Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

– Спасибо, ваше высочество, – поблагодарил купец.
– Знаешь, о чем я думаю сейчас, Борис? – спросил хозяин дома.
– Нет, ваше высочество.
– А думаю я о том же самом, о чем думал и раньше, Борис. А точнее, о проблеме голода в наших городах…
С каждым словом купец бледнел все больше и больше, не зная, чего ожидать от царевича.
– Да не трясись ты так, Бориска, я не собираюсь копаться в твоем прошлом, я хочу предложить тебе руку помощи, если, конечно, можно так сказать. Я хочу попросить тебя кое о чем, – успокоил купца наместник рязанской области.
– О чем, ваше высочество? – тихо спросил купец, чувствуя, как по телу проходит легкая дрожь, а к горлу подкатывает противный комок.
– Ты знаешь, что наш государь привез из своей поездки в Европу много всего нового, – начал царевич. – В том числе он привез семена одного растения, которое называется «картофель».
– Да, ваше высочество, я что-то слышал о нем, но говорят, что этот картофель ядовит, и к тому же на нем нет того, что можно есть, – скептически сказал купец.
– Да, на нем нет, никто и не говорит, что картофель надо собирать сверху. Все, что необходимо с него собирать, находится под землей, Борис, как у репы, только репа одна, а картофеля много, и находится он немного глубже под землей, чем репа, – пояснил купцу царевич.
– Не знаю, ваше высочество, картофель – это ведь не по старине, – с сомнением проговорил купец.
– А вот это, Борис, уже не твое дело. Ты должен взять на себя обязательство не только вырастить столько картофеля, сколько я скажу, но и распространить его в тех деревнях и селах, на которые я укажу. При этом они должны знать и понимать, как его выращивать, – улыбнулся царевич.
– Но, ваше высочество, как я смогу все это сделать, если даже в глаза его не видел, этот картофель…
– К вам на время будет приставлен один из тех крестьян, которые уже начали выращивать картофель и знают, как и что делать. От вас же потребуется одно – поддержка его начинаний и облегчение распространения картофеля в народе.
– Допустим, я возьмусь за это дело, ваше высочество, но как я смогу получить выгоду от всего этого, если люди не знают, что этот самый картофель можно есть? – спросил купец.
– Я от своего имени буду выплачивать тебе ту сумму, на которую ты вырастишь картофеля – проще говоря, я буду скупать его у тебя целиком и полностью. Скажу сразу: в деньгах ты нуждаться не будешь. Да и прочий люд не будет тебя обижать, – сказал царевич Алексей.
– Как же так, ваше высочество? – спросил Борис Митрофанович. – Я ведь в Воронеже живу.
– Для того чтобы заняться этим делом, тебе надо будет перебраться сюда, в Рязань, – ответил царевич.
– Но я не могу так сразу ответить вам, ваше высочество, – растерянно прошептал купец, ничего толком не понимая.
– Я все прекрасно понимаю, Борис, поэтому и не жду ответа прямо сейчас. Даю тебе три месяца на то, чтобы дать мне окончательный ответ, – спокойно сказал Алексей Петрович. – Но помни, что рядом со мной тебе будет безопасно, да и, чего скрывать, сытно. Не подумай, что я угрожаю, ни в коем случае, просто ты сам знаешь, что еще совсем не так давно в Москву пришлось вводить войска, чтобы выгнать оттуда ворье и разбойников. И это в столицу! А что может твориться в остальных городах Руси-матушки, я могу только догадываться. Так что думай…
– Да, пожалуй, царевич действительно был прав, – вновь повторил свои слова купец, замечая, как падает прогоревший этаж дома.
Постояв около суетящейся прислуги, Борис Митрофанович пошел к куче вещей, много выросшей с первых минут пожара. Покопавшись в ней, купец достал маленькую аккуратную шкатулку, сделанную каким-то умельцем из малахита, и открыл ее единственным ключом, всегда носимым с собой на шее. Алые отблески огня осветили небольшие бумажные свитки, сложенные внутри шкатулки. Здесь лежало все богатство купца – то, что не пропадет от пожара и не сломается, то, что так легко можно потерять в случае утери этой шкатулки…
 
От мыслей Бориса Митрофановича отвлек громкий крик в паре кварталов от его дома, следом за которым раздалась пара выстрелов, тут же сменившаяся чередой ругани и угроз.
