Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!
А тут получалось, что деньги-то будут вложены, причем немалые, а отдачи и вовсе не получится. Так что идея Кузьмы ушла на доработку. Как, впрочем, и идея Николая о создании кумпанства по освоению уральских недр. Получались те же яйца, только в профиль. В смысле, сходная проблема, но под другим углом. Не было проработано одно важное обстоятельство, а именно – ответственность и обязанности сторон. Было просто желание отправить экспедицию и там дальше разобраться, по месту прибытия, так сказать.
Если честно, то я не ожидал такого от Николая, все-таки сын купца, умный мужчина, а вот предложение выдвинул какое-то детское…
– Не подумал я, ваше высочество, – смущенно оправдывался Николай Волков. – Слишком уж кус изрядный при удаче намечается.
– Всех денег не заработаешь, друг мой, так что лучше вначале разработать те производства, за которые мы уже взялись, а только потом зариться на что-то большее, – улыбнулся я ему.
Пара часов в обществе друзей пролетела как мгновение, но, к сожалению, время было уже позднее, да и засиживаться я не мог, все же раны давали о себе знать, как и общая слабость тела. Попрощавшись с товарищами, пошел к себе в спальню набираться новых сил для завтрашних рутинных дел.
Однако поспать мне не дал Никифор, зашедший почти сразу же следом за мной.
– К вам просится ваша гостья, ваше высочество, – сказал камердинер. – Прикажете впустить?
– А куда деваться? Конечно, впускай, лекарь как-никак, – вздохнул я, но, помимо легкого сожаления о потерянных минутах сна, где-то в сердце легонько кольнуло, царапая ледяную бронь одиночества…
– Царевич, я же предупреждала вас, чтобы вы двигались как можно меньше, да и нельзя вам утруждать себя в таком состоянии, – качая головой, выговаривала мне Юля пять минут спустя, осматривая раны на моем теле. – Выпейте вот эту настойку.
Перед носом появился небольшой стаканчик с вязкой жидкостью, медленно стекающей по стенкам сосуда.
– Пейте, это только на пользу будет, – улыбнулась девушка, глядя на скептическое выражение моего лица.
– Да такую дрянь нельзя вообще никому пить! – попробовав на язык настойку, возмутился я.
– И никакая это не дрянь, это отличное средство для сращивания порванных мышц, – нахмурилась знахарка.
– Верю, – заверил я ее, через силу выпивая медленно сползающую со стенок гадость.
– Вам, царевич, еще повезло, вот если бы были задеты легкое или печень, вы бы так легко не отделались. А так вы только много крови потеряли, – сказала девушка, глядя на меня.
– Зовите меня по имени, прошу вас… – оборвал я свою спасительницу.
– Но как же так можно?! – изумилась она, но тут же замолчала, увидев что-то в моем взгляде. – Хорошо, Алексей.
– Вот так-то лучше, – улыбнулся я ей. – Юля, а почему ты стоишь? Садись. Негоже мне сидеть, когда моя спасительница стоит!
– А вам, Алексей, вообще стоять не рекомендуется! У вас дырка только начала затягиваться, так что еще недельку вам бы полежать не помешало. При условии, что будете пить эту настойку.
– Почему же? – удивился я.
– Потому! Объяснять долго, – ответила девушка, посмотрев на меня как на дурака.
Что ж, куда деваться, если в этой эпохе власть имущие частенько пренебрегают знаниями. Хотя надо отметить, что и в моем времени стоящие у руля в стране или держащие руки на пульсе одной шестой мира порой были малограмотными и, что скрывать, тупыми, не видящими ничего дальше своего носа!
– Хорошо-хорошо, – поднял я ладони. – Вот только есть один вопросик, такой маленький и невзрачный. Поможешь в нем разобраться, Юля?
– Если я сама знаю на него ответ, – сказала девушка.
– Знаешь, ну или должна знать.
Я слегка смутился своего напора, все-таки прелестная девушка, к тому же и меня вылечила, но знать мне это все же надо, я бы даже сказал, жизненно необходимо!
– Дело в том, что, как сказал мне Артур, они не знали, что делать, да и приглашенные лекари оказались бессильны. А тут молодая красивая девушка вылечивает почти безнадежного больного…
Я ожидал любой реакции – судороги лица, бегающих глаз, слез наконец, – но вот заливистый смех меня самого ввел в ступор.
