"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Это сколько же земли у нас потеряется!
— Не потеряется. К тому же Старуха сказала, что в следующем году урожаи уже неплохими будут… да, надо Нарышкиной орден Ленина вручить: у нее по итогам года получается двести тысяч тонн этого полиакрилата. А с ним поля и в самую засуху в Поволжье дали по восемнадцать центнеров и больше, а уж в нормальную погоду…
— И Старухе тоже непременно…
— Она сказала, что если лишь услышит о каком-то для себя ордене, то уйдет в монастырь, и она не шутит!
— Это почему так?
— А вот потому. Ну, слушай, постараюсь объяснить… ее точку зрения на это…
Тридцать третий год поначалу ничем особо не отметился. Стройки — строились, заводы — работали, народ… Народ был в целом полон энтузиазма, в особенности народ городской: хотя и пришлось ввести продуктовые карточки, по которым продуктов давали лишь бы с голоду не умереть, но в магазинах продукты по более высоким ценам тоже купит было не особенно сложно. Правда, это не доставляло много радости крестьянам, у которых торговля на рынках не особо успешно шла — но если не зарываться, то и крестьянин мог определенную копеечку с рынка домой принести. Впрочем, крестьянину где-нибудь на Украине или в Поволжье и нести на рынок было не особо чего…
А вот «подсобные хозяйства» на рынок поставляли кое-какие продукты. Не особо много, но такие, о каких еще несколько лет назад и мечтать не приходилось! А все «электрификация»… Просто одна «сельская» электростанция, кроме полутора мегаватт электричества, с неизбежностью производила и три с лишним мегаватта тепла. Конечно, в городах это тепло шло (зимой) на отопление домов, а вот в деревнях, где одна электростанция снабжала светом пару десятков деревень, а центральное отопление выглядело сущей бессмыслицей, его потихоньку начали использовать в более полезном для карманов крестьян деле: в теплицах. В теплицах, конечно, и освещение дополнительное требовалось, но с «лампочками Ильича» стало гораздо легче после того, как началось их массовое производство, а вот с электричеством для них… Ночами-то люди даже в деревнях обычно спят и электричества не потребляют, так зачем же электростанцию-то глушить? Ее растапливать все же довольно долго, выгоднее ее круглосуточно гонять. К тому же и лампочки тоже воздух неслабо так греют, так что растениям в теплице хорошо. Разным растениям, например огурцам или помидорам. Или кабачкам, а особенно хорошо там редискам — которые вроде и не особенно дорогие, но растут очень быстро. Конечно, всей стране продукции этих теплиц не хватит, но хоть немного людей порадовать — вполне. Ну кто раньше мог на Новый год себе свежих огурчиков купить? А вот в стране Советов это уже стало вполне возможным…
А чтобы это стало действительно возможным, пришлось очень многим людям очень немало поработать. Вот взять то же стекло: а где его взять-то? Хорошо еще, что в НТК этот вопрос остро не стоял, в составе предприятий Комитета и стекольные заводы были, причем не один. Два завода уже имелось: один — в Рязани (и там же осенью заработал собственный электроламповый завод), а еще один — аж под Новосибирском. Причем оба завода оконное стекло производили по новейшей технологии, разработанной группой выпускников МВТУ (а уж кто их надоумил заняться разработкой такой технологии — история умалчивает). Правда оба заводика объемами производства воображение не поражали, однако на нужды предприятий НТК (и подсобных хозяйств) ее вполне хватало.
А вот Комиссия ВСНХ постановила, что разработчики этой технологии, причем поголовно, должны быть отмечены орденами — и в начале января сразу девять человек в Кремле получили по «Трудовому Красному Знамени». Причем ордена им торжественно вручил лично товарищ Сталин!
Который, выполнив эту приятную (для получателей орденов) работу, пожаловался (тихо, чтобы никто не услышал) Лаврентию Павловичу:
— Ну и что нам с этой заразой делать? Если ее не наградим, эти ребята не поймут…
— А если наградим, то они не поймут еще больше. Потому что Старуха точно в монастырь уйдет.
  
