Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

– Можно с уверенностью сказать, что в бунте участвовали не только янычары, но и горожане, ведь, насколько мне известно, всего восставших выступило чуть ли не сто тысяч человек. И самое удивительное, одним из основных требований бунтующих было возвращение султанского двора в Стамбул из Эдирне. Так что, как видите, ваше высочество, у османов сильны торговоремесленные круги, ведь именно для них перенос столицы в другой город стал большим ударом, многие из тимариотов в первые годы разорились.
– Мне кажется, что в любой стране купцы с ремесленниками имеют сильные позиции, дорогой Петр Андреевич. Другое дело, что в остальных странах с влиянием этих сословий справляются в более-менее пристойной форме, – не согласился я с послом.
– Тут вы, конечно же, правы, ваше высочество, но я все же продолжу, – отговорился посол. – Однако само восстание послужило новым толчком к «кровопусканию» как чиновников, так и военных людей. Новый султан Ахмед Третий, который и сейчас правит Османской империей, за то время, что я был в Стамбуле, казнил чуть ли не свыше двадцати пяти тысяч человек, в число которых вошли все мало-мальски значимые фигуры восставших. И я могу вполне обоснованно полагать, что на данный момент у османов нет ни одного высокого сановника, которого можно было бы назвать не то чтобы хорошим, но вообще пригодным для его места.
– То есть вы полагаете, что Османская империя сейчас уязвима как никогда? – напрямую спросил я Петра Андреевича.
– Нельзя недооценивать противника, особенно такого, ваше высочество, но я все же более склонен дать положительный ответ на ваш вопрос, нежели отрицательный, – витиевато ответил посол.
– Что ж, с этим все ясно, прошу вас, продолжайте, – попросил я дипломата.
«Ага, как же, уязвима! А какого хрена тогда Прутский поход так плачевно закончился?» – подумал я про себя. Все же превосходство османов было многократное, так что и поражение можно назвать закономерным. Все же зря царь повелся на обещания братьев-славян. Да, жаль. Правда, пока-то этого еще не случилось, так что не будем отчаиваться. Все битвы впереди и, надеюсь, не такие, как под Нарвой.
– В сентябре того же года двор султана переселился обратно в Стамбул, а вместе с ним переселили и всех послов. Закончившаяся смута позволила мне более подробно изучить османов изнутри. И вот к какому выводу я пришел после нескольких лет изучения государственных и духовных лиц империи. Если раньше, еще каких-то пару десятков лет назад, муфтии исполняли лишь роль духовных наставников народа, то сейчас они уже могут соперничать властью с визирями. Именно щедрые пожалования султанов самим высшим духовным лицам и их учреждениям способствовали усилению муфтий, делая их одними из крупнейших землевладельцев в Османской империи. «Многие вотчины в турецком государстве, с доходами их, отписаны на мечети и монастыри. Те доходы суть бесчисленны, понеже во едино время султан по своему изволению то отдал им, и никто не может в том ему противного что говорить, и так сие дело обходится и возрастает с каждым годом…», – зачитал мне посол для примера пару строк из своего дневника, который он постоянно носит с собой.
– Сильные, оказывается, у турок духовные отцы, – сказал я тихо.
– Да, очень сильны, а в последнее время вообще силу большую набрали, – покачал головой посол с явным сожалением.
Что ни говори, джихад никому в России не нужен, а объявить его может любой сбрендивший глава ислама. В той же Османской империи, к примеру.
«Дела!» – присвистнул я про себя.
– Но и это не все, ваше высочество, – с большей радостью сказал дипломат.
– Есть что-то более приятное? – спросил я его.
– Дело в том, что у Османской империи большие проблемы с деньгами, – сказал посол.
– Что вы имеете в виду, Петр Андреевич?
– Из-за того, что в управлении государством у них полная разруха и дельных глав как таковых у них нет, все деньги не могут быть учтены. И часть налогов (причем, скажу без преувеличения, большая часть налогов) оседает в карманах вороватых чиновников. Взять хотя бы, к примеру, сведения по тысяча семьсот пятому году: в этот год империя собрала вдвое меньше налогов, чем в тысяча семьсот четвертом году. Это хорошо демонстрирует уровень налогового приказа османов.
 
– Да, без денег никакой государь не сможет ничего сделать, – хмыкнул я.