– …безнадежного больного… – сквозь смех расслышал я слова Юли.
Отсмеявшись, девушка села напротив и, положа локти на стол, сцепила ладони в замок, задумчиво глядя на меня.
– А ведь вы, ваше высочество, непросты, – совершенно серьезно сказала молодая девушка после пятиминутного изучения моего лица. – Когда вы смотрите, у вас в глазах порой какая-то непонятная грусть проскальзывает. Сильная грусть.
«Ага, особенно когда за плечами тысячелетняя история народа, пускай и слегка забытая, но все же. Вот только об этом никто никогда не узнает. Есть тайны, знать которые не должен никто, даже собственная голова. Чем быстрее они улетучатся, тем будет лучше!»
– А что насчет этих «мэтров», как их называют, то сейчас на Руси по пальцам можно пересчитать действительно знающих иноземных лекарей, в основном одни недоучки и шарлатаны, мало кто из них действительно что-то путное знает… – слегка раздраженно взмахнула рукой травница.
– Но все же, – не сдавался я.
– Да ваша рана вообще пустяк! – разошлась Юлия. – Вот когда три года назад одного молодца медведь под себя подмял, вот тогда действительно страшно за парня было, еле с того света вытащили, и то благодаря бабушке.
– Выходит, эти лекари, по-твоему, совсем не лекари?
– Ну почему же? Среди них есть хорошо разбирающиеся в своем деле, но делают они только то, чему их научили, по-книжному. А ни человека, ни хвори его изнутри не понимают…
– А почему же те, кто понимает, не идут на государеву службу? – задал я вопрос.
– А потому, что они по большей части старообрядцы или вовсе язычники. А у попов же одно на уме – закабалить или в прорубь на крайний случай, коли не согласишься!
– Не всегда же так! – возразил я.
– Не всегда, – согласилась девушка. – Но в большинстве случаев точно!
«Блин, а ведь и не поспоришь, – восхищенно подумал я. – Что-то она чересчур грамотно разговаривает, на крестьянку, пускай и обученную бабкой-знахаркой, не похожа точно».
– Я…
Не успел я закончить фразу, как мой лекарь тут же меня перебил:
– Давайте, я сначала посмотрю вашу рану.
– А попозже нельзя? – задал я риторический вопрос, начав развязывать шнурки на камзоле.
Конечно, ответа я не получил, только красноречивый взгляд, да и то мимоходом, как данность.
После осмотра, занявшего минут пять, Юля сказала, что рана начала затягиваться, вот только, на мой взгляд, она стала еще хуже! Покрылась какой-то слизью, смешанной с гноем, да еще к тому же постоянно чесалась.
На мой вопрос о том, должно ли так быть, Юлия ответила, что да, так как она помазала ее каким-то лекарством, а после ответа сразу же засмеялась.
– Какие же мужчины все-таки боязливые! – с улыбкой сказала девушка. – Как что-то выходит за рамки их понимания, нет, даже обычного знания, так сразу же начинают что-то придумывать.
«И к чему она это сказала? Подумаешь, спросил о ране. Так я же бок-то не чувствую, и ведь раньше-то этой гадостью она рану не мазала!»
– Все, я закончила осмотр, – села в кресло напротив меня Юлия.
– Разрешишь задать тебе немного странный вопрос? – наконец произнес я.
– Конечно, вот только давайте условимся, что если вопрос мне не понравится, то я не буду на него отвечать.
– Хорошо. Скажи, Юля, а из какого ты боярского рода?
– С чего вы это взяли? – удивилась она, вот только рука на столе, перебиравшая какие-то не то обереги, не то лекарственные корешки, дрогнула слишком уж сильно.
– Да вот на крестьянку ты не похожа, да и говоришь слишком правильно, видно, учителя твои в свое время старались на славу, – обосновал я свой вопрос.
– Да, я и правда не крестьянская дочь, но вот какого именно рода, не знаю. С пяти лет я была на воспитании у дедушки, а после его смерти, во время бунта стрельцов, меня забрала к себе в деревню моя нянечка. Что же насчет рода, то дедушка не говорил мне о нем ничего. Сказал только, что когда мне восемнадцать весен исполнится, тогда и скажет: мол, решай свою судьбу сама, внучка, – тихо прошептала Юлия, из глаз которой уже готовы были сорваться слезинки.