— Они Старуху не поймут… слушай, это же твои люди. Ты уж как-нибудь по тихому объясни им, что мы про ее заслуги знаем, но в силу определенных обстоятельств, скажем, из-за секретности выполняемых ею работ, мы ей ордена публично вручать не можем. Пусть они, что ли, думают, что Старуха этими орденами с макушки до пят уже увешена…
— Мне тогда работать некогда будет, придется с утра и до вечера разным товарищам это, как попугаю, повторять. Тут Семашко приходил, просил ее к ордену Ленина представить за все ее лекарства. Я ему час объяснял, что Старуха это лекарство не придумала, а просто заметила, что полуфабрикат фенацетина действует так же, но вреда меньше человеку наносит. Но ему же неймется! Ладно, говорит, парацетамол, а этот порошок комбинированный, который она под маркой «Антипростудин» в производство поставила…
— Хороший, кстати, порошок, — усмехнулся Иосиф Виссарионович, — я его уже опробовал. На себе опробовал, о чем не жалею. Но мне товарищи фармацевты наши сказали, что главное в этом изобретении — пакетик из бумаги и алюминиевой фольги с полиэтиленом. И два дополнительных компонета, которые туда добавляются, кроме витамина Ц и этого… парацетамола. Про них-то раньше точно никто не знал, я у врачей специально спрашивал. То есть наверное кто-то знал…
— И я даже знаю, кто именно. Но ведь в монастыре-то она…
— А сейчас она чем занимается? Ну, кроме пороха из дров… а вот чем ее за порох наградить, я даже представить не могу. Орден Ленина — ведь и то маловато будет!
— Пусть это будет нашей самой большой проблемой. А чем она там занимается — узнаем весной. Она и сама точнее сказать не может, но вот два десятка парней их МВТУ у нее работают, спин не разгибая. А маленькую ракету, которую она показывала, они за пару месяцев сделали, так что о том, что она весной собирается показать, я даже думать боюсь.
— А ты не бойся. Нам бояться не нужно, пусть враги боятся. Пусть её враги боятся…
— Я не её боюсь, а за неё. Если враги узнают, чем она занимается… тот же Тухачевский… если он узнает, что почти все его инициативы по перевооружению армии на корню рубит маленькая девочка…
— Во-первых, он никогда не узнает, что Старуха — маленькая девочка. А во-вторых, он не узнает и то, что именно она рубит его инициативы. Живым — не узнает…
  
Глава 19
 
Насчет часов для самолетов Вера немного ошиблась, Первый часовой завод уже начал — по заказу Главного Авиационного Военного управления — производство специальных авиачасов. Просто их еще настолько мало делалось, что про них даже не все авиаконструктора знали. Однако товарищ Берия авиаконструктором не был — и про то, что весьма приличные часы в стране уже делаются, узнал очень быстро, так что изготовленный Мясищевым для него самолет иностранных комплектующих вообще не имел. В нем и кресла были отечественные, причем, как Вера и пообещала, гораздо более удобные, чем германские. Понятно, что девушка не сама лично их делала — но нарисовать картинку и описать конструкцию давно известного ей авиакресла она смогла, а все остальное как раз сделали «специально обученные люди». Одни люди изготовили механическую часть, другие — совершенно негорючую ткань для обивки этих кресел, третьи — пенорезину, сделавшую эти кресла мягкими. И результат порадовал абсолютно всех, особенно — пассажиров. Но самолет радовал не только удобными креслами, Вера озаботила нужных специалистов «проработкой интерьера самолета». Лично Вера, просто потому, что этот «интерьер» изготавливался главным образом из разнообразных пластмасс.
К «интерьеру» были добавлены и некоторые «дополнительные удобства», главным из которых (реализованном уже в первой машине) был «герметичный салон». То есть салон был не особо и герметичным, но все же неплохо держал избыточное давление. А так же температуру, так что в самолете не было нужды мерзнуть в холодную погоду и задыхаться на большой высоте — а «потолок» машины получился под семь километров. Вроде бы ничего выдающегося (с точки зрения самой Веры), но это был первый в мире самолет, обеспечивающий такой уровень комфорта! Ну а то, что пассажиров в него помещалось всего двенадцать — для нынешних времен это было практически «стандартом».