Спаси меня от меня самого (ЛП)

Вскоре после этого я познакомился с парнем по имени Ким Клемент, который всей своей нацией постоянно сталкивался с этими пророческими дарами и видел все сумасшедшие вещи, которые произойдут в будущем, но ещё не произошли. Когда я сел с Кимом, он объяснил мне, что у него было несколько видений по поводу того, как Бог собирается использовать меня, чтобы помочь детям узнать правду о следовании Христу, а не те религиозные прогулки, которые только отталкивали детей от Бога.
В то время как Бенджамин и Ким восхищали меня, я также узнал много от парня по имени Ланс Валнау, у которого также был дар пророчества. Ланс слышал от Господа что-то обо мне, что мне сперва не очень понравилось. Он чувствовал, что Господь говорил мне, что я исцелюсь, если я пойду к своему отцу и поговорю с ним о своём детстве. О его злости и том, как это повлияло на меня.
Проблема заключалась в том, что я совсем не хотел делать этого. Я пытался сказать себе, что все эти вещи остались в прошлом. Я думал, что всё было «умыто кровью», как мы говорим, и я действительно не видел, к чему хорошему это приведёт. Видимо мой страх столкновения с отцом пытался отбросить эту идею. Я решил проверить это пророчество через Бога и я начал молиться, спрашивая его, было ли это действительно то, что он хотел. Я сказал: «Я не хочу делать этого, Боже. Я взрослый человек. Я не хочу подымать своё прошлое.»
После того, как я закончил объяснять ему это, я почувствовал как он сказал:
 
ПОДОЙДИ К КОМПЬЮТЕРУ И КУПИ БИЛЕТЫ В BAKERSFIELD, ЧТОБЫ ПОГОВОРИТЬ СО СВОИМИ РОДИТЕЛЯМИ О ТВОЁМ ДЕТСТВЕ.
 
Я почувствовал сильное присутствие Святого Духа около меня, и я уже рыдал неконтролируемо. Я знал, что это было совершенно иное, прямое указание от Господа. Он показал мне, что пока мои грехи будут смываться кровью Иисуса, у меня по-прежнему будут тяжёлые времена со страданиями моего сердца. Бог хотел освободить меня, но мне нужно было пройти через определённые шаги, чтобы достигнуть этой свободы. Понимая, что я должен сделать, я купил билет на самолёт. Неделю спустя я прилетел в Bako и пришёл прямо в их дом. Утром того дня, когда я собирался поговорить с ними, я молился. «Господи, поскольку ты это делаешь для меня, пожалуйста помоги мне не устраивать большую сцену перед моими родителями. Мне тридцать-пять лет. Помоги мне сделать это по-человечески.»
В тот день я усвоил другой важный урок о верности Господу. Он был полностью со мной. Большой сцены не случилось. Я думал, что такая беседа с родителями — это какая-то большая, страшная вещь, но всё прошло действительно легко. Я рассказал своему отцу, как его злость повлияла на меня, когда я был маленьким мальчиком, и что это продолжило влиять на всю мою жизнь. Сидя здесь, прямо напротив его, я объяснял ему, что всякий раз, когда кто-то поднимал голос на меня, это заставляло меня вспоминать те ощущения, когда я был мальчиком и он злился на меня. Также я сказал ему, что когда я был маленьким, из-за его злости я думал, что что-то не так со мной. Я сказал ему, что чувствовал себя недостаточно хорошим сыном для него. Я просто выложил это всё перед ним.
Мой отец извинился за всё, что он сделал в прошлом и сказал мне, что любит меня очень сильно. Он объяснил мне, что у него были проблемы в его жизни в прошлом, что он не знал, как с ними совладать, потому что его собственный отец поступал точно так же, когда мой отец был мальчиком. Эта злость была нашим семейным проклятьем, которое повторялось в каждом поколении нашей семьи. Принимая Христа в нашу жизнь (а мои родители это сделали — когда я был спасён, они стали приходить в церковь и смотреть, что я получил, как я изменился, когда принял Христа), проклятье теперь было сломано. Теперь здесь мы говорили о злости, мы обнажили всю ту ложь о друг друге, в которую каждый из нас верил. Эта Ложь больше не имела никакой силы. Было похоже, что Бог пришёл в наши жизни и заставили сатану уйти. Свет Христа разогнал всю тьму.
Более того, моя мать также извинилась за всю, что она могла сделать или причинить, после чего я извинился перед ними обоими за всё прошлое, через которое я заставил их пройти, словно сдерживая всю печаль внутри себя все эти года. Мы все тотчас почувствовали, как тяжёлый груз свалился с наших плеч; всё просто закончилось. И это заняло всего несколько минут. После этих изменений, мы стали гораздо ближе друг к другу, чем были прежде. Так же, мой брат Geoff и я тоже стали ближе друг к другу. Это было потрясающее чудо, как Господь смог восстановить нашу семью так быстро.
 
