Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

– А теперь, воины, всем разойтись, скоро отбой, – сказал я застывшим по стойке смирно рядам витязей.
Не говоря больше ни о чем, задумавшиеся кадеты разбрелись по своим местам…
* * *
Апрель 1708 года от Р. Х.
Устье Волги. Дерягево
В темной комнате горели свечи, свет которых прыгал с одной вещи на другую, не желая останавливаться на месте.
– Тебе надо скорее ехать к нему и передать это письмо! – сказал сидящий в глубоком кресле спиной к свечам человек вошедшему в дверь, не давая тому перевести дыхание. Видимо, ему пришлось нелегко, судя по его измученному виду. – Прочитай сначала, а то может случиться так, что тебе придется избавиться от него по дороге.
– Они не смогут это выполнить, господин, – тихо сказал слуга, прочитав письмо до конца, и тут же склонился в поклоне, ожидая вспышки гнева.
– Почему это? – спросил господин с легкой тенью недовольства на челе.
– Его бригада разбила отряд Тараса Зареченко, а он сам пал в сражении. Остальные бунтовщики теперь отрезаны от поставок из Воронежа, да и кое-кто из лидеров повстанцев решил идти на попятную. Некоторые могут переметнуться на сторону царских войск…
– Так какого черта ты молчал?! – вскочил со своего места господин.
– Я потому так и спешил, господин, – все так же склонившись, сказал слуга.
– Заткнись!
Трубка с тлеющим табаком пролетела над головой склонившегося слуги.
– Слушаюсь, мой господин, – покорно сказал слуга.
– Так, мне надо подумать… – взял себя в руки хозяин замершего в поклоне человека.
Походив по комнате, он остановился.
– Пожалуй, ты прав. Это послание ты уничтожишь, а весточку отвезешь одному из тех, кто готов переметнуться на царскую сторону, – улыбнулся он.
Вот только улыбка больше напоминала хищный оскал…
* * *
Конец апреля 1708 года от Р. Х.
Места близ Воронежа
Бригада Алексея Романова
Колонны воинов шли по чуть просохшей дороге, изнывая от не апрельской жары, да к тому же и форма солдат оставляла желать лучшего, благо хоть витязей я успел переодеть в более нормальную одежду, а не в эти…
С самого начала обучения, даже за месяц до начала, одним из главных вопросов стало обмундирование кадетов. На начальном этапе, то есть первый месяц, с ним было более-менее понятно. Закупили дешевую ткань, затем на манер хэбэшной формы пошили брюки и куртки. Эта работа досталась женской половине деревни, усиленной привезенными из города рабочими руками, освобожденными от работ то тем или иным причинам.
Правда, отличия от формы моего времени все-таки были, ведь не могли же витязи быть просто солдатами, им требовалась изюминка, пускай пока хотя бы в форме. Этой изюминкой стал черный берет.
Но введение формы – это еще полбеды. Появилась такая проблема, как обувь для кадетов. Вначале закупили такую же, какую использовали для обычных солдат: башмаки с медной пряжкой, в походе заменявшиеся высокими сапогами. Хорошо хоть первая партия в сто штук башмаков прибыла много раньше всего товара. Иначе возвращать пришлось бы все и сразу, а так часть оставили, а часть пришлось раздать чиновникам за заслуги перед наместником – как поощрение.
Решение сей проблемы нашлось довольно-таки быстро. Местные обувщики согласились подсобить с реализацией, суть которой сводилась к тому, что они пошьют нужное количество сапог, выполненных по моим корявым эскизам. Увидев первую сделанную пару сапог, я выпал в осадок – ни дать ни взять кирзачи, только с немного зауженными голенищами, дабы при ходьбе голень плотно обхватывалась, уменьшая возможность вывиха.
При всех этих изысках, если так можно выразиться, каждый витязь должен комфортно чувствовать себя в своей форме, дабы с честью и гордостью носить ее на глазах людей. Однако кое-что я все-таки недоглядел или недоучел. Молодые отроки, начавшие заниматься на полигоне под приглядом наставников, столкнулись с такой проблемой, как непрочность штанов, постоянно рвущихся на коленках и между ног. В итоге пришлось срочно делать заказ у рязанских портных на новые партии столь нужной части обмундирования. Неприхотливые, прочные и в чем-то даже стильные штанишки обошлись в кругленькую сумму, но решили возникшую проблему.
