"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

– Но вопрос с патронами тогда становится еще более важным.
– Мне сказали… Вера Андреевна Синицкая сказала, – разродился, наконец, информацией Федоров, – что Старухинский завод уже приступил к выпуску таких патронов…
– Какой завод?
– Это городок напротив Лесогорска местные называют Старухинском…
– А что, у города официального названия нет?
– Официального? Он называется «рабочий городок завода шестьсот шестьдесят шесть».
– Это что? У завода на самом деле такой номер?
– Ну, со Старухой спорить-то бесполезно, она лично так завод… пронумеровала. Но насчет городка она ничего не говорила, а местным-то неудобно городок по официальному названию, вот и придумали… неофициальное. А раз уж городок по инициативе Старухи выстроен…
– А вот это неправильно! Неправильно использовать в таком деле прозвища, пусть даже и очень известные. Лучше город все же по фамилии называть… как вам «Синицкий»?
– А что? Синицкинский завод номер тысяча сто – вроде неплохо звучит. Тысяча сотый – это как раз новый патронный. Надо бы ее выпороть, да уж поздно…
– За что выпороть?
– А за то, что о новом заводе только Тихонов знал, но даже он не знал, что он строится под вот этот новый патрон!
– И поэтому она завод в такую глушь…
– Нет, на завод сталь идет с Николаевского… то есть с Братского завода, порох с Лесогорского, и оттуда же специальный лак для покрытия стальных гильз поступает. Старуха сказала, что лак этот долго возить крайне не рекомендуется…
– И сколько патронов новый завод будет давать?
– Уже дает, я чего с принятием карабина на вооружение-то так спешу? Миллион в месяц, и это только первая линия…
– Однако должен заметить, что командирский патрон получился весьма удачным, – продолжил свою линию Федоров. – Я бы сказал, очень сбалансированный как раз под автоматическое оружие…
– Какой патрон?!
– Я на прошлой неделе первый раз в жизни видел, как человек от смеха со стула падает. Пришел к Старухе ругаться, всерьез так… коробку с патронами новыми на стол положил – а у нее такой приступ смеха случился, что я даже хотел врача вызвать…
– А причем тут…
– А притом. На коробке было черным по белому написано «Командирский патрон, 48 штук» – а она, как надпись увидела, вообще со стула свалилась… не получилось с ней поругаться. Ну, я поинтересовался конечно, чего это с ней. Оказалось, что чертеж патрона она сама инженерам с Лабораторного завода принесла и сказала, что будем, мол, делать вот такой командирский патрон, нужно срочно разработать автоматические линии по его изготовлению… кстати, всю схему технологической линии она тоже расписала. И потом у инженеров интересовалась, как там дела с производством командирского патрона. А ребята подумали, что это официальное название проекта, и вот…
– То есть она и по патронам специалист…
– По химии она специалист, а по всему, что взрывается – особенно. Владимир Григорьевич верно сказал: очень сбалансированный для автоматического оружия патрон получился. А получился он таким, потому что Старуха просто просчитала необходимую мощность порохового заряда: мне говорили, что она специально из архива Сестрорецкого завода затребовала все материалы на патрон Владимира Григорьевича от тринадцатого года. Ну а то, что менять калибр все же не стоит – тут и дурак бы сообразил: стволы-то у нас трехлинейные на скольких заводах делаются? А пересчитать баллистику пули – тут просто арифметику знать нужно… и химию, конечно.
– А где будем эти карабины делать? В Коврове? В Туле? В Ижевске?
– Я же к ней не просто так ругаться шел: в Боготоле и Мариинске Тихонов два новых оружейных завода строит… уже почти выстроил. Эта зараза ему сказала, что заводы по распоряжению товарища Сталина строить нужно!
– А… а что Госплан говорит?
