Законы жанра (СИ)

— Я представляю, — сказала я. — Думаю, новых смертей не будет, так что можете фиксировать потери, Брэдли.
— Вы уверены?
— В таких делах никогда нельзя быть уверенной до конца, но у меня есть некоторые основания так полагать, — сказала я.
— Черт подери, Боб, — сказал он. — Так это дело по вашему профилю?
— Возможно, — сказала я. Если они захотят повесить на нас всех собак, лучше не давать им всей информации сразу.
— Нам нужно будет провести официальный брифинг, — сказал он. — Значит, вы думаете, прямой угрозы больше нет?
— Гарантировать не могу, — сказала я. — Но, скорее всего, убийства прекратятся. А вот последствия…
— Последствия мы будем годами расхлебывать, — согласился Бакстер. — Черт побери, Боб, почему именно сейчас? Мне ведь совсем недолго оставалось до отставки.
— Такие дела, Брэдли, — сказала я. — Такие дела.
— Ладно, рад, что хотя бы у вас все в порядке, — сказал Бакстер. — Хотя это и странно, если дело по вашему профилю, то, по идее, они должны были начать истребление именно с вас.
А он не дурак, отметила я. Ему понадобилось не так уж много времени, чтобы сообразить.
— У меня вынужденный иммунитет от использованного ими оружия, — сказала я.
— Здорово, — сказал он. — Я тоже так хочу.
Это он просто не знал, какую цену надо платить за подобный иммунитет. Хотя вон Смит живет и не парится…
— Боюсь, что приобрести его сейчас уже невозможно, — сказала я. Но я надеялась, что скоро это не будет иметь никакого значения. Если я доберусь до Блокнота и смогу его уничтожить, то больше таким образом никого убить не удастся. Главное, чтобы Блокнот дождался меня в хорошо укрепленном бункере в Техасе.
И чтобы топор не подвел.
— Жаль, но такова жизнь, — согласился Брэдли. — До встречи, Боб.
— До встречи.
Я отправила следственную группу в дом, в котором произошел захват, но подозревала, что ничего интересного ребята не обнаружит. В конце концов для того, чтобы учинить эту серию убийств, подозреваемому ничего, кроме самого Блокнота и не требовалось. Ну, разве что список предназначенных к ликвидации лиц, вместе с их фотографиями, чтобы ничего не упустить и не перепутать.
Минут через двадцать после этого разговора со мной связался командир техасского спецназа и доложил, что они уже забаррикадировались в бункере, изолировали и артефакт и подозреваемого и готовы провести первичный допрос. Я дала им разрешение, еще раз приказала не сводить с артефакта глаз (фигурально выражаясь, потому что он должен был находиться в сейфе), и вызвала служебную машину.
* * *
Морри лежала в кроватке и заворожённо наблюдала за вращающимся над ней модулем в виде карусели с фигурками радужных единорогов, танцующих под спокойную ненавязчивую музыку. Я помахала ей рукой, но была полностью проигнорирована.
— Она только что поела, мэм, — сказала Инга, видимо, пытаясь оправдать маленькую гадючку. — Вы сегодня рано.
— На самом деле, я заскочила на минутку, чтобы собрать кое-какие вещи, — сказала я. — Мне понадобится отъехать по работе, возможно, до завтрашнего дня.
— Я с удовольствием поработаю за сверхурочные, мэм, — улыбнулась Инга.
— И я очень тебе за это благодарна, — сказала я. — Но на всякий случай сегодня сюда приедет моя мама. Подменит тебя, если что. Ты же не можешь находиться здесь все двадцать четыре часа.
Инга кивнула. Надеюсь, у нее, в отличие от меня, есть хоть какая-то личная жизнь.
— Э… и еще, — сказала я. — Моя мама — человек несколько консервативный, и боюсь, что она не одобрит… э… некоторые методы… в общем, во время ее визита не могла бы ты не носить пистолеты так открыто?
— Конечно, мэм, — согласилась она, и глазом не моргнув. — Я накину кофточку.
— Ту миленькую, цвета хаки? — уточнила я.
— Не беспокойтесь, мэм, — сказала Инга. — У меня есть обычная розовая кофточка. Я привыкла иметь дело с разными клиентами, так что требованием не носить оружие на виду у детей меня не удивить.
— Спасибо. Надеюсь, вы поладите.
— С моей стороны проблем точно не будет, мэм. Удачной охоты.
  
