"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
— Товарищ Тихонов сейчас работает начальником отдела персонала в НТК, это его работа… но насчет ордена мы подумаем. А вот то, что ты всерьез сельским хозяйством…
— Я занимаюсь химией, и только химией. Но раз уж ко мне пристали со всеми этими ядохимикатами для сохранения урожаев, то пришлось немного вникнуть…
— Опять с ядами работаешь…
— Я химичу то, что нужно стране. Сейчас нужно, чтобы страна с голоду не сдохла — а раз в этом стране только лишенцы помочь в состоянии…
— Да понял я, понял… просто не знаю, как на это другие посмотрят.
— Да пусть как хотят смотрят, лишь бы драться со мной не лезли. А то я девушка нервная…
— Послушай, нервная… Старуха, я вот еще что спросить хотел. Мы у бельгийцев весь уран, что у них в Бельгии скопился, скупили. Еще во Франции пару тонн забрали, у американцев тоже тонны две, но это вообще ничто, а у бельгийцев уже две с половиной тысячи тонн забрали. Может, хватит? У меня, конечно, никто пока не спрашивает, на что я валюту трачу такими темпами — просто потому что никто не знает, что я ее на эту дрянь трачу. Но теперь они просят по восемь с половиной тысяч шведских крон за тонну этого, как его…
— Желтого кека?
— Вот-вот. Не дороговато ли?
— Снова повторю: покупайте столько, сколько они готовы продать. Если получится году так к тридцать пятому набрать двадцать тысяч тонн, то я скажу, что может быть и хуже, но пока сойдет…
— А все же рассказать мне, зачем нам этот уран, ты не хочешь?
— Не хочу. Рано еще, и не потому рано, что рано, а потому, что сегодня у нас главнейшая задача не дать стране сдохнуть с голода. Вот ее решим — и займемся ураном, а пока у нас просто времени нет этим заниматься.
— Ну, раз рано, значит рано. Но ты смотри у меня!
— Что смотреть?
— Знаешь, почему ты еще так свободно по земле ходишь? Ты же, если тебя послушать, просто контра последняя! Однако из-за тебя НТК производит автомобилей и тракторов больше, чем товарищ Орджоникидзе, и что-то мне подсказывает, то он даже с пуском тракторного завода в Харькове нас… то есть тебя фактически, не обгонит. То есть ты, зараза такая, что-то на самом деле знаешь, что другие не знают, понимаешь больше, чем все его специалисты…
— Это-то совсем нетрудно, достаточно просто школу закончить… десятилетку. Ну какие у него специалисты? Он везде родню свою руководителями поставил и друзей — а вы везде упор делаете на профессионалов. Вот НТК и побеждает его… в социалистическом соревновании, я имею в виду.
— Ну не контра ли? Вдобавок о том, что я профессионалов подбираю, похоже вообще последним в НТК узнаю… Спасибо, Старуха, вечером на чай приходи: Нино родственники прислали какой-то очень хороший, и она сегодня обещает такие хачапури напечь! Будем ждать, так что обязательно приходи…
Иосиф Виссарионович еще раз внимательно прочитал предоставленный ему список:
— Что-то не радует меня твоя бумажка…
— Можно подумать, что меня радует! Хотя да, в чем-то радует: теперь мы по крайней мере знаем, от кого нам защищаться придется.
— Неправильно рассуждаешь: не нам защищаться, а страну от кого защищать! Сам же говорил, что половину твоей промышленности лишенцы обеспечивают, а их от них ты сумел защитить.
— Честно говоря, я об этом узнал… то есть о том, что я их защитил, только недавно. Это Старуха мои указания так хитро вывернула… но да, не половину, однако изрядную часть. По крайней мере трактора и автомобили, да и электростанции эти маленькие они делают… в основном. И, что сильно радует, они сейчас и будущие кадры готовят более чем изрядно. Я тут программы обучения в ПТУ посмотрел — когда об этих ПТУ сам узнал — так выпускник ПТУ по техническим знаниям не уступит студенту курса так второго-третьего иных институтов. И, что самое главное, руками тоже работать умеет. Старуха говорит, что в этом году в Спасске автозавод этих маленьких машин легковых не меньше сорока тысяч изготовит — а ведь там на заводе и людей-то меньше двух с половиной тысяч трудится.
