"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— А я хотел спросить, — все же влез с вопросом Валериан Владимирович, — вы вроде сказали, что новый турбинный завод, который вы только строить собрались, уже осенью заработает. Это что, опять будет крошечный опытный заводик? Сколько и каких турбин он производить-то сможет?
— Большой это завод будет, в Калуге почему-то она его строить предложила. И людей на него набирать… довольно разумный способ тоже она выдумала. Цеха-то выстроить недолго, рабочих — да хоть в Москве — при такой безработице сколько нужно наберем на стройку, а оборудование начнет поступать уже летом и в октябре все, что нужно, уже в Калугу привезут. Кстати, там же и одну из электростанций, правда с готовым угольным котлом, разместим. И несколько «сельских», на дровах, тоже…
— Интересная у нас эта Старуха, в одиночку весь Госплан заменяет, — хмыкнул Глеб Максимилианович.
— Это не она все придумывает, она придумывает как нам деньги получить для того, что придумывают специалисты НТК. И кое-что нужное добывает, пользуясь своими связями… точнее, своим авторитетом у шведских промышленников. Причем даже не лично, а так она занимается одной своей химией. Да, кстати, раз уж про химию вспомнили. Глеб Максимилианович, вам придется всю программу теплофикации пересматривать, причем серьезно так. В МГУ коллектив преподавателей и студентов придумал новые трубы для подачи горячей воды, как раз из разных пластмасс и сделанные. В них потери тепла при перекачке от ТЭЦ до домов составят меньше одного процента, а прослужат эти трубы с гарантией не менее двадцати лет. То есть Старуха так говорит — а насчет именно химии она вроде пока ни разу не ошибалась…
Поскольку Кржижановский попросил Берию дать ему более подробную информацию по пластиковым трубам, Лаврентий Павлович на следующий день заехал в университет и попросил Веру подготовить для него «в срочном порядке» нужный Кржижановскому документ с детальным описанием характеристик предлагаемых труб. А Вера, глядя на унылую физиономию председателя НТК, поинтересовалась:
— Лаврентий Павлович, что у вас за вид такой? Вас что, заставили кило лимонов съесть без сахара?
— Да нет, с лимонами… уж лучше бы я их съел. На профессора Рамзина из МВТУ дело открыли, а он у нас сейчас главный специалист по энергетическим котлам. И по нему-то я постановление вроде выбил, но… чувствую, что не просто так его засадить в ОГПУ решили, кому-то очень не нравится, что мы так быстро промышленность и энергетику поднимать стали. А вот кто…
— А что проще-то? Отловили тех, кто постановление об аресте готовил, допросили потихоньку, затем тех, про кого он расскажет — и так по цепочке главгада и найдете.
— А как потихоньку-то? Да и люди там… ничего они даже под страхом смерти не расскажут.
— А зачем их пугать-то? Надо тихо и спокойно попросить их рассказать все, что они знают — они и расскажут. Главное — все, что они расскажут, запротоколировать — а уж кому в правительстве протоколы эти показать…
— Издеваешься, да?
— Не совсем. То есть совсем не. Я тут мельком читала, в германском журнале каком-то медицинском… В общем, немцы в гинекологии применяли для беременных женщин препарат один, чтобы тем рожать было не страшно и не так больно.
— А там беременных женщин нет!
— Я догадываюсь, но речь не о том. Немецкие врачи случайно заметили, что женщины, которым этот препарат вкололи, сразу расслабляются, не буянят, не дергаются, от боли не орут. Сидят спокойно и вообще инициативу не проявляют. Но зато отвечают на любые вопросы и вспоминают даже то, что давно уже вроде и забыли. То есть без препарата они это бы не вспомнили даже, как вы говорите, под страхом смерти, а с препаратом — вспоминают. В том числе вспоминают и мельчайшие малозначимые детали, которые когда-то случайно заметили и вообще значения им не придали — и если их расспросить, то они обо всем этом рассказывают. Сами рассказывают, точнее, точно отвечают на задаваемые вопросы. И еще одна мелкая особенность: врать люди в этом состоянии не способны в принципе, и не способны отказаться отвечать на вопросы.
