"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
— Достаточно, я понял. Но если у вас все эти технологии отработаны, то зачем вам я, зачем вы перетащили сюда лучших специалистов из института радия?
— Технологии не отработаны, я вообще-то лишь химик и то, что вам рассказала, узнала… скажем, попутно, занимаясь совершенно другими исследованиями. Узнала — и на узнанное наплевала, мне это неинтересно, но тот же Лаврентий Павлович считает, что это интересно стране. И что в стране есть люди — как раз вы, кстати — которые могут из этого случайного знания извлечь пользу. И начинать нужно как раз с энергетического реактора.
— А почему не с бомбы?
— По трем причинам. Первая — мы сейчас можем обогатить уран до пяти, даже до двадцати пяти процентов, но каждый процент обогащения стоит вдвое дороже предыдущего, и оружейный уран получится чрезвычайно дорогим. Второе — плутоний можно просто химически выделить, и он будет много дешевле оружейного урана, на порядки дешевле — но его в природе не существует, его только в реакторе можно получить. А третья причина заключается в том, что мы еще очень многого про атомы не знаем, и именно реакторы нам помогут это узнать. Вы поможете узнать… вы узнаете…
— А вы?
— А мне это неинтересно. Не потому неинтересно, что неинтересно, а потому что я занимаюсь совсем другими исследованиями, и они — по мнению Лаврентия Павловича и Иосифа Виссарионовича — сейчас куда как более важные. Может быть позже… но я думаю, что каждый должен делать то, что он умеет делать хорошо. А я умею делать полимеры и удобрения…
После завершения первомайского воздушного парада, за которым Вера следила с крыши соседнего с ее домом здания, она спустилась на пару этажей и зашла к старой подруге. Саша была дома одна — если не считать мирно спящего в кроватке двухлетнего сына, а ее муж ушел на демонстрацию вместе со всеми сотрудниками его института и вернуться обещал лишь «после пяти». А Саша с ним не пошла лишь потому, что она уже и по квартире с трудом передвигалась…
— Привет, подруга, — обрадовалась приходу Веры Саша, — давненько тебя не видела. А чего ты одна пришла, Дору Васильевну не взяла с собой? Кстати, я ее что-то давненько не видела…
— И еще дольше не увидишь. Ее товарищ Тихонов соблазнил должностью декана математического факультете в новом университете в Новосибирске. Она, конечно, обещала периодически приезжать, ей даже эту квартиру оставили — но, боюсь, она там надолго теперь застрянет. Математик-то она прекрасный, а сейчас у нее появился шанс свою школу создать…
— Но ты же из своего таежного поселка выбралась!
— Не выбралась, а уехала. Там всю работу сделала, а сейчас… ты же с таким животом еще с год работать не сможешь, а стране нужны металлы… всякие. Вот Лаврентий Павлович и попросил меня пока этим заняться.
— То есть ты из-за меня…
— Из-за себя. Открою тебе страшную тайну: женщине на пороховом заводе делать нечего. То есть есть чего, однако мужчинам эти игрушки больше нравятся — вот пусть они этим и занимаются. А я займусь чем попроще…
Саша, разложив на кухонном столе привезенных Верой в подарок копченых омулей, поинтересовалась:
— Вот как ты только этих рыбин свежими из своего леса довезти смогла?
— На самолете. А перед этим опустила их в жидкий азот, так они у меня еще два дня просто оттаивали. Конечно, без заморозки они гораздо вкуснее, но иначе их просто не довезти…
— И так очень вкусно. А я способ выделения скандия из этой руды украинской уже отработала, только документы оформить не успела. Но ты не переживай, я их сейчас уже дописываю, к лету точно всё будет готово!
— Я и не переживу: там ведь кроме скандия столько интересного! Если работать всего по двадцать четыре часа в сутки, то можно буквально за год со всем справиться!
— А кто мне рассказывал про пионеров? Вся моя кафедра к твоим услугам. И, думаю, остальные кафедры химфака тоже.
— Да знаю я! Просто скучно мне этим заниматься, наверное, в Лесогорске устала сильно. Там же у нас почти год ничего путного не получалось, вот и перенервничала.
— Но ведь получилось! Так что радоваться надо, а не переживать.
