Моя воля (СИ)

— Были? — подняла бровки Арайя.
— …ммм… — Лунар огляделся. — Надеюсь.
— А Сафира где?
Лунар помрачнел:
— А вот Сафиру ты зря. Ладно, мне пора.
— Пора?! — изумилась сослужительница.
— У меня два дня, ты забыла?
— Но…
— И даже меньше.
— Помощь ещё нужна?
— Уже нет.
— Почему?
— Уже нет смысла ехать к Харанте. Отец там побывал, а мой вопрос… решился.
— Он знает?
— Я позвонил.
— Какой вопрос?
Лунар поморщился — Сафире был слишком хорошо знаком этот жест.
Неужели и Арифас всё видела, слышала, только не могла подать знак? Или здесь дело в другом, продолжает действовать связь?
И пропавшие фитарели ещё… куда они делись? Мысль мелькнула и погасла, не успев оформиться, прерванная широко распахнувшейся дверью палаты. Аранул быстрым шагом прошёл внутрь, приблизился к лежащей дочери.
Сафира замерла, глядя, как на лице сменяют друг друга скупые, срывающиеся из-под маски спокойствия эмоции. Что отец, что сын.
— Пожалуйста! — следом за ним забежала знакомая женщина в красном одеянии, неодобрительно покосилась на Лунара. — Здесь нельзя всем находиться! Останьтесь кто-то один!
— Когда она придёт в себя?
— Доктор Джонс делает всё возможное… — начала заверять женщина. Лунаров отец кивнул:
— Арайя, останься. Ари, идём, нужно поговорить.
Лунар коротко кивнул, последовав за отцом. Сафира с ужасом осознала, что они уходят из её восприятия, что не может последовать за ними, видеть, слышать.
Какая-то едва уловимая ниточка шелохнулась не то в голове, не то в сердце — или, может, там, где должна находиться фитарель. Первым почему-то вспомнился Фаар, Сафира подалась по линии связи. С запозданием осознала, что он здесь же, то есть там же. В палате. А линия уходила в его мир, в заброшенную церковь и дальше, в знакомый “карман” дривов.
— Не получается, — почти всхлипнула Марьяла. Муторошная фигура возле неё с провалами глаз заставила предводительницу вздрогнуть, почти прийти в себя. Дривы.
Фигура вдруг вскинула голову, взглянув практически прямо в глаза предводительнице. На миг Сафиру сжало ужасом — сейчас она снова отключится, очнётся с цепью на ноге. Хотя, может, это лучше, чем в Хранилище?
Но ничего не случилось. Дрив задумчиво повел лицом, словно с трудом оставаясь в этом виде — девушке казалось, он слегка вибрирует и расплывается. Повернулся к чёрной:
— Зови. Нашей энергии слишком много для тирэля с фитарелью. Должен слушаться.
— Нет, — алчный свет в её глазах заставил вспомнить о стражах. Почему-то Сафире не хотелось знать, что с ними произошло. — Связь прервалась. В институте была защита, но связь оставалась, я просто не могла воздействовать. А теперь полностью исчезла.
Значит, дривы добрались и до Марьялы, а через неё…
Ох, будь здесь сейчас Лунар, уж она не побоялась бы применить один из воинских приёмов, желательно по челюсти! За то, что скрыл, за то, что пытался сам справиться. Она-то помнила этот зов, которому невозможно сопротивляться… Только сейчас вдруг дошло, что тогда, на улице, искры на его голове хаотично плясали — то порываясь бежать вверх, то словно снова устремляясь вниз.
— Так… — звуки по-прежнему не доносились изо рта. Сафира сжала виски. Разобраться бы, что он говорил искренне, а что — под воздействием та-арры? Если в институте усилили защиту, значит, внутри легче было сопротивляться зову. Почему же его не засекли? Или не засекли источник? Ох, как всё сложно…
Девушка подняла голову, обнаружила, что потеряла концентрацию. Марьяла исчезала, таяла, Сафире послышался ещё один всхлип.
— Перед силой сложно устоять, — голос Аранула почти примирил предводительницу с действительностью. Как и ставший родным номер. Они находились в первой комнате, из зеркала спальни не видно, но сквозь открытую дверь можно слышать.
— Аиртакс?
— Насколько я понял, он предлагал союз и Харанте. Но та сумела, почти справилась с искушением. А Марьяла слишком молода, её могли даже не спрашивать. Показать игрушку, а после поймать на горячем.
Лёгкий шорох — Лунар кивнул, наверное.
 
