"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Вот вам… это не просто тетрадка, а справочник по материалам, из которых вы можете ваш котел выстроить. Если потребуется еще что-то… экзотическое, вы, думаю, и такое получить от наших химиков-металлистов сможете: мне они сказали, что если вопрос не касается цены, то сделать они смогут вообще что угодно… в разумных, конечно же, пределах. А вот то, что здесь в тетрадке перечислено, уже производится. В ограниченных количествах, но вам на котел должно хватить…
Перечисленного в тетрадке хватило, а теперь в топке бушевало пламя, операторы (все, как один, инженеры) внимательно следили за температурой и давлением, другие операторы — уже электрической части — напряжено ждали команды запуска турбины. А далеко, километрах в пятнадцати от Акмолинска, так же напряжено ждали электричества работники нового алюминиевого завода, первая очередь которого почти все электричество с электростанции и должна была употребить: тридцать мегаватт из тридцати двух, которые будет вырабатывать генератор. Именно первая очередь алюминиевого завода — вторая уже тоже была почти достроена, как и второй агрегат электростанции. И Леонид Константинович подумал, насколько же ему руководство НТК доверяет, если изготовление второго и даже третьего котла распорядилось начать еще до того, как был испытан и даже до того, как был достроен первый…
Когда давление и температура в котле достигли рабочих значений и была отдана команда на запуск генератора, он вдруг совершенно неожиданно для себя подумал о том, что так и не поинтересовался, что же за «особа» выбрала именно его для этой работы. Очень интересной и, как уже можно было считать, исключительно полезной. Для Советского Союза полезной… и для него, Леонида Рамзина, тоже.
Вообще-то подготовка к созданию совхозов на левом берегу Иртыша началась еще в двадцать девятом, когда несколько человек с биологического отделения физико-математического факультета разбили в десятке километров на юг от Иртыша опытную делянку, на которой исследовали «воздействие полиакрилата калия на урожаи в степной засушливой зоне». Результат получился довольно интересным, настолько интересным, что университет открыл в Павлодаре новенький «биологический филиал», куда направилось несколько молодых выпускников с целью «продолжить исследования». Лаврентия Павловича тоже «экспериментальные результаты» изрядно вдохновили, филиалу выделили довольно приличные средства — и к началу осени тридцатого года работы по освоению «бесплодной степи» развернулись уже всерьез. Настолько всерьез, что только в «первом отделе» филиала штат сотрудников превысил тысячу человек.
Впрочем, остальных сотрудников, причем даже включая уборщиц и истопников с дворниками, в филиале было чуть больше сотни, и они исследовали именно способы повышения урожаев, а вот работники первых отделов…
В Тобольске был запущен небольшой «лесопильный завод», который не просто пилил лес, а из досок и брусьев собирал комплекты для постройки небольших «засыпных каркасных домов». Очень небольших, шесть на четыре метра — зато такой домик бригада из четырех человек могла выстроить за три-четыре дня (а еще пара мужиков за это время и засыпку стен землей производила). Очень, в общем-то, примитивный домик, даже крыша застилалась всего лишь толем — но для жилья (хотя и не самого комфортного) вполне подходящий. Печки для этих домиков делались уже на небольшом заводике в Павлодаре: по сути дела, в клепанный из стального уголка каркас ставились керамические (язык не поворачивался назвать эти трехпудовые изделия кирпичами) блоки, труба к ним тоже делалась керамическая (всю это «керамику» делали на кирпичном заводе все в том же Павлодаре). Мелочи вроде колосников, дверец и заслонок, а так же варочные плиты поступали в готовом виде (в последнее время из Керчи в основном), так что поставить в голой степи дом было несложно. А рабочих для стройки нанимали… да где только не нанимали, безработица все еще доставляла правительству очень много головной боли.
