Вишенка на десерт (СИ)
Поворачивается ко мне, целует тыльную сторону ладони.
— Было невероятно приятно пообщаться с вами, Вивьен, — бархатно произносит.
Мое сердце подскакивает к горлу. Краем глаза замечаю кривоватую гримасу Джеффри. Он сверлит нас тяжелым взглядом и даже не слушает, что с таким увлечением рассказывает ему Люси Барроуз.
— Взаимно, — выдавливаю и провожаю взглядом загадочного герцога.
Что он от меня хотел, почему так странно себя вел — объяснить ни себе, ни родственникам не могу. Хотя они засыпают вопросами, как только высокая фигура Торнтона исчезает в толпе.
А вот выражение лица у маман неожиданно становится задумчивым, даже слишком. И это не нравится еще больше, чем ревнивый раздраженный взгляд Джеффри.
Глава 9
Больше я не танцую. Хотя, к моему огромному удивлению, приходится отказать двум кавалерам. Маман шипит от злости, я игнорирую, сестры переходят от одного партнера к другому, наслаждаясь танцами и всеобщим увлечением. Они здесь звезды. Как и бесподобная Люси, которая уже бог знает какой по счету вальс мнется в паре с Джеффри прямо в центре праздничного зала. Она бросает на меня удовлетворенные взгляды. Я мило улыбаюсь. На такие провокации вестись — себя не уважать. Тем более что мы разошлись с лордом Спайком. Но, кажется, никто не знает о разрыве помолвки. Поэтому время от времени ловлю на себе участливые взгляды.
— Вив, — тихонько зовет маман. — Что-то голова кружится. Проведи меня в сад.
Поворачиваюсь к леди Роуз и отмечаю, что она действительно выглядит немного бледной. Под глазами появились темные круги.
— Да, конечно, — подхватываю ее под руку.
Стеклянная дверь рядом. Буквально в нескольких шагах. Мы легко маневрируем между гостями, стараясь держаться у стены, и проскальзываем в приоткрытую створку. Прохлада сразу же охватывает разгоряченные лица, музыка становится тише. Я и сама с удовольствием вдыхаю свежий ночной воздух.
— Вот там, дорогая, удобная скамья, — тонкий палец в перчатке указывает вглубь аллеи, где под фонарем пристроилась небольшая резная лавочка. — Сядем. Ноги вот-вот откажутся держать.
Киваю и осторожно веду маман к фонарю. Усаживаю аккуратно, и сама опускаюсь рядом.
— Прекрасный вечер! — едва слышно говорит, поднимая лицо к небу.
Невольно и сама задираю голову. Здесь мне нравится гораздо больше, чем в переполненном зале. Хотя музыка все равно до нас доносится, а из глубины сада слышатся тихий смех и голоса — не мы одни пожелали уединения и прохлады — чувствую покой и умиротворенность.
— Прекрасный, — соглашаюсь и принимаюсь обмахиваться ладонью.
Веер свой я где-то потеряла. Даже вспомнить не могу где. Возможно, с непривычки в карете оставила. Маман поджимает губы, догадывается, что я вытворила, и начинает резче обмахиваться своим.
— Ты ни одного танца с Джеффри не протанцевала. Видела эту выскочку Люси? Вешалась на него как уличная девка. А я тебе говорила — она не подруга. Но ты, как и твой отец, наивный теленок.
— Да зачем он Люси сдался! — фыркаю пренебрежительно, пропустив оскорбление мимо ушей. Если Вив действительно считала леди Барроуз подругой, то я просто не знаю, что добавить. У той же на лбу буквально написано — завистливая стерва. — Он же беден, как церковная мышь
— Так и что. Барроузы всего-навсего выскочки. Титул получили недавно. Баронство… это почти простолюдины. А у Джеффри старый род. Виконтом был его прапрадед. И он сам семиюродный брат второй жены короля Бардальфа девятого. А это тебе не абы что!
Пожимаю плечами. Для меня это не имеет никакого значения.
— К тому же Люси, конечно, может и не нужен Джеффри, но над тобой поиздеваться она хочет. Мне как матери это видно невооруженным глазом.
— Ты ошибаешься... — качаю головой. Хоть в душе полностью согласна с леди Роуз, но перемывать кости для меня неприемлемо. Даже если это касается такой хитрой лисы как Люси.
— Ошибаюсь. Вивьен, мое наивное милое дитя, ты жизни не видела. Все подруги змеи подколодные. Только семья тебе желает добра.
