Вишенка на десерт (СИ)
— Завтрашний день все покажет, — взмахивает руками. — А теперь, цыплята, все по кроватям. Иначе синяки завтра будут под глазами. Сара, останься с Вивьен на ночь! Вдруг приступ вернется.
— Как прикажете, леди, — приседает в поклоне.
Родственники наконец-то покидают мою спальню, в комнате остается служанка. Облегченно вздыхаю. Уж очень они шумные. Сейчас бы остаться в одиночестве, подумать, разложить все по «полочкам».
— Можешь идти спать, Сара. Не думаю, что за мной нужно следить. Я хорошо себя чувствую.
— Я не могу, леди, — качает головой.
Недовольно хмурюсь. Еще шпионов мне не хватало.
— Я тебя отпускаю.
— Нет, леди, я останусь. Вдруг что... Мне и здесь будет удобно.
Она демонстративно садится в кресло у окна, достает из кармана передника какую-то книгу и углубляется в чтение.
Итак, выхода нет… Переворачиваюсь на бок и стараюсь уснуть. Однако сразу не выходит. Нервы натянуты как канаты. Успокоиться не удается. Я едва не умерла в очередной раз. Была на волосок от гибели. Несчастья преследуют Вивьен, как черного кота из песенки. Только у меня не девять жизней, а всего две. И это последняя. Ее нужно беречь.
Закрываю глаза, может так быстрее погружусь в сон. Маман права, с синяками под глазами не стоит появляться. Дело, конечно, не в Торнтоне или еще в ком-то. Дело в этой выскочке Люси. Перед ней и ее миньонами просто обязана появится еще красивее, чем сегодня. Пусть не радуются, что их глупая шутка как-то повлияла на меня.
Уж не знаю, какое наказание для них назначат Торнтоны. Но не думаю, что грозит что-то серьезное. Лягушка — случайность. Она и сама могла попасть в комнату, или я натолкнуться в саду. И, похоже, Люси, невольно, оказала мне огромную услугу. Если бы приступ произошел где-то в пустынном месте, где никого нет, меня было бы не спасти. Вот правду говорят — нет худа без добра.
С этой мыслью и засыпаю, искренне надеясь, что день принесет хорошие эмоции. Я снова смогу поставить Люси на место, а Джеффри так и не появится в Торнтонхолле.
Но надежды мои, к сожалению, не сбываются. Меня накрывают не радужные мечты, а жуткие воспоминания. Мозг Вивьен подсовывает картинки, и я погружаюсь в водоворот чужих мыслей. И хоть отдаю себе отчет, что тело здесь, в теплой постели. Но чувства пронзают, будто все происходит на самом деле. Со мной. Не из Вивьен.
Оказываюсь за плотной гардиной. Глотаю слезы. Селеста и Гортензия снова насмехались за обедом. Пока они наслаждались изысканными аппетитными блюдами, мне приходилось давиться огурцом и листиком салата. Маман сделала рацион еще жестче.
Живот болел уже который день. Я искренне пыталась следовать указаниям. И теперь чувство голода разрывает изнутри. Так хочется быть стройной как Селеста, хрупкой как Гортензия. Однако жирная жаба — единственное, что возникает в голове, когда смотрю в зеркало.
Желудок режет ножами. Скручивает от боли. Я уже не осознаю — хочу есть или тошнит от самой мысли о еде.
Сегодня я посмела встать из-за стола, даже не спросив позволения. Голова невыносимо кружилась, а вечная слабость стала моей постоянной подругой. И как столько держалась? Пожалуй, из-за Джеффри. Только его сияющие глаза и эфемерная надежда увидеть восхищение в них удерживали меня от срыва. Я представляла, как показываюсь на балу, такая хрупкая, худенькая, с талией тоньше, чем у Селесты. И у него перехватывает дыхание от восторга. А любовь становится глубже, сильнее.
Однако ароматы, парящие над всеми яствами, заставляли чувствовать себя ничтожной. Издевательства и насмешки маман и сестер подрывали веру в себя.
Сначала я просто шла по коридору, совершенно бездумно двигалась, не смотря по сторонам. Спустилась на первый этаж, очутилась в холле. А там... там так сладко пахло свежей выпечкой, что живот жалобно заурчал.
Ноги сами понесли в кухню. Я несколько минут боролась с собой. Но в голове словно помутилось. Толкнула дверь, проскользнула в помещение. Свежие синнабоны пахли как амброзия. Я больше не могла себя контролировать. Схватила булочку и быстро убежала. Пока соблазн не стал безудержным. Пока булочек в руках стало не одна, а две... три... или пять.
Шмыгнула со своей добычей в папин кабинет. Знала — он сюда в ближайшее время не заглянет. К нему пришел какой-то незнакомец, и они вместе куда-то отправились. Наверное, это один из управляющих, а дела с ними решались не быстро. Итак, кабинет свободен. Здесь меня никто не будет искать.
И вот теперь сижу на подоконнике, спрятавшись за гардиной. Булочка в руках. Великолепная. Ароматная, мягкая, еще теплая... Так и просится в рот. На глазах выступают слезы. Мне так ее хочется. Я голодная. Неужели один маленький кусочек так сильно повлияет на мою фигуру?
Первый кусочек кажется пищей богов. Я буквально чувствую, как пустой желудок радостно принимает нежнейшую выпечку. Булочка исчезает в мгновение ока, не замечаю, как съедаю всю до крошки. А потом, как всегда, наступает пора раскаяния. Сытый живот не радует. Чувство собственного ничтожества охватывает с новой невероятной силой. Ненависть к себе, своей слабости буквально заставляет застонать. Слезы градом текут из глаз. Хочется скрыться. Стереть из памяти, просто разлететься вдребезги, и не существовать. Плечи вздрагивают в тихих рыданиях.
Но внезапно скрипят входные двери. Я затихаю. Прислушиваюсь к шагам. Папу узнаю сразу. А тот, другой, идет мягко как кошка. И почему-то по позвоночнику побегают мурашки. "Он явно не управляющий", — мелькает в голове.
Сквозь щель между гардинами видна спина папы и часть плеча и лица "неуправляющего". И лицо это полностью закрыто странной, плотной маской. Только видны глаза сквозь узкие щели. Становится еще более жутко. Кто так одевается, будто на карнавал?
— Это очень опасно, сэр Тень. Не думаю, что удастся сделать незаметно, — говорит папа.
Затаиваю дыхание. Сэр Тень? Какое удивительное имя! Что мне теперь делать? Выдать себя, выйти, и, извинившись, покинуть кабинет или дождаться, пока они наговорятся?
— Доверьтесь мне, лорд Роуз. Я знаю, кому поручить эту миссию, — голос у Тени — тихий шорох. Словно сухие листья под ногами. — Он выполнит ее идеально.
— Если мы возьмемся за это, нужно быть уверенным, что Лев и его семья в нужном месте. Иначе пострадают невиновные, — беспокойство в голосе отца смущает. Теперь я уверена, что показываться не стоит. Более того, лучше забыть все, что услышу.
— Благая цель нуждается в жертвах. Но мы их сократим до максимума. Лев будет на арене, уверяю.
— И как в эту игру должен войти Шип?
— В эту игру может войти и Роза... — подобострастно говорит Тень.
Папа хрипло откашливается. Преодолевает внутреннее сопротивление и страх.
— Нет... Я еще раз повторяю. Розам это не нужно. Разыгрываем карту Шипа.
— У меня есть лучший кандидат.
— Тоже из рода Шипов?
— Можно и так сказать...
Желудок неожиданно издает тихое урчанье. Испуганно прижимаю ладонь к животу. Не уверена, что они услышали. Но во рту пересыхает от страха. Тень мельком скользит взглядом по гардинам. На мгновение кажется, что он видит меня. Смотрит прямо в глаза. Но через минуту его взгляд идет дальше, а я перевожу дух. Вроде бы пронесло.
"Потерпи, потерпи!" — мысленно стону.
— Мы договорились? — Тень, наконец, переключается на папу.
— Конечно!
— Тогда мне пора. Провожать не надо.
Незнакомец выходит. Двери мягко стукают о косяк. И мой живот снова выдает громкую руладу. А через несколько секунд гардина резко отодвигается. Встречаюсь взглядом с папой.
— Вивьен? Что ты здесь делаешь?
Таким испуганным я его отродясь не видела.
Глава 17
Из сна выдергивают шум, топот и крики сестер. Яркое солнце упирается в занавески жаркими лучами. Потираю глаза, медленно сажусь, потягиваюсь и замираю. Воспоминания из ночных кошмаров выныривают из памяти, как поплавки из воды.