  
— Это… ты не выдумываешь?
— Препарат называется скополамин, а если к нему добавить еще и мескалина… думаю, процентов пять хватит, но нужно пробовать…
— Так, а где его взять? Какие дозировки использовать?
— Скополамин, думаю, в немецких аптеках найти можно. А мескалин… это из Мексики, наркотик такой, его в магазинах точно не продают, но я его вам синтезирую если захотите.
— Уже хочу.
— Сегодня какое число? Вот девятнадцатого мая за ним и приходите. Только… во-первых, про дозировки я ничего не знаю, нужно у немецких акушеров спрашивать. Во-вторых, с мескалином он сработает гарантированно — это насчет ответов на вопросы, но есть шанс, что человек после такой смеси полностью спятит, а если слегка переборщить с дозой, то и вовсе помрет. И да, человек о том, что его о чем-то спрашивали и что он на вопросы отвечал, скорее всего забудет. А если коктейль с мескалином использовать, то почти наверняка забудет. Но все же… сначала нужно испытания препарата провести. А на ком… у кроликов-то спрашивать бесполезно: они бы, может, и рады бы были ответить, так ведь не могут…
— А тебе не кажется… а откуда ты все это знаешь?
— Я не знаю, а просто случайно запомнила то, что в журнале прочитала. А прочитала тоже, можно сказать, случайно: у меня просто… в общем, мне иногда довольно больно бывает.
— Ладно, вопрос снимается. Спасибо, а если препарат сработает… буду должен. И, мне кажется, не только я один…
«Новый, но не освоенный источник энергии» помог Лаврентию Павловичу забрать в НТК примерно полторы тысячи специалистов из числа тех, на кого местные отделы ОГПУ готовили постановления об арестах. И сразу же перед ними были поставлены не самые простые задачи, и одной из главных была задача разработки и создания двух разных по сути, но одинаковых по целям установок. Первая — это установка для парового риформинга метана, а вторая — для парациального каталитического его окисления, и на выходе обеих установок должен был получаться водород и всякие разные другие вещества (в основном — угарный газ). Ну а дальнейшие процессы были уже всем хорошо известны: водород соединяется с азотом воздуха — и получается аммиак, из которого потом делают или карбамид (добавляя сколько нужно углекислого газа), или азотную кислоту и (потенциально) аммиачную селитру. И то, и другое обещало приличную прибавку урожаев — а с продуктами в СССР было лишь «едва терпимо», так что на «прибранных» инженеров и ученых руководству ОГПУ было велено рот не разевать. Причем распоряжение это отдал лично товарищ Куйбышев, с которым, как «старые чекисты» знали, спорить было весьма чревато…
Еще товарищ Берия настоял на том, чтобы профессор Ипатьев был награжден орденом Ленина. Правда когда он с таким предложением вылез, Валериан Владимирович удивленно поинтересовался:
— А как мы его наградим-то? Он же, если я не путаю, в Германию уехал и теперь там минимум год еще лечиться от чего-то будет…
— Именно поэтому его и нужно сейчас наградить. Болезнь у него тяжелая, операция предстоит очень непростая, он сейчас, по сути, уже готовится там и умереть — но я говорил с товарищем Семашко, и, по его мнению, профессора там скорее всего вылечат, а позитивные эмоции могут в лечении очень сильно помочь. Если мы покажем Владимиру Николаевичу, что вся страна его очень ценит и уважает, то это его, безусловно, изрядно порадует — и поможет быстрее выздороветь. А его знания принесут еще Советскому Союзу огромную пользу: не зря же Ленин называл его главой советской химической промышленности…
— Ясно, кто представление подготовит? Несите представление мне, товарищ Калинин его подпишет. Но… а кто орден вручать будет? По статусу Михал Иваныч должен, но он точно в Германию не поедет.
— Я…
— Вы тоже не поедете.
— Я пошлю нашего специалиста, хотел сказать. Причем такого, которого Владимир Николаевич очень и очень уважает и будет дополнительно рад тому, что именно он вручать орден и приедет.