Спаси меня от меня самого (ЛП)

Длинные волосы не были частью просто моего внешнего вида, они были частью самого меня. Они были частью музыки, которую я слушал и играл, и поскольку я собирался стать приверженцем моей музыки, у меня просто обязательно должны были быть длинные волосы. Но они были слишком длинными для правил Chevron, поэтому мне пришлось идти и самому искать себе другую работу.
Хотя я был занят тем, что искал работу, на которой мне будут платить достаточно, чтобы я смог купить себе стерео в машину и при этом позволит сохранить свои длинные волосы, я всё ещё любил свою тачку. Она стояла на подъездной дорожке к гаражу моих родителей (так как у меня ещё не было водительских прав), и я постоянно брал бумбокс, садился в свою тачку, и сидел несколько часов подряд, слушая металл и чистя машину изнутри. Это выглядело так, будто у меня появилась отдельная комната, которая предназначена только для меня. Моя спальня была клёвая, но она ведь была в доме моих родителей. А эта «комната» — серый салон Celica — была моей комнатой, наличие которой было очень важно для меня.
Наконец, наконец [14], мне исполнилось шестнадцать и я мог начать покорять мир на своей Celica. Или по крайней мере Bako.
У Bakersfield было несколько маленьких рок-групп, которые играли по всему городу, и Реджи дружил со всеми крутыми рокерами из этих групп. Так как я дружил с Реджи, он подружил и меня с этими рокерами. Эти парни были довольно старше нас — достаточно взрослые, чтобы покупать пиво. Мы все собирались вместе, чтобы тусоваться на выходных, поглощать тонны пива, обычно играя и слушая музыку.
Несмотря на то, что Реджи также играл на гитаре, единственные песни, которые он умел играть, это песни наподобие «Freebird» и другие песни 70-х, потому что его отец и отец Джонатана обычно играли этот материал по всему городу. Он показал мне часть этой классики, а взамен, я показал Реджи как играть более актуальные песни. Он не был совсем плох в игре на гитаре, но я также не могу сказать, что он отлично играл на ней. Он играл не достаточно хорошо, чтобы играть в группе, поэтому я сказал ему: «Чувак, ты должен отрабатывать свою игру на басу. Всего несколько приёмов, и ты уже начнёшь играть гораздо лучше».
Теперь нам оставалось найти барабанщика и вокалиста, чтобы стать полноценной группой. Мы пробовали играть с парнем по имени Jonny, который возможно играл хорошо на барабанах, но он не мог держать ритм очень хорошо, поэтому он нам не подошёл. Я позвал своего старого друга JC из средней школы, он согласился, и теперь у нас были все необходимые инструменты для группы.
Тот факт, что у нас не было вокалиста, не останавливал нас. Я начал писать песни, с лирикой и всем остальным, таким образом нам оставалось сделать всего шаг и взяться за микрофон. Мы репетировали, и репетировали, и репетировали, и, наконец, настал момент, когда мы встретили одного взрослого чувака, которого звали Ron и он начал петь с нами. Он был довольно хорош, поэтому мы позволили ему остаться.
Мы назвали себя «Pierct». Это означало «проколотые» [15], но мы поставили «Т» в конце, потому что… не знаю… просто потому что поставили и всё. Мы репетировали с Роном несколько месяцев прежде, чем все мы почувствовали себя готовыми играть для других, а не только для себя. У Реджи была близкая взрослая подруга, которую звали Teresa, она помогла нам хорошо подружиться со всеми теми покупающими пиво рокерами. Она была по настоящему горячей штучкой, и у неё были крутые друзья, с которыми она позволяла нам тусоваться. У неё была подруга, которую звали Яна, и она неофициально была парикмахером всех рокеров из всех рок-групп Bakersfield. Так что если вы хотели настоящую рокерскую прическу, волосы, как у настоящего рокера, то вы бы сделали всё, чтобы Яна заботилась о них, а я хотел именно такие волосы.
