Моя воля (СИ)

Внезапная мысль вспыхнула неожиданным озарением. Лунар говорил, их мир закрыт, но если мараги могут брать здесь лошадей… Она бросила взгляд на подходящих спутников. Не сейчас.
— Что там? — поинтересовался Лунар, беря седло.
— Смотри, — отозвалась Сафира. Воин положил седло на второго гнарана, приблизился к ней. Сафира кивнула на животное, настроилась на энергетические потоки, протекающие в нём, на энергию новой жизни. Попыталась передать Лунару картину, помочь увидеть.
— Это… — пробормотал он. Она кивнула. Китилья смотрела с любопытством, однако предводительница не хотела ей ничего рассказывать: если считает себя умнее, пускай сама узнаёт.
Лунар положил руки на голову животного, всмотрелся в глаза. То недовольно прядало ушами, но терпело.
— Волосины? — поинтересовался воин. Сафира подтвердила. — Те самые?
Она как-то сразу поняла, о каких речь, смутилась. Снова кивнула. Воин окинул её задумчивым взглядом, отпустил животное, вернулся ко второму. Так и не дождавшись от него выводов и не желая спрашивать, предводительница вскочила в седло, отошла не свободное место и взмыла в небо. Сделала несколько кругов подальше от поляны, дабы не смущать королевскую стражу. Бьющий в лицо ветер, как обычно, успокоил, почти примирил с действительностью. Но видеть Лунара рядом с Китильей, осознавать, что твёрдая грудь касается её спины, оказалось почти невыносимым. Предводительница прибавила скорость, чтобы неприятная картина исчезла из поля зрения.
Огляделась, вспоминая о нападении. Как это часто бывает, задним числом пришла разумная мысль: можно было напомнить о нём и Китилье, пусть бы ехала с Кадимом или одолжила у кого-нибудь жеребца. Чтобы не ограничивать Лунару свободу движений, случись необходимость сражаться. А теперь если на них кто-нибудь нападёт, отражать придётся предводительнице.
Девушка оглянулась. Может, именно этим и аргументировал Лунар своё желание лететь, но прогонять Китилью с гнарана, конечно, не стал. А она взяла и опрометчиво согласилась, снова на эмоциях. Почувствовав ответственность, Сафира снизила скорость, поравнялась со спутниками. Кадим убил чёрную “курицу”, но в любой момент могут появиться и другие. Поставила себе мысленно ещё одну заметку: спросить у Лунара о Препонах.
— У тебя есть чем сразиться с птицами? — крикнула. Лунар внимательно осмотрелся, взглянул вопросительно. — На всякий случай! — объяснила Сафира.
— Найдётся! — отозвался он.
Однако искать необходимости не возникло: впереди уже показались и стремительно приближались стены города. Перед ними пришлось снизиться и войти пешим ходом.
Видя, как Лунар держит подругу, как та обнимает его, чтобы не упасть, Сафира снова поспешила вперёд по булыжной мостовой. В голове мелькнула мысль, что, наверное, Китилье точно так же больно смотреть на неё с Лунаром. Но легче от этого не становилось.
Дома, при помощи и под нескончаемую болтовню Мирры Сафира быстро привела себя в порядок после лесных ночёвок. Перед погружением в ванну задумалась. Браслет с ноги сняла, а Фааров решила оставить: вспомнилось, как он сказал, что при снятии связь оборвётся. Вдруг из-за этого не сможет отследить очередное появление Адама? А Сафира, как обычно, окажется виноватой.
Одежду отдала чистить, пришлось надеть домашний пеньюар. Наскоро перекусила и решила искать спутников с твёрдым намерением поговорить. Кадима тоже позвала: к нему возникли вопросы. Ругнувшийся мараг начал выбираться из ванны.
По привычке попыталась нащупать фитарель Лунара, но где он и чем занят, определить не смогла. Предводительница почти было собралась отправляться по дому на поиски, когда в голову пришла мысль послать Мирру. Спустя четверть часа служанка чуть смутившись сообщила, что господин у себя, но велел передать, что скоро будет в приёмной. Туда Сафира и направилась, стараясь не размышлять о том, куда эта Мирра могла влезть в рвении исполнить поручение.
Лунар тоже появился в каком-то домашнем одеянии, под мокрыми волосами — полотенце.
— Непривычно? — не удержалась Сафира. Воин усмехнулся в ответ. Не успела она ощутить неловкость, оставаясь с ним наедине и не зная, что сказать, как пришёл мараг.
 