Разумеется, Инга знала, чем я занималась. Весь «Континенталь» знал.
Я побросала вещи в небольшую дорожную сумку, повесила ее на плечо, чмокнула Морри (на этот раз она мне хотя бы улыбнулась), вышла из номера и уже в лифтовом холле сразу же натолкнулась на синьора Луиджи, ждавшего меня (а больше на этом этаже и ждать было некого) с весьма обеспокоенным лицом.
Наверное, опасается конкуренции. Ведь столько мишеней уничтожено за одно утро, а его организация не имеет к этому никакого отношения и ни цента на этом не заработала.
— Простите, я спешу, — сказала я.
— Я провожу вас до машины, если вы не против, — сказал он, нажимая кнопку вызова лифта.
— Давайте, — согласилась я.
— Мне не нужны подробности, — сказал он. — Но я хотел бы иметь хоть какое-то понимание о ситуации в целом.
Новости о катастрофе еще не просочились в прессу (впрочем, я была уверена, что это случится в ближайшие часы), но у «Континенталя» разумеется, есть свои источники информации, так что я не удивилась его вопросу.
— Что вас интересует? — спросила я.
— Вы знаете, как это было сделано?
— Да, — сказала я. — Думаю, что знаю.
— А знаете, кем?
— Пока нет.
— Это продолжится?
— Надеюсь, что нет, — сказала я. — И у меня есть некоторые основания полагать, что это не просто тщетные надежды.
— Хорошо, — сказал он. Лифт уже поднялся на первый этаж, и мы вышли в холл отеля.
— Рассчитываете ловить рыбку в мутной воде? — поинтересовалась я. Вода в ближайшее время будет очень мутной, такого размера кирпич в наш пруд давно не бросали.
— «Континенталь» вне политики, — сказал синьор Луиджи. Ага, как же. — Мы торгуем жизнью. И смертью.
— Как скажете. Скоро сюда приедет моя мама, — сказала я. — Проследите, чтобы все было… нормально.
— Конечно, — сказал синьор Луиджи. — Вам не стоит об этом беспокоиться.
«Континенталь» не очень-то приветствовал, когда в его номерах селились обычные люди, но больших препятствий им не чинил. Впрочем, обычные люди очень быстро понимали, что тут что-то не так, буквально на уровне ощущений, и старались не задерживаться в сети отелей надолго.
Организация, состоящая из наемников, подрывников, убийц и торговцев оружием. Я опасалась, что когда-нибудь в будущем наши пути могут пересечься так, что договориться уже не получится, и нам придется вступить в открытый конфликт. Что ж, это будет покруче гражданской войны…
Надеюсь, что до этого не дойдет. В конце концов, руководство «Континенталь» и теневое правительство, на которое я работаю (то, что от него осталось после сегодняшних событий) это, в первую очередь, деловые люди, а способность договариваться если и не стоит на первом месте в списке деловых качеств, то все равно находится где-то не слишком от него далеко.
По крайней мере, так оно должно работать в теории. На практике же лучшим переговорным средством частенько оказывается топор.
  
Глава 9
 
Мы с мамой встретились на аэродроме. Она спускалась по трапу самолета, а мы (я, Смит и четверо лучших оперативников ТАКС, которых мы смогли найти за это время) стояли на бетоне рулежной полосы и ждали своей очереди, чтобы подняться. Один из оперативников держал в руке большой продолговатый футляр, в каких обычно носят снайперские винтовки. Вот только внутри этого футляра лежал мой топор.
— Бобби!
— Мама!
Мы обнялись.
Последнее время мы общались только по телефону или видеосвязи, и при встрече лицом к лицу мне показалось, что мама стала меньше ростом. Оперативники, все как один, в темных очках, с непроницаемыми лицами следили за нашим воссоединением, которому они сами же препятствовали на протяжении нескольких лет.
Наверное, после того, как я разделаюсь с нынешним кризисом, мне лучше всего будет подать в отставку, внезапно осознала я. С агентством связано слишком много неприятных воспоминаний, и даже если я уволю Смита и всех, кто еще остался от тех времен, вряд ли я смогу избавиться от них окончательно. Сделать это должно быть совсем несложно, и еще не факт, что это произойдёт по моей инициативе. Гарольд, с которым мы заключили договор о моем трудоустройстве, был мертв, а его преемник (и мы ни черта не знаем, кто это будет) вполне способен пересмотреть мой контракт.