Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!
А тут еще и вопрос о корпусе встал в полный рост. Как ни крути, а такие дела надо решать как можно скорее и качественнее, во избежание каких-либо осложнений в будущем.
– Итак, что мы имеем на сей день? – задал я сам себе риторический вопрос. – Буду говорить открыто, раз уж сам с собой разговариваю. Во-первых, земли под своей рукой. Конечно, не большие, если учитывать, что в моем времени Рязанская область раза в три больше была, но и не маленькие. Это уже что-то. Во-вторых, есть планы на ближайшее и не очень будущее, готовые реализоваться нашими общими усилиями. Это тоже хорошо, планы – дело святое. В-третьих, насколько я помню, полезными ископаемыми земля не обделена, правда, судя по всему, денег на их разработку пока нет, и это плохо. В-четвертых, мне достался, по заверениям соратников, не самый плохой управленческий аппарат. Но, честно сказать, меня эти «достойные люди» не воодушевили, скорее наоборот. И это если брать во внимание только тех, кого я увидел в первый день – человек двадцать, не больше.
Картина немного удручающая, и с этим надо бороться. Вот только как? Изгнать всех продажных чинуш? Не поможет, только окончательно все испорчу. Вот разве что постепенно вводить верных и нужных мне людей, но на это уйдет не менее трех лет. Хотя, если постараться, то и за два управиться можно. Конечно, без ущерба для основной нашей деятельности. Что ни говори, деньги нужны, и это факт, вот только где их найти? С крестьян не стрясешь, да и ни к чему это, народ озлоблять. Разве что с торгашей… Нет, этих и так немного, пусть лучше хоть какое-то разнообразие в это болото приносят. Разве что лес сбывать… Нет, денег за него много все равно не выручишь, только пупки надорвешь. Надо искать другие ходы…
Мысли постепенно переплетались, собираясь в один пучок, делаясь единым и неразрывным целым. Где-то на краю сознания мелькал расплывчатый силуэт нужного мне решения проблемы с деньгами. Пытаясь ухватить за хвост эту идею, я погружался в себя все глубже и глубже, теряя связь с реальностью. И вот когда вблизи меня замелькал этот желанный «хвост», я почувствовал, что мое лицо горит, словно я упал на угли догоревшего костра.
Открыв глаза, я увидел, что лежу на полу, хорошенько приложившись о ровную поверхность деревянного настила. «Так и шею сломать недолго», – пришла в голову незамысловатая мысль.
– Ладно, пора и соратников проведать, а то уйти ушел, а когда вернусь, не сказал. Может, у них дела получше идут – чем черт не шутит?
Кряхтя, я поднялся на ноги, сбивая с камзола и штанов несуществующую пыль. Привычка, знаете ли: упал – отряхнись.
Пройдя по коридорам, я остановился напротив двери одного из самых больших залов дворца – Приемного зала, в данный момент используемого не совсем по назначению, зато с большей пользой.
– Хорошо, хорошо! Перехожу к делу, которое поручили мне, как самому ответственному и сообразительному! – услышал я насмешливый голос Александра Баскакова.
– В мечтах, – хмыкнул Артур, не перебивая зарвавшегося друга.
– После того памятного разговора я поручил своему управляющему в поместье найти подходящее местечко для расположения корпуса…
– Говори теперь! Те три дня, что ты тут без нас провел, наверняка в пьянках прошли да забавах с девками румяными? – поддел молодого помещика поручик Астафьев.
Тихо открыв дверь, я пробрался за спиной рассказчика и присел на маленькую тумбочку возле дверей, сделав знак заметившим меня молчать и не показывать этого.
– Не без этого, – гордо выпятив грудь, сказал Сашка. – Так вот, проехал Гришка, мой управляющий, по землям Коломенским, Тамбовским, но увы, так ничего и не нашел.
– Когда только успел-то? – удивился Николай.
– Так я письмецо сразу ему отписал, со всеми указаниями, так что времени у него хватало, – хмыкнул Сашка, довольный своей прозорливостью.
– И как, нашел? – поинтересовался Михаил.
– Нет.
