Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

– И все же я настаиваю на том, что такой снаряд много лучше, его надо было только довести до ума, – гнул я свою линию.
– Нет, не верю. Разве что сам увижу оный снаряд, вот тогда и поговорим об этом…
Главное – не дать собеседнику заскучать и совсем «закостенеть», необходимо постоянно подогревать его любопытство, а уж с Петром сие вдвойне необходимо.
– А еще можно для удобства сделать мешочки под порох с единичным зарядом, дабы не тратить время на измерение нужного количества…
– А ведь точно! Так много удобнее, и скорострельность повысится! – согласился царь, возбужденно встав со своего места.
– Именно так, батюшка. Но это не все. Я хотел бы спросить тебя: на каком расстоянии картечь может поразить врага?
– Не больше сотни саженей, сын. Мало, конечно. Бывает, только по одному выстрелу пушки дать успевают, ежели на них кавалерия наскочит, – немного грустно ответил государь. – Зато сразу целые капральства из строя выбывают!
– А что, если я предложу тебе, отец, способ поражать врага картечью не на сто саженей, а на триста? – слегка прищурив глаза, спросил я Петра.
– Зело благодарен буду тебе, сын!
– Только для этого мне надо еще пару проб сделать и кое-что рассчитать, батюшка, – добавил я тут же. – Не успел к твоему приезду все, что хотел сделать…
– Ничего, главное, что за ум взялся…
Следующая пара часов ушла на то, чтобы обсудить устройство снаряда с картечью, а также затронули и артиллерию как таковую, разбирая по полочкам насущные вопросы и проблемы.
Наконец очередь дошла до действительно важного прожекта…
– …Такого быть не может! – возмутился царь.
– Может, батюшка, – продолжал я настаивать на своем.
– То, что про новую пороховую смесь вызнал, хвалю и одобряю! Должен признать: про нарезные пушки – это тоже необычно! Столь необычно, что я прикажу изготовить парочку таких и проверить твои слова, сын. Но вот в то, что ты говоришь, не верю!
– А почему не веришь, отец?
– Да потому что быть такого не может, чтобы фузилер делал пять выстрелов в минуту! Он даже двух выстрелов сделать не сможет! – заявил царь, ударяя кулаком по столу.
Прежний я вздрогнул бы и согнулся, теперь же встретил возмущение отца легкой, но почтительной улыбкой.
«Жаль, с артиллерией я немного лопухнулся. Увы, но все запомнить нереально, хотя хотелось бы, – подумал я про себя. – Ну кто же знал, что еще в начале века Петр все орудия если не привел к единым стандартам, то сделал большой шаг к этому? Вот и я не знал. Но ничего, про винтовку-то он точно не знает».
– И чего ты лыбишься? – грубо оборвал мои мысли государь.
– Просто случай вспомнил забавный… Что же насчет выстрелов, то я говорю, что может фузилер делать их, а при хорошей подготовке и все девять сможет. – И я серьезно посмотрел на Петра, в возбуждении ходящего по комнате.
– Я бы знал про такой способ, если бы он существовал. Нет такой фузеи, чтобы делать из нее больше выстрела в минуту, – заключил Петр.
– Что ж, батюшка, тогда я рад, что смогу показать тебе кое-что интересное, но только чуть позже. Сейчас я хотел бы узнать у тебя: нужно ли России грозное оружие? Столь сильное и мощное, что армия, обладающая его секретом, сможет побеждать всегда и везде, если только это будет зависеть от нее самой, конечно? – спросил я государя.
– Говори! – свистящим голосом сказал Петр, облокачиваясь о стол и чуть ли не утыкаясь лицом в мое лицо.
– Читая один алхимический трактат…
– А ты свою душу не боишься загубить, читая такие книжки? – хмыкнул царь, перебивая меня и чуть отстраняясь назад.
– Нет ничего такого в том, что я читаю их, отец. В Господа Бога нашего я верую столь же истово, как и ранее, – ответил я царю, перекрестясь.
– Верю, продолжай.
– В этом трактате я обнаружил одну смесь, опасную тем, что она взрывается сильно при малейшем на нее давлении… – многозначительно закончил я.
– И что? Пороха тебе не хватает? – потеряв интерес, спросил Петр.
