Вы найдете это в библиотеке

Я лежала рядом с дочерью, и от этих мыслей по щекам текли слезы.
И как-то неожиданно для себя вместе с Футабой заснула.
Проснулась около одиннадцати вечера.
А ведь я так надеялась, что смогу переделать кучу дел, уложив ее пораньше. Но в результате опять уснула сама.
Я тихонько потрогала лоб спящей дочери, он был даже прохладным. Слегка погладив ее по голове, я встала.
Сюдзи еще не пришел. В комнате был беспорядок, в раковине валялась немытая посуда. Высохшее белье вместе с вешалками было разбросано на диване.
Я вздохнула и начала складывать белье.
Из коридора донесся звук открывающейся двери. Сюдзи вернулся.
— Привет.
— Что-то ты поздно.
— Да, как-то дел много сегодня было.
Несмотря на эти слова, он не выглядел слишком измученным, а когда прошел мимо меня, я почувствовала запах алкоголя.
— Ты пил?
— Что? Ну да, чуть-чуть.
— Ужинать не будешь, значит?
Сюдзи поморщился от раздражения в моем голосе.
— Подумаешь, всего стаканчик пропустил. Что, не могу себе позволить? Бывает же такое настроение…
— Бывает… У меня тоже. Только я себе этого позволить не могу.
Начав говорить, я уже не могла остановиться. Под влиянием момента я говорила и говорила.
— Отводить и встречать ребенка — моя работа. Готовить ужин, не зная, поешь ты где-то на стороне или нет, — моя работа. Мне тоже сегодня нужно было по работе кое-куда сходить, но из садика позвонили и просили ребенка забрать, хотя причин для беспокойства, как оказалось, не было. Мне не хватает времени, я все время на бегу, я совсем махнула рукой на себя, я столько всего не могу себе позволить!
— Ты так говоришь, будто я не работаю, а развлекаюсь.
— Ты ходил выпить. А мне об этом даже не сообщил.
Я в сердцах бросила сложенное полотенце. Под рукой была еще и кружка, но мне было жалко ее бить. Даже в таком взбешенном состоянии я на мгновение сохранила трезвость.
— Это же наш общий ребенок. Ты же сам сказал, когда я забеременела, что мы будем все делать вместе. Сюдзи, ты тоже можешь встречать девочку и заниматься домашними делами.
— То есть мне больше не заниматься карьерой? Наплевать на совещания и командировки и вместо этого бежать в детский сад и готовить ужин? Я так не могу. А ведь ты трудишься в таком отделе, который позволяет тебе работать гибко и уходить в пять.
Я молчала. Мне было обидно. У меня ведь тоже будут проблемы, если положение Сюдзи на работе пошатнется.
Но это нечестно. Я же отказалась от своей карьеры. Почему только он может свободно посвящать свое время работе? Это нечестно.
И что теперь? Выходит, что я должна и дальше тянуть все домашние дела на себе?
Только потому, что я мама?
— Почему только я жертвую собой?
Когда я бросила ему это в слезах, Сюдзи изобразил недовольство на лице, открыл рот, чтобы что-то сказать, а потом осекся…
В дверях гостиной стояла Футаба. Похоже, нашими криками мы ее разбудили.
Футаба протараторила:
— Я все быстро уберу.
И она начала складывать мягкие игрушки в ящик. Увидев, что дочка вот-вот расплачется, я почувствовала, как все сдавило в груди.
Она не понимала, о чем мы говорим, но подумала, наверное, что ругаемся из-за нее. Видимо, решила: если будет паинькой, то мы помиримся.
Я быстро обняла Футабу за плечики. Прости, прости нас, Футаба.
Как я могла сказать, что жертвую собой?
Ты ведь наша драгоценная девочка. Которую мы так ждали. Я совсем не хотела сказать, что из-за тебя я жертвую собой…
На следующий день где-то в обеденное время мне позвонили по внутренней линии с ресепшен. Пришла Мидзуэ-сенсей.
Я спустилась в холл, где увидела ее в кимоно с приветливой улыбкой на лице.
Я сразу же поняла. Мидзуэ-сенсей позвонила с ресепшен, а не на мобильный, чтобы мне было легче выйти.
Как же я хотела с ней встретиться! Увидев ее, я почувствовала, что сразу же как-то расклеилась, и не смогла сдержать слез.
