Адвокат вольного города 10 (СИ)

— Нет. Ни копейки. Можете вообще выкинуть бомбу и забыть мой приход. Но те из вас, кто провернут диверсию, станут членами моей разведки, я обучу их на диверсантов.
— Нам это всё зачем?
— Вам это даёт осязаемое будущее, где вы станете заниматься тем, чем уже занимаетесь, лихими делами, но считаясь при этом почтенными героическими гражданами под моим началом.
— Вьюрковский нам что-то похожее уже обещал.
— У Вьюрковского не было своего города, а у меня есть. К тому же я молод и, в отличие от Амвросия Дмитриевича, дружу с имперским правительством. Выбор в любом случае за вами. Вы плохие люди. Попробуйте использовать сей факт. И вы станете актом войны.
  
Глава 5
 
Монополисты
 
Я занял самый верхний кабинет в своём странном здании, построенном элементалем, в моём городе в каганате.
С той стороны, что была повернута к реке, самый верхний и самый при этом правый, максимально далекий от лестницы. По правде, я дошёл туда один раз, всё же на седьмой этаж топать лень.
Площадь кабинета была громадной, метров пятьсот, мне хватало пятнадцати, где я поставил купленные на Чёрном рынке не новые дубовый стол и кресло, которые были сориентированы к оконному проёму.
Место неуютное, необжитое, единственный плюс — хрен кто побеспокоит и хороший вид на долину, на мои земли и реку.
Река, как мне кажется, стала шире. Или это просто такой ракурс? Надо Олега спросить, он у меня временно специализируется на созерцании за природой.
Утро. Птицы поют, ветра почти нет, спасибо воздушному элементалю.
Сидя за столом, я ещё раз неспешно прочёл доклад по вольфраму.
Выписал себе номера телефонов, но набрал не их, а, словно оттягивая неизбежное, командира отряда единорогов.
— Доброе утро!
— Доброе утро, господин министр. Состояние дел штатное, личный состав на тренировках, боец Фальцет потянул связки, доставлен в гражданский госпиталь.
— Ну, это… Пусть выздоравливает. Слушай, по информатору тому…
— Ещё вопрос ему поставить?
— Спроси его, он умеет информацию только кусками доставать или ещё и анализировать способен?
— Я запишу, чтобы точно воспроизвести вопрос.
— Ну, давай. Скажи ему, что мне в посольство нужен аналитик по Степи, этакий скрупулёзный и вдумчивый человек, способный собирать и раскладывать по полочкам кучу информации. Потянет он такое или он больше по схеме — отдельный факт узнал, денюжку за него получил и в норку?
— Я понял, давить не буду, поговорю лично, дам возможность выбора. В любом случае понятно, что он сейчас сидит без работы и без денег, отсюда такой интерес.
— А он в розыске в империи? Чего эта светлая голова в Кустовом делает?
— Эта светлая голова работала на какой-то мелкой, но ответственной должности у Орлова, того самого, который министр и что-то там здорово напутала, до такой степени, что по нему возбуждено уголовное дело по статье халатность, а министр обещал ему перед каторгой лично морду начистить.
— Это он сам рассказал?
Майор усмехнулся, но отвечать не стал. Понятно, это уже результат работы единорогов как правоохранительного органа, проверки криминального прошлого и настоящего людей.
— А может, тебе самому нравится идея, чтобы он в расположении отряда не ошивался, вот ты под него и копнул? — предположил я.
— Да, врать не стану, мне больше понравится, если он станет работать в посольстве, а нам помогать по совместительству, а ещё лучше, на добровольных началах. Я всё ещё придерживаюсь точки зрения, что внутри расположения будут одни единороги. Исключение — тот мелкий шустрый стрелок, как его, Кабыр. Его бы я принял в отряд без разговоров.
— Я бы тоже. Ладно, ты поговори, пусть он сам созреет, может мы тут планы городим, а ему это всё на хер не надо.
— Принял.
— Конец связи.
…
Я в раздумьях побарабанил пальцами по гулко звучащей столешнице, потом решительно набрал длинный номер.
Это был директор Тырныаузского опытного разреза, акционированного и самого молодого предприятия из списка.
— Андрей Васильевич? — спросил я собеседника.
  