Все эти вещи произошли примерно в одно и то же время: уход Конни, запись моих гитарных партий, пророчество Ланса. И всё это время, я жил в небольших апартаментах (мы оставались в номерах отеля до тех пор, пока не нашли это место), потому что я не знал, где Бог хочет чтобы я жил. Несколько недель спустя, после моего сна с лифтом, Стив пришёл в мои апартаменты и сказал: «Идём, Бог сегодня даст тебе твой дом.» Я уже хотел было спросить его, не отступился ли он от веры и выкурил косяк или что-нибудь в этом роде, ведь я ещё даже не видел дом, плюс, Бог не дал мне знать, где я должен купить свой дом — почему он сказал это Стиву? Но я был слишком уставшим, так что я посмотрел на него и решил, что может это будет весело. Первое место, куда мы приехали, было очень клёвым, но оно не было в моём стиле. К тому же оно стоило 3 миллиона долларов. Я не собирался проводить остаток своей жизни в месте, подобном этому. Если я собирался купить дом, мне не нужен был огромный домина; я хотел что-нибудь, в точности соответствующее для меня и Джинни.
Мы обнаружили такой дом как раз у следующей горы, и я почувствовал, как Господь сказал, что это мой дом. Это было словно он сказал: «Сюрприз! Вот он твой дом!» Хотя я не был настолько взволнован. Я решил, что если этот дом должен быть моим, значит он будет моим. Поговорив с риелтором об этом доме, я узнал, что сделка по нему вышла из условного депонирования примерно за неделю до того, как я сделал своё предложение [97]. Я понял это как знак Господа, что этот дом должен быть нашим. Продавцы приняли моё предложение и какое-то время спустя я познакомился с ними.
Они оказались христианами, которые молились о том, чтобы дом купил кто-нибудь, кто любит Бога. Они очень любили этот дом и не хотели отдавать его кого-нибудь, кто не будет о нём заботиться, но они были очень довольны перспективой того, что я и Джинни поселимся в этом доме.
Примерно месяц спустя, Джинни и я снова стали жить в доме, заново отстраивая нашу совместную жизнь. Мы украсили наши комнаты и присмотрели хорошую фурнитуру. И у меня было прекрасное время, чтобы быть полноценным папой, каким я и должен был быть. Я больше не полагался на своих родителей или няню, чтобы они присматривали за моим ребёнком. Почти всё время я только заботился о ней: готовил завтрак, ужин, строил свои отношения с дочерью и Богом, заботился о ней, заботился о себе, и наслаждался новой жизнью, которую дал мне Бог.
Пока я занимался покупкой дома, у меня были другие финансовые проблемы, которые занимало моё внимание. Когда я покинул Korn, я знал, что я сделал вместе с ними, но я думал, что я заслуживаю определённую часть денег, потому что я был членом, основавшим эту группу, и я помог Korn стать такими знаменитыми, какими они теперь были. Мне также принадлежала пятая часть всего, что принадлежало Korn, включая туры, оборудование и прочие вещи.
Несколько месяцев спустя, после того как я был спасён, я получил письмо от юриста Korn, который сообщал мне, что они не заплатят мне ничего, потому что я был официально уволен ещё до того, как я официально покинул группу. Поскольку я только сказал группе и прессе о том, что я ухожу, но при этом ничего не делал с контрактами, я дал возможность им делать с этим что угодно. Поэтому, когда я получил это письмо, это очень ранило меня, и по правде говоря, это взбесило меня. Я чувствовал, что меня предали (возможно то же самое они чувствовали, когда я ушёл). В ответ, я собрал всех своих адвокатов вместе и решил сделать большую ревизию. Я стал очень подозрительным и думал, что я собираюсь подтвердить свои подозрения при этой ревизии, например если окажется, что наши бизнес-менеджеры или менеджеры группы (Джефф и Питт) присваивали себе деньги или делали что-нибудь в этом роде.