Тщеславие (ЛП)

Динган прищурился из-за того, что его перебили, но продолжил.
— Вы можете называть ее мисс Прайс. Может мы попытаемся говорить на английском? Чтобы ей было удобней? — спросил он их любезно.
О, понятно, подумала я. Они получают доктора Джекила, а я мистера Хайда.
— Да, мистер Абердин! — подхватили они все бурно.
— Хорошо. Я принес новые рабочие листы из города и мне бы хотелось начать сначала с них. Оливер? — попросил он маленького мальчика в переднем ряду.
Мальчик быстро встал и начал раздавать листы.
Динган сократил расстояние между нами, и я ничего не могла поделать с тем, что его близость заставила меня занервничать.
Как и раньше я не могла справиться с тем, что он был он очень симпатичным.
— Думаешь, справишься с математикой?
— Я буду стараться, — я усмехнулась.
— Ты способна? — спросил он снова.
— Извини, но я посещала самую элитную подготовительную школу в моем округе и окончила с отличием, и это не твое дело. Так что, да, думаю, что способна справиться с математикой третьего класса.
— Прекрасно. Все, что мне нужно, чтобы ты делала, это обходила парты и следила за тем, что они понимают урок.
— Я постараюсь, Ваше величество. — И от этого он закатил глаза, от чего мне одновременно захотелось ударить его и поцеловать.
— Сегодня мы продолжим с уравнениями и переменными. — Я повернулась, ожидая, что все застонут и заноют, как сделали бы все в моих классах, но я посмотрела на их лица и ничего не увидела, кроме возбужденного ожидания.
Им нравилось учиться.
Я слушала как Динган обучал их решать «х» в простых переменных и старательно пыталась не позволять себе отвлекаться на его руки, когда они плавно двигались по доске.
Когда урок закончился, он и я неуклюже танцевали вокруг друг друга, пытаясь не находиться рядом, пока мы окружили парты. Я избегала его, когда заметила девочку, которая крутила карандаш в своей руке и тупо смотрела на стол.
Я наклонилась и присела на корточки рядом с ней.
— Что случилось? — спросила я слишком резко. Я сглотнула. — Что случилось? — спросила я как можно мягче.
— Я не понимаю, — заявила она четко, без эмоций в голосе.
— Ну, — сказала я, склоняясь над ней немного, — давай попробуем вместе.
Она подвинулась ближе к листу и приготовила карандаш.
— Хорошо, — продолжила я. — В уравнении говорится найти «r», если умножить три раза на «r» получится двадцать четыре. Давай представим, что «r» — это число. Какое-то число, умноженное на три, получится двадцать четыре.
Я слышала, как она проговаривает про себя таблицу умножения, и, когда она получила ответ, она выпалила:
— Восемь!
— Очень хорошо, — сказала я ей. — Я хотела, чтобы ты легко это поняла. Теперь ты понимаешь, что они хотели получить от тебя?
— Да, Софи, — сказала она, заставив мое сердце ускориться при упоминании моего имени.
— Л-ладно, — я заикнулась, с трудом сглотнув. — Теперь, когда мы знаем, что они пытались получить от тебя, давай применим метод Дингана. Давай?
— Да.
— Если мы знаем, что три, умноженное на восемь, получается двадцать четыре, тогда двадцать четыре, разделенное на восемь, получается три, правильно?
— Да.
— И, если три умножить на «r» получится двадцать четыре, тогда мы можем взять три из этой части уравнения и разделить двадцать четыре на него и, каким числом получится «r»? — спросила я, указывая на левую часть уравнения.
— Мы бы умножили число на ответ, чтобы получить переменную.
— О, честное слово, ты гений! — сказала я ей, сжимая ее руку.
Она улыбнулась мне.
— Теперь я понимаю.
— Я так рада! — сказала я ей и так оно и было. Счастлива. Действительно. — Как тебя зовут?
— Намоно.
— Приятно познакомиться с тобой, Намоно.
Она удивила меня, обняв за шею. Отекающее ощущение проникло в мое сердце, и я понятия не имела, что это было, но это была хорошая боль, боль, которая чувствовалась стоящей. Я улыбалась, перед тем как поднять глаза. Динган стоял в дальнем углу класса, смотря в мою сторону, но я не смогла прочесть его выражение лица.
 
