"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

– Я понимаю, – заметила Вера, – зачем вы плиты кладете на склоне, а вот зачем вы дамбу сверху плитами прикрываете? Это для защиты от размыва дождями, что ли?
– А, это… нет. Водохранилище затопит и какие-то болота, там торфяные островки всплывут – а здесь будет слип, по которому их на берег вытаскивать будут. Чтобы этот торф использовать там, где всякие газоны разбивать будут или парки какие…
– А вы гидротехник? То есть я имела в виду гидролог?
– Нет, это я просто нахватался всякого от проектантов, они тут через день бегают, смотрят, правильно ли мы все строим. А так я машиностроитель, так что на вашу стройку вы меня не сманите, я вам вообще не нужен. Ведь плиты-то эти кранами подъемными перекладывают, а наш завод для этой стройки как раз краны изготовил. То есть… я на заводе всего год отработал, сам еще ничего не сделал особо, только принимал участие в постановке кранов в производство – вот меня и послали смотреть, как они на настоящем строительстве себя поведут: их только в марте выпускать начали, некоторые недоработки еще встречаются. У меня тут вообще-то целая бригада с завода, поломки ремонтируют – но лично для меня там работы почти и нет, ребята сами справляются – а чтобы плиты перекладывать, их сначала сделать надо. Рабочие тут в общем грамотные, инструкции читать умеют… но пока понять, что в них написано, могут еще немногие – вот меня и попросили по этой части помочь, раз уж я все равно здесь болтаюсь весь день.
– Да я и не собиралась вас сманивать! Просто удивилась: вы так много про эти дамбы знаете…
– Я тут с апреля работаю, от специалистов тутошних знаний набираюсь постепенно. Да и просто на вечерних посиделках народ много рассказывает… Кстати, раз уж вы за быт там у себя отвечать будете, придумайте какие-то развлечения для комсомольцев. Танцы там… хотя бы патефоны, штук несколько им достаньте, и пластинки. Побольше пластинок, а то у нас были, но все уже закончились, а в городе их и вовсе не купить. Я еще слышал, что где-то начали электрические патефоны делать, которые громче играют – но наши ребята из комитета комсомола такие пока не нашли. Соцкультбыт – это действительно очень важно: как комитет комсомола стройки организовал танцплощадки, пьяными на работу стало гораздо меньше народу приходить. А когда инструменты добыли и организовали любительские оркестры – так и вовсе хорошо с этим делом стало…
– А разве здесь спиртное продают?
– В магазинах стройтреста – нет. Но в городе-то никто торговлю не отменял, да и местные… самогон здесь купить нетрудно. Но ребята из комитета комсомола за этим следят как-то, высчитали, что когда в клубах кино крутят, то втрое меньше парни пьют в такие дни! Так что наши бетонщики за два воскресника сами себе временный клуб уже поставили, в эту субботу уже откроется. Кстати, не хотите к нам на открытие придти? В комитете пообещали новое кино привезти.
– Какое кино?
– Новое!
– А как называется-то?
– Да кто ж его знает… Но точно новое, художественное! Говорят, что комедия…
Веру Андреевну всегда «восхищало», сколько же откровенных бездарей и неприкрытых мразей поднялось на всенародной и какой-то иступленной любви советского народа к киноискусству. То есть в тридцатых часто вторая часть слова была явно лишней, народ радостно смотрел любые «движущиеся картинки», не понимая, что их «кормят откровенным дерьмом». Потом, после того как Лаврентий Павлович возглавил НКВД, мразей «от кино» изрядно почистили – но далеко не всех, а многие всего лишь бездари продолжили свой «славный путь»…
Конечно, были и фильмы очень даже неплохие – но их было все же маловато, да и не помнила Вера, когда какой из «приличных» фильмов снимался, а смотреть «идеологический мусор» у нее особого желания не было. Однако за всю именно «вторую жизнь» она так ни разу в кино и не сходила – и решила рискнуть. В конце концов, подумала она, хуже точно не будет…
Иосиф Виссарионович решил проблему с зарвавшимися газетчиками и актерами из Биро-Биджана исключительно просто: он направил в поселок разбираться с потенциальными безобразиями главного редактора «Правды». И не прогадал: поселок (и все ближайшие окрестности) Лев Захарович «зачистил» исключительно жестко, а после такой зачистки даже разговоры о преобразовании «национального района» в автономную область мгновенно затихли.
