"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
— Понятно… но ты, наверное, стреляешь хорошо? Тут через неделю соревнования среди институтов, нам бы хоть кого на соревнования выставить — а из винтовки стрелять, да так чтобы в цель попадать, и нет никого.
— Из винтовки? Поди еще из трехлинейки?
— Ну да…
— А вы, товарищ парторг, на меня внимательно посмотрите: меня же отдачей из Мосинки вообще снесет! Если, скажем, Арисаку найдете…
— Арисаки не допускаются.
— Значит и я не допускаюсь. Еще вопросы есть?
— Вот уж действительно… старуха, причем вредная старуха. А вопрос есть, даже два. Первый — как смотришь на то, чтобы в комитете комсомола университета поработать? Ребята говорят, что ты много чего полезного уже предложить успела. И второй: в партию вступить не хочешь?
— Сначала отвечу на второй вопрос: его не мне задавать надо, а Хабаровскому ОГПУ. Но задавать его им не советую: там народ суровый, если просто матом ответят, то можете считать, что легко отделались. А на первый — не против. С одним условием: чтобы общественная работа учебе не мешала. В смысле, никаких собраний и мероприятий в учебное время, никаких командировок на разные конференции. Над чем здесь поработать нужно, я уже вижу и работать готова. Но — исключительно внутри университета.
— А… а почему исключительно внутри?
— Потому что я студентка и понимаю, что на самом деле именно студентам нужно из того, что государство пока нам дать не может но мы и сами себе помочь в состоянии. А вот о том, что творится вне стен университета, я и понятия не имею. Вне этих стен — Москва, а я с Дальнего Востока, здесь я даже улицы переходить — и то опасаюсь. Вот пообвыкну, освоюсь… годика через два можно будет о расширении сферы деятельности и подумать.
— Хм… ты там, в Хабаровске, что ли агитатором была? Складно очень говоришь, все по полочкам раскладываешь буквально в двух словах.
— Пионервожатой я была. В Хабаровске.
— Ну да, эту часть на вашем собрании я уже слышал. Ладно, кооптируем тебя в комитет университета, приходи на заседание… да не дергайся, завтра в шесть вечера. Договорились?
Глава 5
Партком МГУ на Старуху внимание обратил вовсе не из-за забавного прозвища, дело было совсем в другом. Причем «в другом», чему партийные руководители найти объяснения не могли. В двадцать шестом на физико-математический факультет поступило на обучение чуть меньше шестисот человек, из которых около двухсот на химическое отделение. Это было заметно меньше, чем в предыдущие годы — однако пятьсот рублей, требуемые в качестве годовой платы за обучение число соискателей научных знаний подкосило более чем изрядно. Однако те, у кого деньги были, являлись главным образом «представителями класса угнетателей» во первых, а во-вторых студенты «из бывших» вообще резко отрицательно относились к правящему режиму — и поэтому на две сотни первокурсников-химиков набралось всего лишь менее полусотни комсомольцев. Впрочем, это и ко всему университету относилось, численность комсомольцев среди студентов едва достигала двадцати процентов (а коммунистов, например, было еще около восьми процентов), так что с «политработой» в университете дела шли довольно неважно. То есть неважно шли пока в комитет комсомола химического отделения физико-математического факультета не избрали Старуху. А вот когда за работу в комитете принялась Старуха, ситуация стала меняться буквально на глазах. За неполных две недели численность комсомольцев в отделении (правда, только среди первокурсников) выросла втрое, да и на старших курсах число их заметно прибавилось…
На собрании, когда шло распределение обязанностей, Вера предложила как раз поручить ей агитационную работу среди «беспартийной молодежи»:
— Я эту работу уже знаю, у меня матерые уголовники в комсомол трусцой бежали записываться, а тут вообще люди культурные. А все прочие дела — мне все же время нужно, чтобы с работой ознакомиться, опять же понять кто у нас в комитете чем вообще занимается и зачем это нужно. Так что, думаю, мне именно эту работу и поручить необходимо.
— Ну давай, попробуй пока так… посмотрим, как ты с не уголовниками работать сможешь…
А в субботу после занятий Вера снова появилась в общежитии, причем с большой сумкой. Зашла в «свою» комнату — которая почти не изменилась, разве что народу в ней уже было побольше. Гораздо побольше: в воскресенье с утра студентов призывали на заготовку дров и народ как-то старался подготовиться.