— Вот это-то и непонятно: как с такими силами твои заводы столько делать успевают?
— Да все понятно: завод делает только сами машины. Колеса для них в Рязани делаются, сейчас еще — специально для Спасска — в Моршанске завод заработает. Все пластмассовые детали в Бобриках на новой фабрике делают, провода и фары — на трех других заводах, отдельный завод аккумуляторы производит, стартеры — филиал Ростовского завода в Семибратово. Даже все винты и гайки на других заводах изготавливаются, так что если все вместе взять, то машины-то эти человек так тысяч тридцать делает, а то и больше. Просто точно подсчитать никак не выходит: каждый мелкий заводик детали делает для многих других, поди высчитай, сколько из его рабочих для одного завода трудится.
— Это хорошо. А вот что НТК изрядную часть очень нужной продукции не отдает в распоряжение ВСНХ…
— И не отдаст. Пока не отдаст. Я тут подсчитал… после того, как со Старухой сильно разругался, подсчитал: если мы то, что сами для народного хозяйства сделали, сами же в народном хозяйстве и использовать будем… те же, кто это делал, лучше понимают, для чего и как ее использовать… Вчера специально в Сельхозакадемию заезжал, так они согласны: так, как в опытных хозяйствах НТК на земле работают, обещает прибавку урожая более чем заметную. По крайней мере я теперь верю, что там урожай пшеницы в следующем году будет под семнадцать центнеров с гектара.
— Я даже с тобой спорить не стану, и смеяться над тобой тоже. Но ответь мне на такой вопрос: в подсобных хозяйствах такой урожай будет, а в других? Ведь если другим хозяйствам, колхозам тоже технику передать…
— А нету у нас техники для других хозяйств! У нас в опытных хозяйствах один трактор на восемьдесят гектаров полей!
— Погоди, погоди… ты же говорил, что завод в Нерехте сорок тысяч тракторов уже сделал…
— Вот именно, всего сорок тысяч.
— Это сколько же в твоих опытных хозяйствах полей-то?
— Много. Очень много. Потому что ученые из университета опыты свои проводят… с размахом проводят. И по осени уже засеяли больше трех миллионов гектаров. И с каждого из этих гектаров грозятся собрать по семнадцать центнеров! А это, как ни крути, лишних три миллиона тонн зерна. Только…
— Что еще?
— Эти миллионы тонн за границу точно не уйдут, они все в хранилища лягут.
— И там сгниют…
— Не сгниют! Старуха придумала какую-то химию страшную, мне наши сельские академики подтвердили: гадость эта убивает всех вредителей. И насекомых убивает напрочь, и мышей, если те сдуру в хранилище залезут. Но если зерно из хранилища достать и проветрить — то вся отрава за несколько часов развеется. А университетские сказали, что с этой гадостью зерно в хранилище и три года пролежать может, не испортившись вообще нисколько.
— Три миллиона тонн… это же сколько амбаров-то понадобится?
— Парни со строительного отде… то есть уже из МИСИ, так вот они разработали несколько проектов типовых хранилищ. На пять тысяч тонн, на восемь и на двенадцать. И уже их выстроили столько, что можно на хранение заложить больше семи миллионов тонн. То есть мы вообще весь урожай с опытных полей туда положить сможем и еще место останется.
— То есть ты все же всерьез к засухе…
— В том году сколько урожая потеряно? А в таких хранилищах мы бы минимум вполовину потери сократили. Так что тепло настанет — будем еще их строить на сколько цемента хватит. И вот еще что…
— Ну что замолчал-то?
— Думаю. Потому что самому что-то не очень верится. Старуха сказала, что если поля с самолетов какой-то другой ее химией опылить, то потери от вредителей втрое сократятся. Сказала, что этой гадости она наделать к началу лета успеет чтобы миллионов пять гектаров опылить, только нужно будет летчиков хороших на это дело отправить: если пыль эта мимо полей хлебных полетит, то могут окрестные пчелы пострадать… в смысле, вообще подохнуть полностью.
— Пчелы… мед — это, конечно, тоже важно… а какие она потери… то есть насколько урожаи зерна при этом вырастут?