— Я и радуюсь. Радуюсь тому, что ребята без меня со всем справились. То есть я им проблемы создала, а они с проблемами этими очень даже хорошо справились.
— Что-то ты не очень радостью лучишься, и морда лица у тебя унылая, и голос уставший… Я так думаю, что это все от того, что ты только о работе и думаешь. Вот выйдешь замуж… кстати, ты там в лесу никого не присмотрела? Ой… что-то ты совсем погрустнела… что, он тебя отверг?
— Нет. Знаешь, единственный мужчина, которого я любила… у него жена молодая, сын недавно родился… я за него счастлива, но…
— Ерунда! То есть ты за него радуешься — и это правильно. Но на свете не один же мужчина, еще кого-нибудь встретишь. Ты помнишь Голицына?
— Это князя нашего? Как же, забудешь его: мне из-за него так повоевать тогда пришлось! Как же: в советский университет затесался представитель угнетателей! Но он ведь уже выпуститься должен был?
— Как ты там говоришь: кому должен, всем прощаем. Каблуков его в аспирантуре оставил. У него тема диплома интересная была, о комплексной переработке горючих сланцев. По его проекту уже в Сланцах установку выстроили, которая газом теперь весь Ленинград снабжает. Ну не весь, конечно, а весь жилой сектор, а в качестве отходов завод дает и резину какую-то, и смолы разные, и бензин. А из золы он чего только не добывает! То есть собирается добывать: там есть и рений, и уран, и ванадий, и молибден. Довольно много цинка и свинца, даже золото и платина с палладием имеется. Вот только по-отдельности их добывать совершенно невыгодно, но если заняться именно комплексной разработкой… Иван Алексеевич говорил, что если у него получится… я не об этом вообще-то. А парень он видный, на него все девчонки заглядывались…
— Самой-то не смешно такое говорить? Князь Голицын — и Старуха Синицкая!
— Не смешно. Я его консультировала… в общем, он как-то проговорился — не мне, я случайно услышала — что в университете единственная нормальная девушка — это Старуха. И сдается мне, что он по тебе сохнет.
— Но я-то по нему — точно нет. Да и мелкий он какой-то…
— Тогда ты его точно с кем-то путаешь, он меня на голову выше.
— А я?
— Ну, ты тоже прилично так подросла, но не настолько же! Ладно, я тебя сватать не собираюсь, но предупреждаю: вот эти — Саша показала рукой сначала на кроватку, а потом на свой живот — они жизни новый смысл придают. Так что ты не затягивай с этим делом…
Разговор прервался звонком в дверь. А когда Саша открыла, в прихожую зашел очень радостный Лаврентий Павлович:
— Здравствуйте, Александра Васильевна, надеюсь, я вас не сильно побеспокоил. — И, повернувшись к Вере, сообщил:
— Мне Нино сказала, что ты воздушный парад отсюда с крыши смотреть ушла, хотела Серго с собой захватить…
— Но вы его с собой на Красную площадь уже забрали.
— Ну да, а так как парад давно закончился, я и вычислил, куда ты деться могла. И лично пришел, чтобы тебя сначала поздравить, а потом… ты уж извини, но, сама понимаешь…
— Ничего-ничего, мне гадости часто выслушивать приходится.
— Вот ведь зараза! Итак, сначала поздравления — и учти, я тут вообще не причем, это все Куйбышев, а мы с Иосифом Виссарионовичем были не в курсе и отговорить не успели. Так что поздравляю тебя с награждением орденом Ленина! Александра Васильевна, указ совершенно секретный, так что никому, даже мужу…
— Понятно… никто не узнает. Вера, я тебя тоже поздравляю!
— А теперь переходим к вещам несколько менее приятным. Или наоборот, более приятным, но все равно неприятным. Вчера вечером на совместном заседании ЦК и Президиума ВЦСПС все, кого ты в тот список занесла, исключены и заключены. Александра Васильевна, вы этого не слышали и никогда не будете ничего уточнять. Но это лишь первая часть, как ты любишь говорить, марлезонского балета. Вторая часть заключается в том, что на предложенную тобой программу по… тяжелым металлам правительство выделяет для начала миллиард рублей. А ответственной за растрату этого миллиарда было предложено назначить тебя…