— Вы больше гнаранов по камням водите, — проворчал. — Может, остатки копыт постирают.
Сафира бросила на него удивлённый взгляд, однако ответил Лунар:
— Лошадей подковывают. А для гнаранов такие переходы, конечно, тяжелы. Нужно будет что-нибудь придумать.
Предводительнице очень хотелось поинтересоваться, планировал ли Лунар и их тащить в свой мир, однако она сдержалась. Ещё заподозрит что-то… Повернулась к Кадиму, но тут отворилась дверь, пропуская Китилью.
— Ну что, объявляю совещание открытым, — хмыкнула та, обведя всех взглядом. Умостилась в свободное кресло. Сафира отметила, что как-то непроизвольно собеседники оказались на больших расстояниях друг от друга, словно чтобы иметь возможность охватывать одновременно всех. Талим сказал бы, наверное, что это говорит об отсутствии доверия. — С чего начнём?
— Давайте с Адама, это важнее. Что ты выяснила о камнях? — откликнулся Лунар.
— Ладно, — согласилась подруга. — Вы знаете, почему камень называется изначальным?
Сафира положила на столик перед собой браслет, который так и не вернула на ногу. Цветные камни почти не отражали свет, зато притягивали взгляд. Снова мелькнула ассоциация с фитарелью, но Сафира предпочла промолчать. О фитарелях она ещё расспросит Лунара. Ведь именно это предлагала сделать Китилья?
— Мне удалось связаться с Густом, — продолжила та. — Он сказал, изначальные камни здесь ценятся едва ли не превыше всего остального. Считаются основой мира, и тот, кто обладает определённой силой, якобы может вложить в изначальный камень любые свойства, какие только пожелает. Насколько я поняла, чем их больше, тем более сложное пожелание можно воплотить.
— И если у Адама есть накопитель, вроде милой штучки во дворе Густа, — пробормотал Лунар, — то понятно, для чего ему в комплекте Сафира.
— По мне, отдали бы и то, и другое, и не мучились, — буркнул Кадим. Три пары глаз так на него взглянули, что мараг замолчал — впрочем, похоже, оставшись при своём мнении.
— У вас в Роге предводителем может стать любой? — неожиданно обратился к Сафире Лунар.
— Наверное…
— Ты не уверена?
— Ну… Талим говорил, что не знает, становились ли когда-нибудь трёхцветными одноцветные. С другой стороны, они иногда становятся двухцветными, значит, обрести и третий цвет возможно.
Воин задумчиво кивнул.
— А что? — поинтересовалась Сафира.
— Дома я тоже порылся в архивах, — отозвался воин. — Дело в том, что… когда создавался ваш мир, он весь подчинялся определённой структуре. Хранителями, в частности, могли стать лишь те, в ком имелась энергия дривов.
— Это как? — не поняла предводительница.
— Я же тебе говорил, что их энергия использовалась для создания вашего мира. Именно благодаря… или из-за?.. их энергии возможно подчинение через фитарель.
— Но как же… — Сафира пыталась сформулировать вопрос, однако тот не хотел облачаться в слова. Кадим тоже казался заинтересованным и в кои то веки помалкивал без ехидных ухмылок.
— Видимо, после войны с Хранителями энергия в вашем мире каким-то образом перераспределилась.
— А как до этого она передавалась?
— Видишь ли, подозреваю, что никак. Ваш мир создавался в качестве временного рубежа, никто не планировал запирать вас там навечно. Оставалась связь и возможность возвращения.
— Но почему же тогда случилась война?
— А это и мне интересно. Полагаю, ответ нужно искать у вас.
 
— То есть в нас… в предводителях… течёт кровь Хранителей?
— Насчёт крови не знаю, а энергия точно течёт.
— Но Кадим тоже может… любой может управлять фитарелями.
— Интенсивность отличается. Хотя её, наверное, тоже можно развить.
Сафира поражённо взглянула на него, пронзённая внезапной догадкой:
— Выходит… и в тебе?
Лунар кивнул со своим обычным спокойствием: