Вишенка на десерт (СИ)

Однако через минуту становится не до этого. Ко мне на всех парах спешит Люси со свитой. Приходится отложить тарелку в сторону и морально приготовиться к встрече с подругой.
— О, Вивьен! ― скалится, как только между нами остается не больше шага. ― Рада тебя видеть. Не ожидала… Поговаривали, что именно здесь ее светлость будет выбирать невесту для сына…
― Почему не ожидала? ― пожимаю плечами. Шпилька, что я недостойна быть среди претенденток, проходит мимо. — Во-первых, Роузы, в отличие от некоторых, уважаемая и старинная семья. Во-вторых, Селеста, — бросаю взгляд на кружащую в центре зала пару. ― Первая красавица этого сезона…
Люси краснеет.
― Ну, вкусы у всех разные. И кроме красоты и старинной крови должно быть еще что-то.
— Согласна, — сладко улыбаюсь. — Например, милый характер, красивый голос, ум, способность молча слушать… некоторым этого так не хватает…
Смотрю прямо, чтобы намек точно достиг цели.
— И незапятнанная репутация семьи... — находится с ответом Люси. Явно знает, чем досадить. А самое главное, что мне совершенно не известно содержание тех же обвинений, чтобы опровергнуть. Приходится жонглировать теми аргументами, которые есть.
— Оставь свои домыслы, — сохраняю покой на лице. — Если родные тетя и дядя короля пригласили Роузов, значит подозрения безосновательны. Считаешь себя умнее?
— Ни в коем случае, — округляет глаза в притворном ужасе, что я могла заподозрить ее в такой непристойности. — Но слышала поговорку: "Друзей держи близко, а врагов еще ближе".
Вот гадюка. И ее миньоны тоже. Вон как ехидно скалятся.
— Так можно сказать о любом из этого зала, — нарочито небрежно обвожу взглядом гостей. Не дождется от меня других эмоций!
— А как же... — фыркает. Но, заметив, что ничуть меня не тронула, умолкает.
"Может, уберется, увидев, что шпильки не достигают цели", — думаю с надеждой. Но Люси еще не весь яд сцедила. Стоит, шуршит мозгами, как бы еще уколоть.
— Кстати, — довольно-таки быстро находит следующий повод. — Выставлять напоказ свои прелести совершенно бесполезно. Тебе уж точно не поможет. С такими играют, а замуж не берут.
― Понимаю. Это потому у тебя декольте такое глубокое? — недолго раздумываю над ответом.
Кто-то из ее подружек, не сдержавшись, хихикает. Люси оборачивается, бросает гневный взгляд. Та девушка мгновенно цепляет на лицо бесстрастную маску, опасаясь взбучки. Попробуй, догадайся, кто смеялся.
― Зато ноги прикрыты! — краснеет, снова взглянув на меня.
― А лучше бы рот.
С удовольствием наблюдаю, как она задыхается от возмущения, нечего сказать.
— Ты... ты! — осекается. Такого отпора от меня не ожидала. Ее приспешницы тоже только ресницами хлопают. — Как смеешь! Толстуха рябая! Джеффри уже несколько часов от тебя прячется, чтобы не оконфузиться.
А это интересно. Хотя... пусть и дальше прячется. Глаза бы не видели. До сих пор мороз по коже от его слов. Герой-любовник! Не отступит... Ага...
― Узнаю твой милый характер. Ума не хватает придумать аргументы, так переходишь на оскорбления? И что, твоим миньонам тоже нечего сказать? Чего таскаешь за собой балласт. В одиночку страшно ко мне подойти?
― Ты можешь выпячивать свой ум сколько хочешь, все равно не поможет, — пыхтит.
― А ты грудь! — смотрю, как из декольте чуть не вываливается ее добро. От злости, дышит тяжело и глубоко.
― Ужасное платье. Только полной дуре могло такое понравиться, — решается разжать рот, одна из ее подруг, брюнетка с холодными серыми глазами. Остальные продолжают молчать. Только непонятными взглядами перекидываются у Люси за спиной.
— Спасибо. Я передам ее светлости, — с любовью расправляю на коленях мерцающую ткань. — Она как раз спрашивала, где я заказала. Планировала и себе.
Брюнетка бледнеет.
— Врешь!
— Ни капли. Как раз танец закончился, она с маман разговаривает. Подойду, сообщу, о том, что тут кое-кто упрекает ее в отсутствии вкуса, — встаю на ноги.
Конечно, ябедничать не собираюсь. Не ребенок все-таки. Но никто из них об этом не знает. Определенно по себе судят.
 
