Беспощадные святые (ЛП)

Я оседаю на пол и прикрываю рот руками.
Что мне теперь делать?
Господи, что же мне теперь делать?
Она до смерти боится меня.
Паника пронизывает меня насквозь, это чужая мне эмоция. Я не могу контролировать то, что решает Хейли, особенно когда за ее спиной стоит Алексей.
Я понимаю, почему он защищает ее, и я благодарен за это. Я облажался, и он наводит порядок. Алексей знает, что я люблю Хейли, и это значит, что он будет присматривать за ней до конца ее жизни. Я бы сделал то же самое для женщины, которую он полюбит.
Я закрываю глаза, когда сердечная боль нарастает, поглощая мою душу.
Блять.
Изменилось бы что-нибудь, если бы я сказал ей правду, или я потерял бы ее раньше?
Стоит ли боль, от которой она страдает, того времени, которое я должен провести с ней?
Я скрещиваю руки на коленях и опускаю голову, чувствуя стыд, когда у меня нет ответа. Я бы сделал все, чтобы ей не было больно, но отказаться от любви, которую мы разделяли? Я не могу.
Через пару минут я поднимаюсь на ноги. Я открываю дверь, и взгляд Алексея мгновенно устремляется ко мне. Он медленно качает головой.
— Просто сообщаю тебе, что я еду в Сен-Люк, чтобы собрать вещи для себя и Хейли.
— Возьми Дмитрия с собой, – говорит он. – Мы должны убедиться, что обо всем позаботились, прежде чем ты сможешь свободно передвигаться.
Я киваю, и мой взгляд устремляется на Хейли. Ее лицо отвернуто от меня.
— Ты хочешь, чтобы я что-нибудь принес, Хейли?
— Проверь, в порядке ли Ларс. Они стреляли в него, – говорит она, не глядя на меня.
Блять.
— Я посмотрю, что смогу выяснить, – отвечаю я и, закрыв дверь, иду искать Дмитрия. Мне не нужно далеко ходить, я нахожу его за углом, где он прислонился к стене.
— Алексей говорит, что ты должен пойти со мной. Мне нужно съездить в Сен-Люк, чтобы взять одежду для Хейли и для себя.
Дмитрий кивает, зная, что Алексей будет в безопасности в Академии Святого Монарха.
______________________________________
ХЕЙЛИ
Желая знать, где я нахожусь, я спрашиваю:
— Что это за место?
— Нейтральная территория, – отвечает Алексей. – Номер телефона, который Карсон запрограммировал в твоем телефоне, принадлежит этому месту. Убийство на этой территории запрещено.
Я чуть не разразилась недоверчивым смехом.
— Это безопасное место? – Я чувствую себя глупо из-за того, что задаю этот вопрос, как будто я в каком-то фильме.
— В некотором роде. – Алексей поднимает ноги и кладет ступни на край кровати. Он выглядит расслабленным, когда наклоняет ко мне голову. – Ты действительно хочешь знать? Обладать информацией – не всегда хорошо.
— Расскажи мне все. Мне нужно знать.
— Академия Святого Монарха предлагает все услуги, которые нам могут понадобиться. Обучение. Безопасность. Продажа товаров и услуг с аукциона тому, кто предложит самую высокую цену. Медицинское обслуживание. Заключать контракты анонимно.
— Под "нам" ты имеешь в виду?
— Синдикаты, – отвечает он.
Преступники.
О, боже.
Меня пробирает дрожь от осознания того, что я окружена худшим в этом мире.
— Я нахожусь в преступном гнезде? – Я уже знаю ответ, но все же спрашиваю. – Ты тоже ассасин?
Алексей какое-то время просто смотрит на меня, потом кивает.
— Самый лучший. – В этом нет никакого высокомерия. Это просто утверждение. – А это значит, что со мной ты будешь в безопасности.
Я качаю головой и вздрагиваю, когда движение вызывает ответную вспышку боли.
— Я... я очень… сомневаюсь в этом. – Алексей встает и обходит кровать, направляясь к моей капельнице. Когда он берет инъекцию, я быстро говорю. – Я не хочу больше лекарств.
Его взгляд устремляется на меня.
— Боль будет только усиливаться.
— Я справлюсь с этим. – Насколько я знаю, они сделают меня зависимым от этой дряни, поэтому я не пытаюсь сопротивляться, как только мне станет лучше.