 
Все мучения и головная боль, связанные с новой формой (точнее, единственной формой для витязей) окупились сторицей. Стоит только взглянуть на идущие полки нового образца (это те полки, которые сейчас формируют в России на манер европейских, взамен стрелецкого войска) и на батальон витязей, идущих в арьергарде колонны. Что ни говори, но для Руси надо создавать свое, а не брать готовое решение у Европы.
Безусловно, Петр это понимает, вот только его действия скорее вызывают отторжение, нежели поддержку, особенно у старых и знатных родов. Намекнуть бы царю, да я не враг себе, все же мои позиции еще крайне шаткие, хотя уже и не напоминают, как прежде, соломенные столпы, держащие раскаленную чашу. Они видоизменились и теперь больше напоминают ивовые прутья, держащие все ту же раскаленную чашу. Что делать, придется наследнику пока терпеть все это, чтобы достичь желаемого!
Увы, но реформы отец проводит слишком спешно, опираясь в своих решениях на «новых» дворян. Отцу не докажешь, что бояре – люди нужные не только для того, чтобы доить их как коров, а еще и для того, чтобы ставить их на значимые и сложные должности. Хотя перед этим их следует проверить, а по возможности и какой-нибудь компромат на них собрать. Так, на всякий случай.
Но опять же, это мой взгляд, уже порядком лишенный той романтики, которая столь присуща всем юнцам, когда они грезят о «справедливом и честном мире». Вот только нет такого мира! И не будет! Никогда! И нигде! Есть только тот мир, который создает человек для своих близких и родных, а ежели речь идет о царе, то этот мир включает в себя всех его граждан без разбора.
Мало, очень мало достойных, действительно достойных! Но кто сказал, что не надо стремиться к лучшему? Кто запрещает людям это? Сам человек не хочет совершенствоваться, предпочитая тихо и мирно жить в своей рутине, не желая знать, что творится за околицей. Вот именно для таких людей, «спящих» в своих домах, и нужен такой государь, как Петр! Да, именно так!
«Да? А то, что он столько людей загубил… и еще загубит…» – прошептал знакомый голосок в моей голове. «Но он ведь хочет как лучше…» – «Тебе прекрасно известно, куда ведет дорога, созданная благими намерениями!» – чуть громче прошептало мое второе «Я». «Я помогу ему, и он не совершит тех ошибок, которые сделал в моем времени». – «Обещаешь?» – спросил голос. «Да». – «Помни об этом», – еле слышно прошептал голос, растворяясь в моей голове.
– Господин бригадир, впереди дым.
Вопреки устоявшемуся порядку назначения на воинскую должность, государь перед походом присвоил мне временное звание бригадира, так сказать, опробовать в деле и в случае чего лишить его. Свиток с царским оттиском находится в моих дворцовых покоях как символ одной из пока еще немногих побед…
Посмотрел в сторону говорившего и увидел одного из разведчиков отряда Никиты Селиванова.
– Много?
– Да не то чтобы много, но, кажись, домов пять горит, – ответил разведчик.
– Какие дома? Здесь и избушки захудалой не должно быть, не то что каких-то домов! – изумился я, хотя сам прекрасно понимал, что придется все карты в срочном порядке обновлять.
Хорошо хоть сотники витязей наносят маршрут на свои карты, подробно вычерчивая весь ландшафт. Конечно, до полноценной военной топографии далековато, но вот азы, данные витязям лично мной на тех немногих занятиях, которые я проводил, будучи в расположении корпуса, пониманию и составлению схем и карт, пускай немного коряво, но научили. В конце концов, я же смог разобрать и даже мысленно воссоздать по начерченным картам витязей-сотников пройденный нами маршрут. Хотя, может, это случилось из-за того, что свежа память о самом переходе? Нет, пожалуй, все же кое-чему научить смышленых отроков я смог.