Это должен был быть исполняющий обязанности директора, то есть пока что главное лицо на предприятии. Отчего-то его держали в статусе и.о. уже полтора года, но это была не моя проблема, общаюсь с кем есть.
— Да? — ответил голос с хрипотцой. — С кем имею честь?
— Меня зовут Аркадий Ефимович, я руководитель региона.
— Какого региона? Вы губернатор?
— Уездный глава. В Сибири. Но звоню не по этому поводу.
— Да-да.
— Мы тут по случаю отобрали у британцев запас незаконно добытого вольфрама.
— А где это они его добыли?
— В Степи, в окрестностях Южного Алы Тау. Это за пределами империи.
— Ааааа, — разочарованно протянул он.
— Так вот. Есть у меня вольфрам.
— Сколько?
— Тонн пятьдесят, может быть — сто. А что?
— Ну, Вы молодец, — многозначительно протянул собеседник. — И что Вы хотите от меня?
— Насколько я выяснил, в стране существует монополия на добычу и продажу. Хотя официальных законов или указов нет.
— Ничего не могу пояснить. Наверняка Вы просто многого в этой жизни не знаете.
Я тактично пропустил это самоуверенное утверждение мимо ушей.
— Обращался к предприятиям-покупателям, — соврал я. — Они вольфрам от меня не берут.
— А Вы спросите лампочковые заводы.
— У них потребность от силы тонна, две тонны в год. Мне нужны большие потребители.
— Мало ли, что Вам надо, — пренебрежительно выдохнул он. — Ещё раз, как Вас зовут?
— Аркадий Ефимович.
— А фамилия?
— Бугуйханов. Так вот, я хочу продать вольфрам…
— Ну, а я при чём? Поставки идут под контролем Министерства обороны и Министерства тяжелой промышленности, они просто не могут купить его со стороны. Есть закрытые циркуляры… Короче, это слишком сложно для среднего ума.
— Андрей Васильевич, я понимаю, что не могу лезть в монополию, принимаю сей факт и не пытаюсь её нарушить.
— Похвально.
— Я бы хотел продать вольфрам Вам. Вы же на добыче, Вы его у себя проверите и отгрузите дальше, всё официально, сохраняя монополию и контролируя рынок в своей части.
— Такое есть, такое допустимо. Ну смотрите, Аркадий, как там Вас по батюшке…
— Ефимович.
— Да-да, как скажете. Так вот. Я могу принять Ваш вольфрам по цене сорок четыре тысячи за тонну. Это цена при доставке до склада моего предприятия, расходы по доставке на Вас. Документов никаких не оформляем, оплата в течение месяца после поставки.
— Андрей Васильевич, Вы меня простите, но это… Вы отгружаете вольфрам по сто девяносто тысяч за тонну. А у меня хотите купить по сорок четыре? Вы уронили цены в четыре раза и хотите заработать, вообще не ударяя пальцем о палец?
— А откуда Вы знаете, по какой там я цене отгружаю? Это по меньшей мере государственная тайна. Как Вы сказали, Ваша фамилия?
— Запоминать надо, — нахмурился я. — Что это за схема такая, четверть цены? А если я пожалуюсь Вашему главному акционеру?
— Ах, Вы и это знаете? — мой собеседник не казался испуганным. — Ну тогда Вы представляете, с какой силой соприкоснулись. Я могу сообщить, кому следует и Ваш вольфрам вообще изымут, без разговоров, будете рады, что не на каторге оказались. Какой у Вас там уезд, Вы сказали? И ещё раз чётко фамилию, имя, отчество.
Я повесил трубку. Вот ведь жмот. Ещё и угрожал.
Угроз я не особо боялся, всё же я за пределами юрисдикции империи, к тому же такой типчик так и не понял, кто я и лишь только имя смог запомнить.
Помолчав полминуты, я посчитал в столбик на полях блокнота. Если расчёты дяди Вани верны, то я могу выручить, грязными, то есть после мероприятий по легализации своего вольфрама, после транспортных расходов и так далее, в глубокой теории — шестьдесят один миллион шестьсот тысяч рублей. Круто, да?
Но, во-первых, мысль о том, что какие-то канцелярские крысы поднимут втрое больше просто потому, что оказались в нужном месте, меня никогда не оставит в покое. А во-вторых, вовсе не факт, что по такой схеме можно прогнать такие объёмы.