Алексей качает головой.
— Просто до тех пор, пока ты не окрепнешь. Прямо сейчас, это нанесло бы больше вреда, если бы ты напрягалась при каждом движении.
 
— Не надо, – умоляю я, но он все равно вводит жидкость в капельницу, затем отходит, чтобы снова сесть.
Я чувствую, как наркотик проникает в мой кровоток, и он заглушает боль одну за другой, а затем ударяет сильно, заставляя меня чувствовать себя вялой.
— Он вообще по-настоящему любит меня? – сонно спрашиваю я.
— Больше, чем он когда-либо любил что-либо. Ты первая женщина, с которой у него были отношения.
Мой подбородок начинает дрожать, а веки тяжелеют.
— Я действительно… любила его. – Моего тихого отшельника.
Алексей тянется к моим волосам и начинает перебирать пряди ладонью, и это заставляет меня дрожать от страха. Когда слеза скатывается из моего глаза, он смахивает ее.
— Этого не должно было случиться. Я хотел бы, чтобы вы могли быть вместе, но вы из разных миров. – Алексей вытирает еще одну слезу. – Теперь твоя очередь лгать, малышка. Ты должна сказать ему, что ты его не любишь.
Рыдание срывается с моих губ, и звучит оно потерянно.
Другой рукой Алексей берет мою и слегка сжимает.
— Когда тебе станет лучше, я все устрою для тебя путешествие по Хорватии, чтобы ты могла продолжить свои путешествия.
— Ты действительно отпустишь меня? – спрашиваю я, хотя не верю ни единому их слову. Я была бы глупой, если бы сделала это.
— Да. Может, мы и убийцы, но мы не причиняем вреда женщинам.
Эти слова не успокаивают меня, и я проваливаюсь в беспокойный сон.
______________________________________
Когда я просыпаюсь, свет в комнате приглушен. Я не знаю, как долго я проспала. Я потеряла счет времени с тех пор, как начался этот кошмар.
Алексей сидит с закрытыми глазами, и я не уверена, проснулся ли он. Поворачивая голову направо, я встречаюсь взглядом с Карсоном. Мое сердцебиение мгновенно учащается, но не от радости видеть его, а потому, что я боюсь его.
Боже, во что я себя втянула?
Я пытаюсь сделать глубокий вдох, испытывая тяжесть в груди, и когда острая боль не дает моим легким вдохнуть больше, я медленно выпускаю воздух.
Я должна начать двигаться. Я должна убраться отсюда. Мне нужно добраться до телефона, чтобы я могла позвонить своим родителям.
— Ларс в больнице. С ним все будет в порядке, – внезапно говорит Карсон, и мне становится легче от осознания того, что Ларс не был убит.
Полиция! Они будут искать меня.
— Я оставила свою сумку в баре. В ней мой паспорт. Мои родители знают о тебе. Если я исчезну, они будут искать меня, – говорю я, в моих словах сквозит отчаяние.
Внезапно Алексей бормочет, как будто ему скучно:
— Тебя никто не ищет. Мы позаботились о полиции, и твоя сумка здесь. Ты получишь свои вещи, когда будешь уходить.
Я закрываю глаза, когда моя надежда превращается в дым.
Мои родители не начнут беспокоиться, пока не пройдет две недели. К тому времени я могла бы быть мертва.
Карсон садится на край кровати, и это заставляет мои глаза распахнуться. Он склоняется надо мной, на его лице читается беспокойство.
— Я не собираюсь причинять тебе боль.
Я отворачиваюсь и борюсь со страхом, не желая, чтобы он это видел.
Карсон обхватывает мое лицо ладонями и подталкивает меня назад, пока наши глаза не встречаются.
— Я не хочу терять тебя, но я не буду удерживать тебя против твоей воли.
— Я не верю ни единому твоему слову, – выплевываю я слова. Я вырываю свое лицо из его объятий. – Не прикасайся ко мне.
— Карсон, отойди, – предупреждает его Алексей.
Карсон поднимает руки в сдающемся жесте и встает.
Я проверяю свою правую руку, и когда боль становится терпимой, я медленно принимаю сидячее положение. От пронзительной боли в груди на мгновение становится невозможно дышать.
Тебе нужно убраться отсюда.
Я осторожно спускаю ноги с кровати и, держась за подставку для капельницы, встаю.