— Здравствуйте, товарищи! Я, если кто не знает, Вера Синицкая, из комитета комсомола химического отделения. И, между прочим, ваша соседка по комнате, вот и Слава подтвердит.
— Подтверждаю, заходи, соседка. Что, не получилось у тебя с жильем?
— Получилось, но я не по этому вопросу. Слав, я тут пожрать кое-чего принесла, пока я говорить буду, ты подели еду с народом по-братски. А остальных я попрошу меня пять минут послушать…
— Вер, тут котлеты какие-то…
— Дальше покопайся, там еще и картошка жареная.
— А откуда мясо-то?
— Украла. Иду, гляжу — корова на дороге валяется…
— Дохлая?
— Кому нужна дохлая корова? Живая, конечно.
— А почему тогда валяется?
— Долго шла, устала, решила прилечь отдохнуть. И валяется эта корова — а вокруг никого. Так что я огляделась, корову тихонечко так в котомку положила и не спеша так, как будто ничего и не было, дальше пошла. Домой пришла, корову забила, из шкуры пальто кожаное сшила, кости волкам скормила — а мясо перемолола и котлет нажарила. Дальше рассказывать?
— А как ты корову в котомку… нет, дальше не надо. Спасибо за прокорм, а ты пришла-то зачем? Только чтобы угостить нас?
— Я же сказала: я член комитета комсомола. С физического факультета. Тут комсомольцы есть?
— Ну я комсомолец, — ответил Слава. Еще Василий, но его сейчас нет.
— Нет — и не надо. А коммунисты есть?
— Коммунистов точно нет, а что?
— Это хорошо, мне как раз некомсомольцы и некоммунисты нужны. Котлеты разобрали, картошки все себе положили? Садитесь в кружок и слушайте страшную сказку.
— А сказка твоя очень страшная? Я на предмет, может сначала все съесть чтобы во время твоего рассказа не подавиться?
— Очень страшная, страшнее даже чем я, когда в зеркало смотрюсь. Но сначала ответьте мне на такой вопрос: вы учиться-то хотите?
— А ты как думаешь? Стали бы мы в этом… то есть здесь мучиться, если бы не хотели…
— Я так и подумала. А вот теперь слушайте очень страшную сказку.
— Ну давай, рассказывай.
— Значит так: жила-была девочка, и была эта девочка ну уж очень страшная. Такая страшная, что все ее называли старухой. И вот решила эта девочка стать владычицей мира, а для начала избралась в комитет комсомола. И там, в комитете, узрела она страшную руководящую директиву. А в директиве написано «безобразие, что в университете комсомольцев только двадцать процентов, повелеваем до конца учебного года довести численность комсомольцев до восьмидесяти процентов». А директива та была вообще волшебная, и когда страшная девочка спросила у страшной директивы, а куда девать некомсомольцев, директива ответила страшным голосом: «расстреляй их всем к хренам собачьим, или просто отчисли за что-нибудь». И тут же появился в конце директивы страшный список поводов для отчисления на восьми страницах…
— Это как?
— Это сказка, и она уже закончилась. Но в каждой сказке есть мораль, и она очень проста, только вот понять ее недалеким умам непросто — так что я мораль эту расшифрую. Какой-то специально комсомольской работы для студентов в университете нет, а не особая — зато главная — это учиться хорошо, но вы и так этим занимаетесь. Взносы с ваших стипендий по гривеннику в месяц вас уж точно не разорят, а большего я с вас и требовать не вправе. Попросить — могу, но народ чаще ко мне с просьбами о помощи приходит. И я помогаю — как вам сейчас. И тем, кто захочет от меня помощь получить, например, в университете учебу продолжить, я тоже помогу — но для начала все же попрошу и мне помочь — но у вас это час времени займет аж до Нового года. А чтобы надолго вас не задерживать, сообщаю: образец заявления о приеме в комсомол я вам оставлю, характеристику каждому заявителю напишу такую, что каждого хоть сейчас орденом награждать. Рекомендацию еще и Слава подпишет, и Ваня Малков. Вы его не знаете, но это неважно, важно что я его знаю. Все мои крестники будут в моей комсомольской группе, раз в месяц-два будем собрания комсомольские проводить… такие же как сегодня.