"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— А воду-то зачем кипятить?
— Чтобы пар в турбогенератор отправить и получить прорву электричества.
— При определенных условиях?
— Да. И если вы готовы заняться такое работенкой, то я вам расскажу, при каких именно условиях. И как эти условия вообще получить можно.
— То есть вы знаете, при каких условиях можно…
— Знаю.
— А почему же вы сами этим не займетесь?
— Потому что я — химик-органик. И я занимаюсь изготовлением бензина высокооктанового, пластиков разнообразных, удобрений… много чем. А вот работа с металлами мне не нравится, и тем более мне не нравится работа с металлами радиоактивными. И с неметаллами радиоактивными — тоже, я еще молодая, мне детей рожать, а радиация приводит к мутациям. Теоретически у мужчин она тоже… влияет, но у женщин все яйцеклетки закладываются еще до ее рождения, а у мужчин полное обновление… вот всего нужного для деторождения, короче, происходит каждую неделю. Так что если вам все это интересно, то забирайте всех мужиков из института… не всех, Лаврентий Павлович уточнит, кого забирать будет можно, женщин только тех, кому больше рожать уже поздно…
— Хм… а куда забирать? Там хоть какое-то оборудование будет?
— Кое-какое — будет. Вам ваш институт радия по сравнению с тем, что вы получите, покажется школьным кабинетом физики… в деревенской школе… в горном ауле, где уже несколько человек что-то слышали про электричество, хотя самим его повидать так и не пришлось.
— Лаврентий Павлович, — профессор Хлопин повернулся к Берии, — эта девушка тут все всерьез говорит? Ей верить-то можно?
— А почему вы меня спрашиваете, я же не физик. Могу сказать одно: профессора Зелинский и Ипатьев между собой солидарны лишь в одном: оба считают, что по части органической химии эта юная особа знает больше, чем все остальные химики планеты. А профессор Новосёлова… вы ее не знаете, но она…
— Александра Васильевна? Я ее прекрасно знаю, не лично, конечно, но… Ведь это она разработала методику получения чистого бериллия?
— Так вот Александра Васильевна придерживается аналогичного мнения и относительно ее знаний по части химии металлов. Кстати, товарищ Новосёлова говорила, что методику очистки бериллия ей как раз Старуха и предложила…
— Какая старуха?
— Вот эта, Синицкая Вера Андреевна, юная особа, которую вы сейчас выслушивали.
— Так это вы Старуха? Я довольно много про неё… про вас слышал от наших химиков… я готов на все предлагаемые условия! То есть лично я готов, а за сотрудников… но, думаю, многие согласятся. Где-то нужно кровью подписываться?
— Нет, всего лишь ручкой на соглашении о нераспространении. Лаврентий Павлович, я вам больше не нужна?
— А кто будет профессоров учить твоей ядерной химии? Впрочем, сейчас можешь идти… ехать в свой атомный городок. Или лететь… но учти: я с тебя за всё спрошу!
— А я за всё отвечу, не впервой. Только я сначала все же к себе слетаю, там еще работы невпроворот. Ну, вы знаете… а к физикам я приеду когда они там соберутся и хоть как-то освоятся.
— Вера Андреевна, но если то, что вы рассказали… у нас запасы урана конечно есть, но, боюсь, они крайне невелики.
— Вам урана хватит, — и с этими словами Вера покинула кабинет Берии. Валерий Григорьевич вопросительно посмотрел на Лаврентия Павловича, а тот лишь пожал плечами:
— Насчет урана она права. У нее, если мне не изменяет память, этого урана завались. Примерно одиннадцать тысяч тонн. И, прошу обратить особое внимание, это именно её уран, её личный уран: она скупала весь доступный во всем мире последние лет… в общем, весь. А сейчас у нас и свои месторождения довольно богатые найдены, и получением чистого урана как раз профессор Новосёлова занимается. Старая Старухина подруга… Но об этом… мы очень не хотим, чтобы цены на уран взлетели до небес: она его скупать все еще продолжает. А вот зачем всё это — вы мне и расскажете. Когда сделаете то, о чем вам Вера Андреевна сейчас рассказала…
С января тридцать четвертого года в Ленинграде началось изготовление генераторов для Новосибирской ГЭС. Генераторы делались практически такие же, как и для ДнепроГЭС, только обмотки на них ставились из меди, легированной церием — и получилось в том же конструктиве мощность генераторов поднять до семидесяти мегаватт. Генераторы для Казачинской ГЭС начали делаться в Ростове, а турбины для обеих электростанций строили в Харькове. То есть начали все это там делать, а одновременно в Новосибирске ударными темпами поднимался завод, на котором предполагалось изготавливать и генераторы, и турбины. Как сказал товарищ Сталин, «раз уж все равно там придется много жилья выстроить, то и для рабочих нового завода заодно дома поставите», а сам завод строился под личным контролем со стороны товарища Кржижановского. Глеб Максимилианович осенью все же покинул пост председателя Госплана, выйдя на вполне заслуженную пенсию.