– Она опять за счет буржуйских денег их строит… Владимир Григорьевич, вы на полгодика в Боготол с десяток инженеров не пошлете производство побыстрее наладить? А Мариинский завод только к осени запустят, о нем уже ближе к концу лета думать будем. Но если вы успеете подготовить несколько инженеров для него…
  
Иосиф Виссарионович в последнее время часто приглашал в поездках на разные полигоны и заводы разработчиков новых образцов техники проехать с ним в машине. А уж не подвезти в комфортабельной машине все же немолодого оружейника было бы просто невежливо. К тому же теперь – после появления в его парке нового автомобиля – стало очень удобно даже в машине разговаривать на важные темы и даже принимать ответственные решения. Машина ехала исключительно плавно, в ней было довольно тихо, а непривычный вид…
Когда рабочие с ГАЗа привезли ему в подарок этот автомобиль, Сталин поначалу даже ездить на нем не хотел: не понравился ему «слишком уж простенько выглядящий лимузин». Но Лаврентий Павлович настоял, а после попытки покушения на Веру – просто уже приказал использовать именно эту машину:
– Врагов, как видишь, у нас много, и они теперь на что угодно готовы. А эту машину даже пушка не возьмет! Так что ездить будешь в ней только. И не только ты…
С пушкой было понятно: та же плавность хода объяснялась в том числе и тем, что весила машина чуть больше семи тонн. Такие же машины теперь были изготовлены для большинства членов ЦК и высших руководителей государства – хотя и не для всех, однако даже наркомам такие же, только немного поменьше, автомобили или были уже сделаны, или «находились в производстве». Ну, почти такие же: Лаврентий Павлович не стал заострять внимание Сталина на том, что конкретно его лимузин имел кузов из шестнадцатимиллиметрового титанового листа, а обивка салона была сделана из шести слоев арамидной ткани. Не потому заострять не стал, что другим такого не досталось, а потому, что именно этот кузов обошелся НТК дороже целой эскадрильи бомбардировщиков. А уж про то, что лимузин сделали на основе корявого Вериного рисунка с изображением «Мерседеса-Пульмана», он вообще не знал…
Вера, когда товарищ Берия задал ей уже традиционный вопрос «зачем», объяснила появление этого кузова просто:
– Это сейчас титан такой дорогой, а вот будет у нас много электричества – так и самолеты бронированные, например штурмовики, можно будет из него делать. Но чтобы их делать, нужно с титаном работать уже уметь – вот ребята и тренируются. А если попутно они и защиту руководителей государства от врагов обеспечат…
Мотор в машине был тоже не самый простой, но все же уже не «уникальный»: шестицилиндровая «половинка» авиадвигателя (ГАЗовская, а не Микулинская) выдавала двести шестьдесят сил и могла семитонный лимузин разогнать километров до ста двадцати. Этот мотор ГАЗовцы сделали гораздо более «плоским», разведя цилиндры на сто двадцать градусов, так что он прекрасно под довольно низкий капот вписался. А второй («аварийный») четырехцилиндровый оппозитник, стоящий в выступающем багажнике, мог при необходимости увести машину (например, из-под обстрела) со скоростью тоже за восемьдесят километров…
Да и вообще с моторами в СССР стало… странно. Разработкой авиационных моторов в стране занимался ЦИАМ, автомобильные и тракторные моторы разрабатывал НАТИ, но большинство тракторов и автомобилей в стране комплектовались двигателями, которые разрабатывались (и изготавливались большей частью) на предприятиях НТК. И даже самолеты: хотя большая часть самолетов военных использовала моторы ЦИАМовские, авиация гражданского назначения (и военно-транспортная) летала на моторах, разработанных в КБ ГАЗ. Да, моторы имели худшие характеристики по мощности и весу, но вот по надежности…
На сельскохозяйственных версиях поликарповского У-2 «осамолёчнный» мотор от хадсоновского грузовика требовалось каждую зиму подвергать «профилактическому ремонту», а моторы для Мясищевского «ВМ-12» (потому что «двенадцатиместный», как пояснила Старуха, этот индекс самолету и давшая) до этой «профилактики» нарабатывали свыше тысячи часов. Причем необходимость такой профилактики определялась по скорости выгорания масла – так что довольно часто моторы и по две тысячи часов прекрасно работали. ГАЗовские инженеры даже на свой «х-образный» мотор в тысячу восемьсот сил дали гарантию в две тысячи часов…