Моя воля (СИ)

А потом Карат помчался ввысь, вырвался из полуразрушенного крыла королевского замка. Часть драк-коней ринулась за ним. Внизу высыпали люди, спросонья пытались бежать кто куда, стража бросилась на стены, звонарь забил набат в колокольне.
Предводительница фыркнула, красочно представив это зрелище со стороны. Приподняла руку — в свете ночных огней и факелов контуры отблёскивали неестественным, почти нереальным огнём. Волосы горели чуть ярче, как и драк-конь под ней.
Сафира сосредоточилась, направила посыл двигаться в сторону Китильи. Не успела сообразить, каким путём лучше лететь — и тут же оказалась над болотом. Церковь по-прежнему частично уходила в неизвестность, однако теперь сверху было видно гораздо больше. В частности, стоящая у окна Китилья — резко подняла голову, вглядываясь в приближающихся.
Сафира направила Карата вниз. Как оказалась рядом с Лунаровой напарницей, уже не помнила. Что говорила — тоже. Голос сержанта не звал, а просто тянул, и ещё что-то притягивало — и предводительница каким-то образом знала, что если сейчас не уступит, то вернуться уже не сможет.
  
ГЛАВА 14
 
… — Я тебе что, нянька?
— Думала, будешь рад охранять покой Лиссанны.
— Вот ещё, тут и без меня охранников навалом, лиарка постаралась. Что, всех вызвала?
— Всего один отряд. Ну, у нас-то людей больше, привыкнешь.
— Не собираюсь я привыкать, сонатый в Рог грозился вернуть.
— А по-моему, тебе без Рога лучше. Хоть на человека стал похож… Ещё немного — и вообще не отличить будет.
— Слышь, ты, языкатая, хватит болтать. Я же сказал, с тобой лечу.
— Куда собрался, а? Ты ж не знаешь ничего, оружием пользоваться не умеешь. Вылезай давай из машины.
— Вот и покажешь по дороге. Мараги привыкли отдавать долги.
— Сафире отдай.
— Лиарке уже давно всё отдал.
— А говоришь, умеют…
— …Ну не плачь, Глайя, всё хорошо будет. За девочкой-то присмотришь?
— Не брошу же я дитя голодным. Но вы-то, госпожа…
— Да я постараюсь вернуться, нельзя мне сейчас оставаться. Помни, чему я учила, первое время не найдут, а дальше, может, и забудут. А нет… там придумаем. И помни, дар у девочки. Не знаю, что случилось, сейчас он как будто очищен, но в любой момент её могут обнаружить. В общем, при первой же опасности нажимаешь вот сюда. Не потеряй. Я тогда услышу и приду помочь. Ясно? Денег хватит. С ребятами связь поддерживай. Вернутся скоро.
— А госпожа Альяра как?
— Всё хорошо.
— Судачат, видели её верхом на чудище…
— Ты поменьше байки-то слушай, Глайя, не маленькая же уже.
— А жених её? Ранен, говорят? И тоже…
Лунар! Где Лунар? Что с ним?!
— Нет, ну твою ж через левое направо! Седьмой энцефалограф за неделю! И эти волосы, посмотри, снова! Нет, Эквило миловал от таких пациентов, что мне с ней делать? Маска ИВЛ опять слетела, хоть карауль круглосуточно. Где жених-то, он только с ней и смог высидеть, как поднялся — не оттащить. Даже отчёт здесь же строчил, я видел. Всё к руке прикасался. От кого-от кого, а от него не ожидал таких нежностей.
— Да тут на ливен-ра глянуть, и всё ясно, чего там ещё ожидать.
— Так то раньше, имею в виду. Иди, приведи его, а то сама будешь караулить.
— Нет уж, вы, доктор, с приборами разбирайтесь, а я побежала жениха искать.
Неприятный, настойчивый писк вырвал из забытья, побуждая цепляться за голоса и слова, возвращаться в существование, наполненное смыслом.
— Где Лунар?! — Сафира резко села, из руки с болезненным, пробирающим скребком выскочила игла — предводительница потёрла сгиб локтя. Голос прозвучал хрипло и совсем незнакомо. Что-то загрохотало и, кажется, разбилось. Пожилой мужчина в красной одежде издал тоскливый вздох.
Голова закружилась, словно по артериям и венам продолжала передвигаться вязкая, царапающая энергия Фаара. Сафира упала обратно на подушку, попыталась припомнить, что произошло, а заодно оглядеться.
Из случившегося мелькали лишь перемешанные картины — она никак не могла отличить, где настоящие события, где сны, а где домысел. Драк-кони? Превратившийся Фаар?
 