– А ты представь, батюшка, что у пушки не будет стоящих рядом с ней бочек пороха, не будет долгой перезарядки орудий, все сведется к тому, что орудийный расчет будет только вставлять снаряд и делать выстрел, – заманивал я перспективами государя.
 
– Как ты назвал обслугу?
– Что? Ах да, орудийный расчет, – повторил я.
«Тормоз, блин! Совсем голову потерял! Ты еще про самолеты с минометами заговорил бы!» – ругал я сам себя.
– Занятно, а главное, точно как – расчет. Ну да ладно, не это ведь главное. Все, что ты говоришь, только прожекты и фантазии, сделать все это нет никакой возможности, – тяжело вздохнул царь, о чем-то задумавшись.
– А если смогу?
– Да как ты сможешь-то? – на автомате спросил Петр и тут же опомнился. – Как?!
Глаза самодержца горели мрачным огнем, готовые выплеснуть сотни молний разом, только бы получить свое.
– С помощью той смеси, про которую я только что сказал. Но есть одна проблема, – с сожалением сказал я царю.
– Какая такая проблема? – нахмурился он.
– Производство сей смеси сложно и опасно для жизни людей: она же взрывается чуть ли не от малейшего ветерка.
– На Руси людишек много, – мрачно сказал государь. – А насчет опасности… Каждый год на пороховых заводах люди гибнут. И не один-два, а сотни.
– Если наладить производство сей смеси, то мы получим удивительный по силе состав, который и потребуется для новых видов оружия, – закончил я.
– Какие еще новые виды? Не заговариваешься ли, сын?
– Нет, отец, я долго об этом думал и кое-что даже начертил, сделал наброски, которые, правда, еще надо долго приводить в порядок и только потом по ним создавать само оружие…
Минуты сливались в один мутный поток, в который зашли мы вместе с государем, забыв о том, что еще совсем недавно наши отношения были более чем прохладными. Усталые глаза с небывалым интересом смотрят на разложенные бумаги, на которых вырисовывается едва видимый в ночи чертеж с маленькими пометками на полях страниц.
– Что это? – наконец спросил Петр, обращая на меня свой взор после чуть ли не десятиминутного разглядывания чертежей.
– Казнозарядная фузея, отец, – ответил я, прекрасно понимая, что эти эскизы всего лишь подобие настоящего механизма, устройство которого я описал, надеюсь, достаточно подробно, вот только пропорции и сами детали необходимо еще дорабатывать. – Конечно, ее необходимо довести до ума и испытать…
– А при чем здесь та смесь? И выстрелы?
Даже изучив новое оружие, государь все равно не понимал предназначения фузеи.
– Дело в том, батюшка, что вот эта игла, – указал я на внутреннее устройство затвора и спускового механизма, – резко выдвигаясь вперед при помощи пружины, которая, в свою очередь, сдерживается курком, должна будет пробить ту смесь, которая и воспламенит порох внутри фузеи, без участия кремниевого замка.
– Ну допустим, что так и будет. Вот только все равно потребуется много времени, чтобы ссыпать отмеренный порох в эту нишу… – допытывал меня государь.
– Вот тут-то и начинается самое интересное, батюшка. Не потребуется ничего насыпать в нишу.
– Как так? – удивился Петр. – А как же ты пулей из ствола выстрелишь? Щелчком?
– Нет, – не поддержал я шутки царя. – Каждый заряд будет отмерен и помещен в специальное хранилище. Я назвал его патрон, вот он-то и позволит делать не менее пяти выстрелов в минуту. Только, отец, я не хотел бы пока открывать все секреты, пусть это будет сюрпризом. Хорошо, батюшка?
– Знаешь, сын, с каким настроением я ехал сюда? – подумав немного, тихо спросил меня царь, глядя на меня совершенно другим взглядом, нежели тот, который был в начале проверки.
– Нет, отец.
– Я не ожидал от тебя ничего хорошего и дельного, и даже заверения некоторых людей о том, что ты наконец взялся за ум, не разубедили меня. Но сейчас, поговорив с тобой, я увидел другого человека, – так же тихо сказал Петр. – Ты не был таким…
– Я знаю, батюшка, – как можно спокойнее сказал я. – Но, побывав на краю смерти, я стал о многом думать иначе.