– Так что ты тогда перед нами тут целое представление устроил? – потеряв интерес, спросил Артур.
– Подожди, уважаемый барон, не спеши, что ты такой нетерпеливый? – осадил датчанина Александр. – Узнав это, я решил навестить свое поместье, все же не так часто появлялся там в последнее время. Провел там день, другой да и отправился обратно к вам, когда на границе своих владений увидел одинокую дорогу, уходящую в лес. Ну и решил я проехаться в тот лесок, благо время еще было не позднее. Проехав пару верст в лес, я увидел деревню в двадцать дворов, расспросил старосту про те места. Выяснил, что рядом с деревенькой есть пара больших полян, оставшихся еще с тех времен, когда деды этих людей решили очистить под поля прилежащие земли, да вот не смогли этого сделать. Что уж там случилось, я не спрашивал, главное, что места там довольно глухие, людишки особо не шастают. И, самое главное, до Рязани верст тридцать, не больше!
– Что-то у тебя больно гладко все получается, – засомневался я, вставая со своего места. – Прямо по всем требованиям подходит сие место. И тебе крестьянские души, природа, и люд простой не будет хаживать. В чем же подвох?
– Везде ему подвох мерещится, – улыбнулся Сашка.
– А ты хочешь сказать, что его нет? – переспросил я его.
– Да как сказать. Единственная загвоздка в том, что деревенька эта, Петровка, лежит наполовину в моих землях, а наполовину – в землях боярина Первака.
– Не того ли самого? – улыбнувшись, спросил я помещика Баскакова.
Как-то Сашка, когда мы сидели с ним вдвоем, рассказывал мне, что приключился с ним один конфуз на почве любвеобильности и непостоянства. Суть сего конфуза была в том, что полюбил он года два назад одну боярскую дочку и решил на ней жениться, но случилось так, что ощутил на себе ее норов горячий и руку крепкую из-за той же любвеобильности. Вот тогда и решил молодой дворянин, что женушка не отличается тем смирением, которое он предполагал в ней ранее, и решил он от нее отказаться.
Да вот беда, отец этой девушки был до недавнего времени боярином Золотой сотни, так что влияние и деньги имел в достатке. Естественно, что такого надругательства над семейной честью папаша простить не смог и начал мстить по-своему, то есть по финансовой части, где выкупая, где просто-напросто перекрывая дорогу продукции деревенек молодого помещика, к пятнадцати годам оставшегося без родителей.
Но сам Александр, восемнадцатилетний юноша, воспитанный теткой и пожилым приказчиком, оказался не лаптем деланный и сумел выйти из ужасного положения. Он сделал все очень просто: наладил прямой бартер между городом и своим поместьем, где отрядил место под склады и постоянную упряжь заводных лошадей. В итоге доходы помещика не уменьшились, а наоборот, увеличились почти на четверть, тем самым давая крестьянам «выход на более высокий экономический уровень», как добавил бы мой современник-экономист, и это лишний раз доказывает, что Сашка – человек умный и прагматичный, пускай и не получивший должного образования.
– И как же так получилось-то? – спросил я его.
– Да он еще тогда через подставных людей успел выкупить часть тех земель, которые пришлось заложить, чтобы наладить свои дела в поместье. Хорошо хоть часть, а не все. Дела у меня тогда совсем плохи были, – грустно добавил он.
– Получается, что о деревеньке своей ты не знал…
– Да почему не знал-то, Кузьма? Все я знал, просто забыл о ней. Да и не буду же я по всем своим землям разъезжать да оброк собирать, на это Гришка есть. Да и о том, что землицу у меня Первак выкупил, я узнал только тогда, когда приехал в поместье бумаги собрать для передачи деревеньки его высочеству.
– Неплохо, – крякнул я. – За подарок спасибо. Но ведь если это половина, то нужно вторую как-то добывать.
– Да, к сожалению, как объяснил мне Гришка, все эти поляны находятся на территории боярина Первака, – немного удрученно сказал помещик.
– Други, а почему бы нам моего отца не привлечь к этому делу? Думаю, у него найдутся свои рычажки для того, чтобы надавить на боярина, – предложил Николай, глядя на меня.