Окружающее вообще не узнавала: светлая комната — явно не номер Лунара, кровать, окно, кресло, столик, прозрачная перегородка в коридор, занавешенная жалюзи. Лазарет, больница — вертелись слова, точного аналога которым не имелось в языке Рогов.
— Да он совсем уже… того! — женщина в таком же красном костюме резко ворвалась в палату, но, наткнувшись на Сафирин взгляд, осеклась.
— Тише, тише, не пугай пациентку, — мужчина налил воды из графина, поднёс к Сафириным губам, приподняв её голову. — Что случилось?
— Да обругал меня, сказал, сам разберётся, когда и куда идти…
— Лунар обругал?! — изумилась Сафира, закашлялась, сделала ещё несколько глотков. Доктор с медсестрой переглянулись.
— Он, — согласилась женщина, провела взглядом по разбитому прибору: — Силомертал?
— Третий, — мрачно констатировал мужчина, убирая на тумбочку бокал. — С такой затратной невестой точно нервным станешь, — усмехнулся.
— Я неделю лежу? — шепнула предводительница.
— Судя по твоему состоянию, странно, что не месяц, — проворчал доктор. — Нельзя же так себя… изводить!
Девушка передёрнула плечами, промолчав. Мысли крутились вяло, с трудом состыковываясь во внятные цепочки. Одна определённо не становилась в общую канву — только Сафира никак не могла осознать, какая.
Предводительница прикрыла глаза, разглядывая пляшущие разноцветные зигзаги под веками. Комната медленно кружилась. Мужчина с женщиной переговаривались — что-то о капельнице и таблетках. Тихо открылась и затворилась дверь.
— Спасибо, дальше я сам.
Сафира радостно распахнула глаза, наслаждаясь любимым бархатистым тембром.
— Девушка ещё слаба, но, к сожалению, на показания приборов ориентироваться нельзя. Сейчас попробую…
— У девушки особенная регенерация, я знаю, чем её лечить.
Сафира ощутила, как от этих слов розовеют щёки, хотя Лунар выглядел привычно спокойным.
Помощница доктора окинула его недовольным взглядом и молча удалилась. Сам лекарь несколько минут смотрел то на пациентку, то на жениха, после махнул рукой.
— Хорошо, в случае чего зовите. Надеюсь, действительно знаете. В моей практике такого не было и я тут, боюсь, бессилен.
— Всё нормально, — кивнул Лунар, доктор ещё раз смерил его пристальным взглядом, и тоже предпочёл удалиться. Воин приблизился к Сафире, присел на кровать. Предводительница отметила, что он в свободных почти домашних брюках и тонкой кофейного цвета кофте без застёжек, облегающей рельефы, но скрывающей ливен-ра. Почему-то хотелось, чтобы браслет все видели.
Бросила взгляд на свою руку, обнаружила, что сама одета в нечто просторное и серое. Из-под короткого рукава ливен-ра выглядывал, переливался, но теперь словно и вовсе не выступал над кожей.
— Я говорила с твоим отцом, — пробормотала Сафира.
— Ага, — улыбнулся Лунар. — Я тоже.
— Что… с нашими браслетами?
— Я думал, ты уже поняла.
— Активировались?
— Не совсем. У нас ведь не было церемонии, на которой они активируются. Но, по сути, теперь она и не нужна. Наша связь через ливен-ра намного сильнее, чем при обычной активации.
— Не нужна? — хмыкнула предводительница. Слова почему-то задели, хотя вроде бы он говорил правильно. — По-прежнему могу в любой момент снять?
— Ты разве не прислушаешься к силам?
— Ты знал, что так будет?!
— Нет.
— Лунар!
— Скажем… надеялся на это, — снова неожиданная улыбка. — Не думал, правда, что настолько молниеносно.
— Почему? — шепнула предводительница. Разговор отнял слишком много сил. Любимое лицо, волосы, глаза, губы… вызывали только одно желание: прижаться, провести ладонями по плечам, наполниться разноцветной энергией и всем этим мужчиной. А ещё удостовериться, что слова, сказанные там, среди рушащихся стен, были правдой, а не способом отправить её в безопасное место.