он. — Все происходящее здесь — это твой бред, вызванный контузией.
— Вызванный чем? — переспросила я.
— Контузией.
— Хочешь сказать, я опять получила по голове?
— Похоже на то.
— Но у меня хотя бы получилось?
— Приди в себя и узнаешь.
* * *Я лежала на спине и смотрела на звездное ночное небо Техаса. Подо мной была жесткая земля Техаса, а рядом толпились озабоченные сотрудники агентства, которые какого-то черта облили меня водой с ног до головы. Хотели привести меня в чувства, но немного перестарались? А Чарли, судя по всему, готовился делать мне искусственное дыхание рот в рот.
— Полегче на поворотах, — сказала я, и он отпрянул.
Голова болела, похоже, я опять приложилась затылком. Спина тоже болела. Мокрая холодная одежда липла к телу, меня начала бить дрожь.
— Какого черта вы меня водой-то облили? — спросила я.
— Мы не обливали, — сказал Чарли.
— Почему я тогда вся мокрая?
— Мы не знаем, мэм.
Я изъявила желание подняться на ноги, чтобы осмотреть всю картину целиком, и парни помогли мне встать.
Что ж…
Если они тут ничего не трогали, то ударной волной меня отбросило метров на десять, так что мне еще повезло, что я так легко отделалась. Топор было видно сразу. Его лезвие пробило крышку сейфа, войдя в нее до половины, а до этого пронзив Черный Блокнот насквозь и пригвоздив его к металлу. Чертов артефакт был разрублен практически пополам, и ветер трепал его страницы, но похоже, что в нем все еще можно было писать, поэтому было непонятно добились мы главной цели или нет.