  
Но на пенсии он не бездельем занялся, а работой по чисто «энергетическим» проектам — и Новосибирская ГЭС показалась ему очень интересной. Хотя бы потому, что сейчас она должна была стать второй в стране, а страна пока что с имеющимися предприятиями не могла ее обеспечить отечественными агрегатами в те сроки, которые заложил Лаврентий Павлович. А вот в то, что за год можно выстроить завод, который эту проблему решит, было даже поверить трудно — но когда лично Берия ему объяснил, как он собирается такой трюк провернуть… Глеб Максимилианович тогда ему ответил просто:
— Вы не сможете запустить этот завод за год, даже если вы успеете его выстроить и обеспечить всеми нужными станками. Но я могу вам в этом непростом деле существенно помочь, все же опыт таких работ у меня уже есть…
И вот это опыт он и использовал. Хотя не только опыт: пользующийся серьезным уважением среди профессионалов-энергетиков, он собрал достаточно много специалистов-пенсионеров, чтобы укомплектовать и новый техникум, и целых три ПТУ, готовящих рабочих для будущего завода, а так же подобрал ядро инженерного состава строящегося предприятия. Правда, Лаврентий Павлович серьезно напрягся, когда выяснил, что Кржижановский довольно многих специалистов «вернул» в страну из-за границы, но его при очередной встрече «успокоила» Вера:
— Лаврентий Павлович, нам здесь только откровенных диверсантов опасаться нужно. Ведь в электрогенераторах нет вообще ничего секретного, они во всем мире одинаковые…
— А турбины? Эти уплотнители на поворотных лопатках из твоего полиэтилена…
— А здесь мы… вы даже должны иностранных шпионов наоборот подманивать: откуда берется этот полиэтилен, никто там не знает, а если шпион про него расскажет проклятым буржуинам, то мы его этим буржуинам и продадим очень задорого. И они ведь купят! А мы у них что-то очень нужное купим…
— Я что-то уже не помню, когда ты у буржуев что-то нужное для себя покупала. Мы же уже все нужное сами в НТК делаем!
— Когда на заводах НТК научатся делать хотя бы бананы, то можно будет и не думать, что бы нам такого буржуям подороже впарить. Но сейчас речь вообще не об этом: нам нужно запустить завод — чтобы через год две новые ГЭС обеспечить гидроагрегатами. А когда мы их обеспечим, то можно будет подумать и о постройке ГЭС на Ангаре.
— Чем больше я тебя слушаю, тем сильнее опасаюсь за советскую промышленность. Ты же вообще все электричество в стране сожрать готова!
— Ну, далеко все же не всё. А потом, когда Виталий Григорьевич сделает то, о чем я его попросила — а сделает он это, думаю, года через три, то в стране вообще все проблемы с электричеством закончатся! То есть не то, чтобы закончатся, промышленности сколько электричества не дай — все мало будет. Но в целом с ним будет куда как проще.
— Ага, как же! В Железногорске запустили новую установку на сто десять мегаватт — и что? Город по-прежнему освещается от дровяных сельских электростанций!
— Правильно, раз эти дровяные электростанции дают целых тридцать мегаватт, то не воспользоваться этим просто глупо. А с нового генератора… в конце-то концов, сейчас в производстве уже шесть таких же, у нас в стране скоро алюминия хватит даже на то, чтобы из него рамы оконные делать!