— Завладей они твоей фитарелью, ты был бы в полном подчинении. Понимаешь это?
— Сафира не отдала, — тёплая улыбка в голосе.
— Пока она не у тебя, ты в опасности. Здесь защита института, а за пределами…
— Нет. Воздействие прервалось. Она таки заставила меня разругаться и с Арайей, и с Сафирой. Никто не кинулся бы следом.
— Надо было обратиться за помощью! Что ты себе думал?! Твоя вечная самонадеянность, уверенность, что сам со всем справишься… — проворчал Аранул.
— В кого бы это? — усмехнулся Лунар.
— Я вызову координатора.
— Уже всё исчезло.
— Почему? — у Сафиры не было необходимости смотреть, чтобы увидеть нахмурившееся лицо, трущие подбородок пальцы.
— Не знаю.
— Ари!
— Есть одна мысль.
— Говори.
— Тебе не понравится.
— Ари!
— Сначала проверю.
— Что нужно?
— Нужно… подожди!
Лёгкие пружинящие шаги, шорох двери. Предводительница хотела бы закричать, но не могла, из глаз вдруг полились слёзы. Передать, где она? Или он знает? Передать, где Марьяла?
— Что за дэм? — в двери появился Аранул.
— Без понятия… — пробормотал Лунар, пристально вглядываясь в зеркало.
Сафира всё пыталась связаться, хоть что-то попробовать показать. И никак не могла понять, получается ли.
— Погоди-ка, — пробормотал вдруг Лунар. Достал телефон, что-то нажал. — Я знаю, где это.
Отец заинтересованно ожидал, периодически поглядывая в зеркало. Сафира вся превратилась в слух. Неужели он понял, где она находится? Кому звонит?!
— Китилья! — наконец, заговорил Лунар, вызывая прилив горечи. — Я знаю, где Марьяла, ей нужна помощь, — помолчал, слушая ответ. — Жду.
Сафира ощутила, как осыпается надежда, облетает осенними лепестками, словно закрывая предводительницу в Хранилище навсегда. У Лунара снова свои приоритеты. Ему не до неё. Никогда больше не появится впереди, отражая удар. И ждать, что выведет из реализовавшегося кошмара, тоже бессмысленно.
Тоска и отчаянье швырнули куда-то в едином порыве. Или чей-то зов, она не разобралась. Попыталась оглядеться, прислушаться.
Из темноты начали проступать очертания. Смутно-знакомые. На миг девушке показалось, будто она находится в некоем средоточье силы. Почти сразу узнала и гору, и кузницу.
— Ну здравствуй, Сафира. Наконец-то пришла.
Предводительница нахмурилась, вглядываясь в приближающуюся фигуру кузнеца. Что-то было неправильно, как в том сне, когда она видела Талима. И ещё вдруг чётко осознала: точно такая же гора имеется и в её родном Пределе. Только с обратной стороны мира-кольца. Не там, где между вышками проявляются Деструктивные Элементы Материализации, которые нельзя пропустить за Крайнюю Препону. Потому что они неуловимы и разрушают всё, к чему прикоснутся. А сзади, куда лишь изредка выходят патрульные отряды. И, наверное, тоже на одном расстоянии от обеих Рогов.
Правда, Сафира никогда не слышала, чтобы в её мире жили иные люди, кроме лиаров и марагов. С другой стороны, если предположить, что механизмы уходят вглубь и достигают той стороны…
— Эквило? — шепнула предводительница. Кузнец кивнул. — Но как?
Мужчина оказался совсем рядом — она вдруг поняла, что он вовсе не выглядит кузнецом. Одежда скорее близка к воинам её родного Рога. Встал, глядя словно сквозь завесу, или зеркало.
— Здесь проходит ось Эквило, — отозвался низким, рокочущим голосом. — Ось, на которую нанизаны миры, перетянутые Пределом. Чем ближе мир к Эквило-Ар, тем более высоким он считается. В ваших Рогах скопилось много остаточной энергии ДЭМов, её нужно было нейтрализовать. Поэтому сюда полилась энергия Эквило-Ар. Но вы и сами, похоже, нашли ей применение. Ты никогда не задумывалась, что случается с фитарелью человека, который умирает?
 
— Задумывалась. Но этого никто не знает.
Суровое лицо кузнеца прорезала едва уловимая улыбка.