С первой половиной фразы я почти согласна, по крайней мере, по отношению к Люси, а вот вторая вызывает сомнения.
― Вот чего ты хмуришься? ― прижимает пальцы к вискам. ― Как можно быть таким неблагодарным и упрямым ребенком. У меня даже голова разболелась. Где мой пузырек с нюхательной солью? Я сейчас упаду в обморок, — стонет она, прикрывая веки.
― Ле… Матушка… — в последний момент исправляюсь. Чужую женщину называть мамой не хочется. У меня только одна и всегда будет. Однако сомневаюсь, что Вивьен к родной матери обращалась по титулу.
― Быстрее беги и попроси у леди Барроуз нюхательные соли. Потому что я не выдержу. Одна нога тут, другая там, Вивьен!
― Но как я вас оставлю? — кусаю губы.
― Оставишь. Я здесь на скамейке буду. Беги, пока я еще в сознании!
Вскакиваю. Подбираю подол, чтобы не путался под ногами, и бросаюсь к стеклянным дверям. Как бы там ни было, ей нужна помощь. Мои волнения искренни. Бегу, не слыша под ногами земли, дышу гулко. Как хорошо, что на мне нет корсета, а то валялись бы в саду две обморочные тушки.
Мне остается лишь несколько шагов до заполненного людьми зала, когда крепкая ладонь накрывает рот, а другая рука обхватывает за талию и затягивает в густые кусты.
Воздух с тихим мычанием вырывается из горла. Теплым потоком ударяется в чужую ладонь.
— Тихо, Вив, тихо? — шепчут в ухо.
И хоть голоса при шептании звучат почти одинаково, но почему-то не сомневаюсь чьих это рук дело. Только какие у него планы?
Сейчас приступ маман кажется умелым театрализованным действием. И я просто киплю от гнева. Страху нет ни капли. Злюсь на нее, на Джеффри, а больше всего на саму себя — как могла быть столь беспечной. Даже ухом не повела, когда меня так умело выманивали из дома. Пошла, словно теленок на веревочке. Маман не так уж ошиблась обозвав меня.
А кусты тем временем становятся все гуще. И голоса удаляются, почти стихают. Только тогда Джеффри решается отпустить меня. И хоть ладонь ото рта убирает, но тут же перехватывает руку. И талию по-прежнему обвивает загребущая лапа.
— Джеффри, что это значит? ― возмущаюсь. Пытаюсь выглядеть спокойной и холодной, однако саму трясет от эмоций. Какие идеи снуют в его пустой голове?
— Успокойся. Я хочу только поговорить, — прижимает к себе, неожиданно глубоко вдыхает запах, почти касаясь носом волос.
— Если поговорить, то отпусти, — упираюсь ладонью в грудь.
— А ты не сбежишь? ― заглядывает пристально в глаза.
Фыркаю:
― Мне не двенадцать лет. К тому же, надеюсь, ты джентльмен, и не посмеешь мне навредить.
Рука на моей талии едва заметно вздрагивает.
— Так и есть, Вив. Извини. Просто… ― нехотя все же отпускает, однако продолжает стоять слишком близко.
Это нервирует. Хочется отступить. Едва пересиливаю себя. Должна оставаться на месте, чтобы это не выглядело, как будто его боюсь. Только руки складываю на груди, отгораживаюсь и иронически поднимаю бровь.
― Просто?
— Просто ты сегодня невероятная, — обжигает взглядом. — И танцевала с Торнтоном. Прости… И Айзек с Фингером крутились возле тебя…
― Джеф, между нами ничего нет, ― вздыхаю. Как маленькому объясняю. ― И не будет. Я знаю твое отношение ко мне, о твоих долгах знаю...
Он опускает голову, нервно растрепывает тщательно уложенные волосы.
— Знаешь, — бормочет под нос.
— Знаю. ― киваю. ― Тебе следует выбрать другую девушку для своих планов. А лучше, Джефф, ― сама подхожу поближе, кладу руку на его предплечье. ― Лучше брось играть, займись делом и вытащи имение из долговой ямы. Тогда не придется искать девушку с состоянием. Ты сможешь жениться на том, на ком захочешь. Кого выберет сердце. Даже на той же Люси Барроуз.
— Не нужна мне Люси! ― резко вскидывает голову. Накрывает мои пальцы своей горячей ладонью. ― Мне нужна только ты!