Мало кто из правителей Европы в действительности мог бы похвастаться тем, что увеличил казну своей страны за счет реформ и грамотного управления, а не в результате контрибуций и ограбления колоний. Если они имеются, конечно. Вот такие дела.
Правда, сам царь Петр, в желании своем сделать все быстрей и лучше, порушил русскую систему финансов, которая обещала давать прирост доходов больше чем втрое против первоначальной казны. На это требовалось как минимум четыре года, которых у Петра не было…
Ну да ладно будем исходить из того, что уже имеем. А имеем мы многое, если разобраться. Первое – это, конечно, то, что элита турок, янычары, из превосходных воинов превратилась в пятидесятитысячную своевольную армию, которая отступает при грамотном и ожесточенном сопротивлении противника. Второе – это лишенный хороших управленцев госаппарат, к тому же без достаточного количества денежных средств. И третье (это самое важное на данный момент) – нет достаточного сплочения самого народа, что не может не радовать меня в силу того, что государь просто не сможет утерпеть и не напасть на соседа после победы над Карлом. Вот только как бы его желание не было чересчур поспешным, иначе все повторится как в моей родной истории. А это очень нехорошо! Для меня нехорошо.
Или, наоборот, хорошо? В свое время великий князь Святослав погиб от рук печенегов под предводительством хана Кури, и многие факты позволяют думать о том, что сделано это было с подачи союзника Киевской Руси, сына самого Святослава…
Так что может быть проще? Пустить Петра к туркам, «шепнуть» крымскому хану, что неплохо было бы…
«Стоп! Никаких предательских мыслей!» – оборвал я сам себя, чувствуя, как кто-то внутри меня шепчет о том, что это очень заманчиво и открывает поистине неограниченные возможности.
– Многие богатства себе присваивают тамошние министры, да и грабят они людишек нещадно, так что слаба сейчас Османская империя, сильно ослабла по сравнению с той, что была полвека назад, – подвел итог дипломат.
– А как там обстоят дела с нашими братьями-славянами? Ведь, насколько я знаю, у престола моего батюшки давно пребывают валашские и молдавские посольства, – спросил я у Петра Алексеевича.
– К моему глубочайшему сожалению, бремя налогов коснулось славян, находящихся в подчинении у султана, много сильнее всех остальных, ведь притеснения христиан у нехристей столь сильны, что в Боснии и Сербии осталась чуть ли не треть населения от того, что было еще десять лет назад. Целые районы христиан как будто вымирают, оставляя пустые халупы и заросшие бурьяном поля.
Дипломат прервался на пару секунд, для того чтобы смочить горло глотком вина и съесть еще один пирожок с ягодами.
– Но, опять же, хочу заметить, что без милосердия и без пощады тяготят податями паче тех христиан, которые в средине и окрест недалеко градов Константинополя и Адрианополя. А на других своих христианских подданных, на греков да арапов и на прочих, которые живут в Иерусалиме, Египте, Антиохии, Македонии, Александрии Сирской и близ Каира, суть Вавилона, на тех поборы накладывают легче и много меньше, опасаясь от них волнений. Что же до самого народа турецкого, то могу сказать, что они много гордыни и славолюбия имеют, глаголют о себе яко свободный народ. Хотя их высочайшие особо опасаются народных волнений и много сладостных речей говорят, сдерживая порывы своих людишек.
– И что, ни разу не было сильного восстания у османов-то?
– Как же не быть-то, ваше высочество? Ведь их великие подати народ совсем обобрали, и не только христиан, но и братьев по вере – арабов, населяющих Сирию, Ирак, Йемен. Вот у них как раз и было самое сильное восстание супротив ига турецкого. Хотя Порта и делала все возможное, чтобы не допустить восстания: так, египетским арабам Порта снижает налоговые ставки, в Ираке же среди арабских племен разжигает вражду и междоусобицы, вождям других племен выплачивает определенные суммы, стравливая их между собой. Но, как видно, не всегда это помогает, так что волнений у османов хватает. Почти каждый год где-то вспыхивает мятеж, но Порта быстро подавляет их. Вот, например, для подавления самого сильного восстания в Ираке султан послал семь пашей с большим войском, которые разбили арабов, да так сильно, что почти никто с поля сражения и не ушел, остались лежать в песках на поживу стервятникам…