  
В Москве этим делом занялись сотрудники КГБ, и занялись весьма серьезно. Но после «отработки» Биро-Биджанского района ни ликвидация КомЗЕТа, ни даже расстрел Либерберга (вместе с еще дюжиной функционеров этой организации) никого не возмутил. То есть, возможно, кому-то эти и не понравилось – но эти кто-то сидели тихо, как мышь под веником…
Самым удивительным в этой истории стало то, что поток евреев в Биробиджан лишь усилился, правда, совсем не для создания «национальных колхозов». На строительство ГОКа неподалеку от станции «Известковая» после опубликованной в «Правде» статьи Мехлиса записалось сразу больше пяти тысяч именно еврейских комсомольцев. Большинство из них все же на работу взяты не были, поскольку не обладали требуемыми профессиями – но сам факт оказался показательным. Как мимоходом заметил Лазарь Моисеевич, «умеем же мы правильную идеологическую работу вести – жалко лишь, что лишь после того, как жареный петух в жопу клюнет»…
Впрочем, Иосиф Виссарионович к этому высказыванию отнесся скептически: на строительство ГОКа было подано больше сотни тысяч заявок от комсомольцев, так что по национальному признаку там «выделились» разве что узбеки: среди заявок не было ни одной от именно узбекских комсомольцев. Но и это было вполне объяснимо: в Узбекистане и своих «всесоюзных комсомольских строек» хватало. В частности, там строился большой (а по нынешним временам и вовсе огромный) авиазавод в Ташкенте, на котором предполагался серийный выпуск самолетов товарища Мясищева. И вот там на стройке местных комсомольцев было подавляющее большинство: каждому строителю, не получившему взыскания по поводу трудовой дисциплины, НТК гарантировал обучение в специальном авиационном ФЗУ, с минимальными ограничениями (по части имеющегося образования) в авиатехникуме, а впоследствии и поступление в авиационный институт. А это было теперь чуть ли не единственным шансом на управленческую карьеру: с недавних пор должность любого руководителя выше председателя колхоза человек без высшего образования шансов получить не имел…
Возвращаясь в гостиницу из клуба (в котором показали все же неплохой фильм «Поручик Киже»), Вера попросила изображавшего водителя городского такси Михаила Васильевича – одного из своих «телохранителей»:
– Вы можете мне устроить переговоры по ВЧ из городского управления КГБ? Мне нужно срочно кое с кем поговорить… в семь утра по Московскому времени.
– Сделаем. А с кем, если не секрет? Я просто интересуюсь, чтобы заранее адресата подготовили, чтобы он у телефона в это время уже был.
– Не секрет, с Леной Нарышкиной. Причем говорить я ей буду на квартире: у нее, как у директора крупного завода НТК, аппарат ВЧ и дома стоит.
– Хорошо, я тогда за вами в половине одиннадцатого в гостиницу заеду. Или вы пешком пройдете? Там ведь буквально один квартал пройти.
– Лучше пешком, зачем лишнее внимание привлекать?
– Договорились, а мы вас проводим… незаметно. Я еще к вам часов в девять сегодня зайду, насчет пропуска все расскажу. Или вам удобнее будет завтра утром?
Рано утром в квартире Лены Нарышкиной загудел телефон. То есть чаще там телефон звонил, но специальный аппарат ВЧ именно гудел – и этот звук Лену немного даже испугал: по ВЧ ей за все время звонили раз пять всего, и обычно это происходило в случае каких-то чрезвычайных ситуаций. Да и вообще по этому телефону могли звонить лишь руководители НТК и некоторые члены правительства. Но на этот раз в трубке раздался очень знакомый голос:
– Лена, привет, это я. По важному, хотя и не очень срочному делу. То есть совсем не срочному, ты даже можешь позавтракать без особой спешки и на завод не бегом бежать, а просто идти. У тебя ведь на заводе хлорвинил делается?