– Да, определенно, царевич был прав, – в третий раз повторил купец, убирая шкатулку под шубу.
В ночи, освещенной пожаром, завыл одинокий волк, неизвестно как оказавшийся вблизи Воронежа…
Середина марта 1709 года от Р. Х.
Лесной хутор близ Рыльска
Полтора года прошло с тех пор, как шайка Корзня напала на какого-то дворянина, а потом едва ушла от погони, словно банный лист к одному месту прицепившейся к работникам ножа и топора. Немногим удалось пережить тот месяц: из более двух десятков подчиненных у Корзня остались только семеро, из которых трое были сильно ранены. И только один из этих троих смог выкарабкаться с того света, остальным же повезло много меньше, поэтому их тела так и остались в паре верст от лагеря разбойников. Благородство и забота о ближнем своем не в чести у людей данной профессии.
Но как бы то ни было, работодатель не обманул старого десятника, и тех денег, которые он получил после хорошей взбучки за фактический провал своей задачи, хватило на то, чтобы на полгода залечь на дно и зализывать раны, попутно подбирая новых подчиненных. А спустя шесть месяцев в халупу Корзня вошел до боли знакомый лакей его светлости, принесший от своего хозяина письмо, запечатанное плохоньким сургучом.
В отличие от многих людей, Корзень прекрасно понимал, что начальные навыки письма и чтения нужны и от них отказываться не только глупо, но и опасно для жизни. Ведь встречаться часто со своим влиятельным информатором и покровителем ему было нельзя. Поэтому еще на заре своей разбойничьей жизни главарь шайки разбойников пару месяцев изучал премудрости грамоты с присланным к нему лакеем его светлости, который впоследствии и стал тем связующим звеном, которое передавало наводки по караванам и проезжим купцам.
Вот и за прошедший год банде Корзня повезло пощипать тройку купчин и один небольшой караван. Правда, большую часть добычи пришлось отдать своему покровителю, но и того, что осталось, хватило шайке на безбедную жизнь чуть ли не на весь год, да и разрослась она за год чуть ли не до четырех десятков человек. Конечно, часть из них постоянно «меняется» в силу специфики разбойничьей жизни, но ведь пополнение рядов банды Корзня происходит постоянно.
Сейчас глава разбойников сидел в полутемной комнате своего дома и размышлял о том, что если через недельку не появится возможность «заработать» денег, то вполне возможно, что его прирежут в собственной постели. Раньше такие прецеденты уже были, правда, в других бандах, но ведь мысли у разбойничков очень даже схожие.
«М-да, так меня самого к дереву скоро привяжут», – грустно усмехнулся Корзень, смотря, как догорает лучина на окне. Недавно один из пришлых человечков попытался организовать переворот, за что и поплатился. Участь привязанного зимой на морозе к стволу дерева охладила ненадолго пыл зарвавшихся разбойников, но если так дела пойдут и дальше, то попытка переворота может и удаться, а это для Корзня чревато одним – смертью.
– Пошли вон, дети шелудивого пса! – раздраженно крикнул в дверь Корзень, услышав, как кто-то ругается в прихожей его дома.
Тихонько постучав в дверь, к атаману вошел молодой слуга из новеньких.
– Голова, там к тебе человек какой-то пришел, к тебе пройти хочет, – почтительно сказал прислужник.
– Какой еще… – не понял сначала главарь банды. Но потом до него дошло, кто мог к нему прийти в столь неурочное время. – Зови!
– Привет, Корзень, давненько не виделись, – поприветствовал главаря банды вошедший человек.
– И тебе не хворать, Ерема. Как здоровьице? Не болеешь? А то ведь в твои-то годы по лесам шастать не с руки, – улыбнулся Корзень щербатым ртом.