Мое лицо вспыхнуло ярко-красным, и я немного отвернулась к Намоно, чтобы скрыть свою реакцию. Хотя я больше не видела его, я все еще чувствовала его тяжелый взгляд на моей голове и плечах. Что бы я ни отдала только за то, чтобы прочесть его мысли в тот момент.
Все утро было полно математики, математики и еще раз математики. На ланче я стояла в очереди с детьми. Намоно держала меня за руку, пока остальные дети атаковали вопросами.
— Откуда ты приехала? — спросил маленький мальчик.
— Калифорния. Ты знаешь где это? — спросила я его.
— Нет, — ответил он, прищурив глаза, словно он мог себе представить ее.
— Все в порядке. Я покажу тебе, когда мы вернемся в класс. — Он был удовлетворен этим ответом.
— У тебя есть мама и папа? — спросил другой мальчик.
— Да, есть. — я посмотрела наверх и заметила Дингана, который склонил голову, прислушиваясь.
— Какие они? — продолжил он, пока глаза других были увлечены вниманием.
— Они хорошие, — соврала я.
— Ты замужем? — вмешалась девочка.
— Нет, — я захихикала.
— Динган тоже не женат, — добавила она. Я чуть не упала от смеха, когда плечи Дингана напряглись.
— Нет? — спросила я. — Почему? — Динган совсем перестал дышать.
— Он говорит, что никогда не женится, — ответила девочка.
— Никогда не женится. Интересно. Думаешь это из-за того, что ни одна девочка не выйдет за него замуж? — поддразнила я.
Он развернулся и посмотрел на меня убийственным взглядом, но я только пожала плечами.
— Нет, — ответила она, — он довольно привлекательный. — Без шуток, малыш. — Мне кажется, это потому, что он думает, что он не достоин женитьбы.
— Ладно, хватит! — сказал Динган, проходя через толпу детей, словно он был Моисеем, а дети Красным морем. — Мне нужно поговорить с мисс Прайс. Извините.
Он схватил меня за руку.
— Ему нравится Софи, — объявил мальчик, который спрашивал откуда я, от чего мне захотелось визжать от счастья при очевидном желании Дингана корчиться.
Я посмотрела на него, когда он уводил меня, но он отказывался признаваться мне.
— Нравится? Я так не думаю, — добавила Намоно.
— Да, он пялился на нее в классе все утро.
Мой рот раскрылся в изумлении, и Динган крепко зажмурил глаза, перед тем как посмотреть на меня.
— Я не пялился на тебя, — прошептал он.
— Когда я сказал, что считаю ее самой красивой девушкой, которую я когда-либо видел в своей жизни, я спросил согласен ли он, и он кивнул головой, соглашаясь, — добавил мальчик в подтверждение.
Динган повел меня в начало очереди.
— Два, Кейти, — попросил он, и она дала две тарелки риса и фасоли. Я взяла свою, и он потащил меня к столу у двери.
Мы сели, и я просто начала глазеть на него, когда он начал есть.
— Что? — спросил он.
— Ничего, — сказала я ему, уходя в себя.
— Я не пялился на тебя, — сказал он своей тарелке.
Я наклонилась.
— Ты слышал это, обед Дингана? Он не пялился на тебя.
Он сердито посмотрел на меня.
— Я не пялился на тебя.
— Я никогда не говорила, что ты пялился.
— Я просто объяснял Генри, что он преувеличивал. Я не пялился на тебя.
— Окей, — заявила я, подразумевая своим тоном, что он только что это сделал.
— Я не пялился. Нет.
— Я верю тебе, — сказала я ему.
— Возможно, я смотрел на тебя несколько раз, чтобы убедиться, что ты выполняешь свою работу.
— О, тогда понятно.
— Но я определенно не пялился.
— Мы выяснили, что ты не пялился.
Он несколько раз глубоко вздохнул, его глаза горели в моих.
 
— Хорошо.
Он определенно пялился. Бабочки в моем животе запорхали и улетели.
Когда ужин закончился, я обходила парты детей, пока Динган учил чистописанию, которое одновременно было на английском и, я узнала, на банту.