Шэннон была другой подружкой Терезы, и после того, как я начал водить машину, Тереза и Реджи познакомили меня с ней. Я влюбился в неё на первом же свидании. Она была небольшого роста, по настоящему сексуальной, наполовину белая, наполовину азиатка. Впервые я увидел её за несколько месяцев до того, как познакомился с ней, тогда она работала в местной забегаловке — фаст-фуде. Я подошёл к прилавку, взглянул на неё, в этот момент на её лице словно было написано, насколько ей не нравится там работать. Запинаясь, я сделал свой заказ, думая о том, насколько красивой она была и полагая, что как бы я не старался, она не будет моей. Несколько месяцев спустя, Тереза и Реджи сказали мне, что я ей понравился, и я не должен так нервничать, должен, наконец, подойти и заговорить с ней. Она была просто удивительным человеком, и всё, что я знал, это то, что мы будем вместе в течение долгого времени.
 
В то время, у парня Терезы была группа, которая была довольно популярна в Bakersfield, и Тереза договорилась, чтобы мы открывали, играли на разогреве одного из выступлений этой группы. В день выступления мы дико нервничали. Дом был набит битком. Однако, мы отыграли довольно прилично. Мы пошли туда и сыграли наши оригинальные песни, какой-то дикий металл и прочий материал с глупыми названиями песен, которые я взял из порножурналов, например «Bad, Bad Girls», «Fantasy Lover» и «Anytime, Anyplace». Песни были просто ужасными, но мы выступили хорошо. Кульминацией нашего выступления был наш кавер на песню U2 «Bullet the Blue Sky». У Эджа [16] в этой песне просто потрясающее гитарное соло, и я полностью переиграл его.
После того выступления все нам говорили, чтобы мы продолжали выступать, но у нас появилась проблема: Рон в то время жил со своей подругой и её ребёнком, и он решил, что не может быть одновременно рокером и хорошим семьянином, поэтому он покинул группу.
Таким образом, жизнь Pierct закончилась после всего одного показа.
Когда Рон покинул Pierct, Реджи, JC и я попытались найти кого-нибудь, с кем бы мы теперь играли. Мы оглянулись вокруг, и нам повезло — мы нашли группу «Toy», которая состояла из вокалиста Ричарда и гитариста Тома. «Toy» только что потеряли ударника и басиста, и мы как раз были тем, что они искали. Они поставили JC и Реджи на место покинувших группу барабанщика и басиста, а меня сделали вторым гитаристом.
Благодаря дополнительной гитаре получился потрясный звук и всем действительно это очень нравилось. Мы репетировали в студии, в которой все набивались битком, так как обычно много людей приезжало послушать нас, в том числе Шэннон. Мы были действительно близки с ней в течение приблизительно года, даже притом, что я большую часть времени был настоящей задницей по отношению к ней. Я был настолько низок с ней — обходился с ней как последнее дерьмо, а она не заслуживала этого. Одна из тех причин, почему я был такой задницей, была в том, что я был очень неуверен в себе. Когда я был новеньким в средней школе, на моём лице часто вскакивали прыщи, что заставляло чувствовать меня действительно уродливым. Моя мама водила меня к нашему семейному врачу, который помог мне немного с этим, но я никогда не мог полностью контролировать их появление вплоть до того момента, как мне исполнилось двадцать лет. Это полностью опустошало меня и вызывало большую злость, которую я вымещал на Шэннон, потому что я чувствовал, что всякий раз, когда она смотрит на меня, она смотрела только на мои прыщи. Я всего лишь не мог понять, что она смотрела на меня, потому что она любила меня.
Таким образом, я ужасно относился к ней до одного дня, когда произошёл случай, вызвавший у меня и Шэннон небольшую панику. У неё была задержка месячных и это сильно испугало нас.
Мы были весьма сексуально активны в то время, но она принимала противозачаточные таблетки, и я не мог даже предположить, что она может залететь. Я взбесился. Она тоже взбесилась, но после нашей первой реакции, мы своего рода привыкли к случившемуся, и нам даже начало это нравиться. Это сблизило нас вместе. Я стал гораздо более нежным по отношению к ней и начал относиться к ней так, как я должен был к ней относиться всё время. Всё это не было довольно тяжёлым для нескольких детей ещё из средней школы.