Она не удивилась. Тихонько положив мне на плечо руку, почти шепотом спросила:
— А во сколько у вас обеденный перерыв? Может, пообедаем вместе?
Она предложила перекусить в простеньком бистро рядом с работой, сказала, что займет там место и будет меня ждать.
 
Сенсей пришла в издательство, поскольку у нее была назначена встреча с Кидзавой.
Было решено выпустить художественный фильм по «Розовым платанам». Мне было обидно, ведь это мы вместе создали эту книгу, а теперь ею занималась Кидзава.
Подхватив ложкой омлет с курицей и рисом, сенсей произнесла:
— Знаете, Сакитани-сан, мне нелегко далась эта серия.
— Да?
— Это и понятно. Я ведь чувствовала напряжение, создавая образы девушек с тонкими чувствами и богатыми эмоциями. Я боялась, что могу случайно написать что-то бездушное. Боялась, что надо мной будут смеяться, сказав, что мои представления уже устарели.
Мидзуэ-сан положила в рот омлет, а затем с радостью в голосе продолжила:
— Было непросто, но при этом очень-очень весело. Потому что я поняла, что хочу рассказать молодежи очень многое. Пока мы выпускали серию, героини в моем воображении все время беседовали друг с другом. Они всегда были рядом. И героини, и читатели, которые приобрели мою книгу, были мне как дочери. Впервые после такого долгого перерыва я вновь почувствовала, что значит воспитывать ребенка.
Я не нашлась что ответить. Сенсей улыбнулась и прищурилась:
— Все это благодаря вам, Сакитани-сан. Вы были рядом в момент их рождения, вы помогли вместе их вырастить. Для меня и моего романа вы были акушеркой, врачом, мужем и матерью.
Я не могла остановить поток слез. Закрыв лицо ладонями, я ответила:
— Я уже думала, что мы с вами больше никогда вот так не встретимся. Ведь я…
Больше не ваш редактор.
Все чувства, которые я пыталась удержать внутри себя, выплеснулись перед ней наружу.
— Я сама себе противна, завидую тому, что Кидзава может вот так вкалывать, думаю, что из-за ребенка моя жизнь пошла под откос.
Мидзуэ-сенсей положила ложку и спокойно сказала:
— Наверное, вы тоже катаетесь на карусели…
— На карусели?
Мидзуэ-сенсей краешком губ усмехнулась.
— Это часто бывает. Холостые завидуют тем, кто в браке. Те, кто в браке, завидуют тем, у кого есть дети. Те, у кого есть дети, завидуют холостым. И так по кругу — как карусель. Занятно, правда? Каждый гонится за хвостом впереди идущей лошади, но нет ни первого, ни последнего. Иными словами, в счастье нет превосходства или совершенства, — произнесла она с видимым удовольствием, после чего выпила воду из стакана.
— В жизни всегда и все идет наперекосяк. В какой бы ты ситуации ни оказывался, никогда не бывает именно так, как ты задумываешь. С другой стороны, тебя ждут и неожиданно радостные сюрпризы. И в результате оказывается, что даже хорошо, что все пошло не по плану. Часто бывает, что просто повезло! Когда наши планы и задумки не идут как положено, не стоит думать об этом как о неудаче или проигрыше. Это лишь изменения и в нас, и в нашей жизни.
Затем, посмотрев куда-то вдаль, сенсей улыбнулась.
Когда пришло время рассчитываться, я протянула руку к счету, но Мидзуэ-сан схватила его первой.
Я не могу оплатить это как деловую встречу. Но я хотела сама рассчитаться за наш обед.
Мидзуэ-сан, помахав счетом, сказала:
— Позвольте мне вас угостить.
— Но…
— Будем считать, что мы отпраздновали ваш день рождения. Ведь уже скоро. Я помню, что летом. И имя такое: Нацуми — «летняя красота».
Возможно, мы когда-то уже об этом говорили и она запомнила.
— Большое спасибо за угощение.
Я поклонилась, на что сенсей задорно рассмеялась и покачала головой.
— И сколько вам лет исполнится?
— Сорок.
— Прекрасно. В таком возрасте наконец-то можешь многое сделать. Наслаждайтесь. Парк развлечений довольно большой.
Мидзуэ-сенсей сжала мою руку.
Я почувствовала, как от этого рукопожатия тепло растекается по всем клеточкам тела.