  
Снабжение топливом новых поселков шло с шахт Экибастуза: уголь конечно, паршивый был и вонючий, но все же вполне себе горел, а возить уголь (или дрова) издалека было просто глупо: зимой так точно не навозишься. Пока доставка всего необходимого велась автотранспортом (но летом планировалось все эти совхозы соединить друг с другом узкоколейкой), поэтому «на первом этапе» в сотню с небольшим выстроенных за осень тридцатого года поселков предполагалось привезти всего-то тысячи полторы-две семей.
А вот с семьями — тут Вера с Лаврентием Павловичем очень серьезно поработала:
— Я уже ведь говорила вам, что мужик в своей основе жаден, глуп и ленив?
— А я уже говорил тебе, что ты у нас вообще контра?
— Да, и вы правы, только пользы от меня гораздо больше чем вреда. Я же все свои антисоветские речи исключительно перед вами толкаю, и если их рассматривать не как безнадежную попытку совратить вас с единственно верного социалистического пути, а как указания на отдельные все еще встречающиеся недостатки и предложения по устранению по мере возможности этих отдельных, но все же все еще встречающихся… Так и от мужиков, если их правильно применить, можно пользу получить — хотя способы такого получения и выглядят не совсем очевидными.
— Ну ты и зануда!
— Есть такое. А если по существу… Сейчас в деревнях массово идет раскулачивание.
— Слышал о таком, и считаю, что это совершенно правильно.
— А я тем более считаю это правильным, даже с учетом того, что жадные, глупые и ленивые мужики в кулаки записывают даже тех, кто, согласно ленинскому определению, является «крепким середняком», и за которого партия должна всячески бороться, чтобы привлечь его на свою сторону. Но так как с тупой массой бороться бесполезно и даже опасно… мы должны из потока раскулаченных вытаскивать таких середняков, и, отправляя их в качестве рабочей силы в опытные хозяйства НТК, как раз за них и бороться, показывая изо всех сил, что партия — в отличие от тупого мужичья — их ценит высоко и готова это доказать на практике. Они же на самом деле работать умеют, не гнушаются трудом с утра и до ночи в полях и лугах. Вот мы им и создадим условия такие, в которых они работать будут еще больше. Не в смысле еще и с ночи до утра, а в смысле вырастят больше урожая, скотины разной — то есть дадут стране больше хлеба и мяса.
— Хм… а как ты из толпы раскулаченных выделишь таких… середняков?
— Я — никак не выделю. Этим должны заниматься специально обученные люди, причем вами обученные. А критерий отбора должен быть простой: были у раскулаченных батраки наемные — тогда да, кулак. А если вкалывала на полях только семья, которая и обеспечила собственный достаток — ну какой же он кулак? Он — настоящий, причем советский, крестьянин. А то, что он в колхоз не побежал записываться, так это понятно: туда в основном голодранцы ленивые шли, в расчете, что за них кто-то другой вкалывать будет. А нормальный труженик всякую рвань кормить как-то не особо мечтает…
— Ну ты точно контра! А денег на наем этих специально обученных найдешь?
— А вы все еще думаете, что моего дедушку Рокфеллером звали? Но если у вас найдется надежный товарищ… где-нибудь в Болгарии, например…
— Насколько надежный?
— Ну, не знаю, достаточно надежный чтобы сдуру не убежать с сотней тысяч шведских крон, твердо зная, что через год он уже получит вдвое больше…
— Найдется, что дальше?
— Пусть этот товарищ, который, скажем, случайно найдет заначку покойного дедушки, организует заводик по выпуску небольших коммерческий автомобильчиков. Маленьких таких, которые будут возить килограммов по триста, а может и по пятьсот, разных грузов. Пусть для заводика моторы у нас покупает, колеса, рамы, все остальное — а кузова пусть сам клепает из дерьма и палок. В Болгарии же свинца добывают много?
— А причем тут свинец?
— Еще пусть покупает у нас банки карболитовые для производства аккумуляторов, а стартеры с фарами тоже мы ему продадим.
— И ты думаешь, что он сможет много таких болгарских автомобилей продать?