— Не посмеешь, — пытается храбриться.
― Проверим? — вскидываю бровь.
— Жаба! — выплевывает Люси.
— Ты повторяешься... Идите, новые оскорбления лучше придумайте. Эти устаревшие и вовсе не действуют.
Люси разворачивается и чуть не убегает. Миньоны семенят за ней. А я снова опускаюсь на скамейку. Такое чувство, что мешки с песком таскала.
Почтенные матроны на соседней софе начинают шептаться еще громче. Дали мы им тему для сплетен…
  
Глава 15
 
Оставаться здесь больше нет сил. Неважно, что подумают обо мне гости и хозяева. Хочется просто исчезнуть, укрыться от всех этих взглядов. Особенно когда понимаю, что недавнее столкновение только цветочки. По Люси видно, что она не привыкла отступать и терять такой удобный объект для шпилек и издевательств.
Однако и другие вещи неотвратимо портят настроение. Кумушки на соседней софе не унимаются. Перешептывания становятся громче. И доносятся до меня так четко, будто ведутся прямо здесь, у уха.
― Позор семьи… — сообщает противный скрипучий голос.
Я к ним не поворачиваюсь, не вижу, кто говорит. Сижу с каменным лицом. Будто не понимаю, что обо мне.
— Да, позор, — повторяет, будто предыдущую фразу не услышали.
— А слышали, что она говорила бедной Люси. Разве можно так? — к ней подключается второй. Писклявый, тонкий, как у маленькой девочки.
― Но… Люси сама… — кто-то все же пытается возразить.
Но его перебивают.
― Все равно! Люси не аристократка. Вивьен надлежало быть сдержаннее. Древний род. Древняя кровь! — говорит скрипучая.
― Это все ее корни! — снова поддакивает пискля.
— Его корни, — исправляет скрипучая.
— Кого? Роуза?
― Именно. Говорят, Роузы появились при первом Бардальфе. Оруженосец с Айришских островов спас королю жизнь. И тот отдал ему младшую дочь в жены. А потом их сын стал королем… Кто-то из Роузов обязательно приходит к трону. Примерно каждые двести лет…
— Поэтому Патрик Роуз и... — не сдерживается пискля.
— Тихо... тихо... — испуганно шипит голос, который пытался и Люси обвинить.
Кумушки умолкают. Больше со стороны софы не доносится ни звука. А я даже дышать забываю. В горле появляется комок. Неприятное предчувствие щекочет за грудиной. Как гадкий таракан усиками. Верить сплетницам, конечно, не стоит. Однако и в их разговорах может быть доля истины. Только вот насколько она велика. А, самое главное, я об измене лорда Роуза снова ничего не узнала.
Неизвестность вымораживает. Угнетает. Ставит в тупик. Ведь напрямую ни у кого спросить не могу. Во-первых, такие разговоры, скорее всего, запрещены. Во-вторых, Вивьен точно должна быть в курсе таких семейных дел.
Хотя матроны и умолкают, но взгляды злобные бросать не прекращают. Я их не вижу, только чувствую. Глаза прикованы к нервно сжатым на коленях кулакам. К счастью, в этот самый момент кончается танец, их подопечные возвращаются. Сплетницам становится не до меня.
Маман тоже находит меня глазами и направляется к диванчику. Гортензию тянет за собой. Сестра сияет. Этот танец у нее пропущен. Однако, судя по лицу, карточка на следующие заполнена претендентами. А потом и Торнтон подводит к нам Селесту. Здоровается со всеми, галантно целует руку маман и вдруг смотрит на меня.
― Леди Вивьен, не найдется ли у вас места для меня на следующий танец?
Сердце подпрыгивает. Не хочу с ним танцевать. Но моя карточка чиста, как слеза младенца. Он не поверит, что танцы расписаны.
― Я… э-э-э… как раз ногу… — начинаю придумывать на ходу.
Однако маман сразу же перебивает:
― Она будет рада с вами потанцевать лорд Торнтон. Пока Джеффри нет.
Торнтон кивает, бросает на меня победный взгляд. Хитрый, полный предвкушающего предчувствия.
― Лорд Спайк сообщил, что задерживается. Прибудет завтра.