"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Но вот СССР образца двадцать шестого года под определение американца целиком подходил идеально: в стране были фактически отменены любые документы «прошлого времени», а новых пока еще не появилось — поэтому в качестве удостоверения личности, например, принимались любые документы от трудовой книжки до справки из сельсовета, причем даже без печати. Когда в двадцать седьмом она вернулась в Советский Союз, из документов у нее было лишь «свидетельство о браке», выписанное на бланке советского торгпредства в Марселе — и ни у кого эта бумажка ни малейших подозрений не вызывала. Даже несмотря на то не вызывала, что никакого торгпредства у СССР в Марселе не было, а бланк случайно остался после попытки такое все же учредить. Еще была «справка» об утрате паспорта, правда написанная на французском языке и вообще на бланке Сорбонны: Вера Андреевна, все же закончившая химфак прославленного университета, просто обесцветила ранее написанный там перечень «прослушанных дисциплин» и лично написала на бумажке нужный текст. Но на эту бумажку лишь мельком на границе глянули…
Особым доверием пользовались «документы» отпечатанные на машинке. Машинок в Стране Советов было довольно много, а вот умеющих на них печатать было крайне мало, так что Вера Андреевна подумала, что легко устроилась бы в любую контору машинисткой и напечатала бы там себе все нужные для жизни документы — а заодно и денежку какую-нибудь заработала бы. Но — не потребовалось лишний раз напрягаться, так что и размышления у нее перенаправились в другую сторону. Например, как выжить в Москве…
Садясь в телегу шустрой крестьянки, Вера Андреевна уже знала, что из себя представляет «литер»: это был даже не билет (который особого значения не имел, да и вообще большая часть пассажиров билетами не заморачивалась, путешествуя зайцем), а предписание «любым способом обеспечить транспортировку» того, что в «литере» было указано. А знала это она потому, что станционный доктор, к которому в больницу как раз доставили еще одного выжившего в катастрофе, смог заполучить этот «литер» у начальника (и не станции, а, оказывается, всей дистанции: тот примчался лично разбираться с причинами случившегося). Так что у нее теперь была и драгоценная бумажка, и четкое указание куда на узловой станции с этой бумажкой идти.
Очень ценное оказалось указание: на станции творился буквально ад кромешный, ведь на ней застряли сразу шесть или семь поездов с пассажирами, каждый из которых всеми силами старался поехать дальше. Сил было у огромной толпы много, так что порядок наводить уже примчались не только милиционеры, но и солдаты — что, впрочем, не сильно-то и помогало. Так что возчица (тоже проинструктированная железнодорожником) на станцию и не поехала, а высадила пассажирку возле городского управления милиции. Где начальник сил правопорядка, тоже получивший указание по телеграфу, Веру Андреевну встретил, провел в свой кабинет и усадил в довольно удобное кресло:
— Так, девочка… Варвара тебя зовут, так? Ты тут подожди немного, сейчас поезд уже подготовили, ждем, пока товарища комбрига привезут — они уже час как выехали. Чаю хочешь? Ты извини, у меня больше ничего нет… зато чай хороший, настоящий: мы позавчера мешочников с воинского эшелона сняли, так военные с нами поделились по братски.
Девочка милиционера поблагодарила, а получив кружку с действительно неплохим чаем, покопалась в котомке и вытащила небольшой мешочек с сухарями:
— А вы, товарищ милиционер, не голодный? У меня сухарей много, а ехать-то совсем ничего осталось.
— Спасибо, не откажусь, а то с этой катастрофой весь день времени пожевать не было. И деньги дома оставил, а то бы хоть пряников купил.
— А далеко за пряниками бежать? У меня есть деньги… немножко.
— Трояк есть? На трояк можно и пряников купить, и даже сахар: вижу я, как ты от чая несладкого морщишься. Правда другого ничего в лавке нет, а водку ты точно пить не будешь. И с собой пряников возьмешь, все же ехать-то до Москвы почти сутки. Так, трояк вижу… Семенов! Бегом в лавку, купи пряников пару фунтов и полфунта сахару! И учти: это вот девушке этой с разбитого эшелона, так что если хоть крошку отъешь…
  
— Да пусть тоже угостится, наверняка и у него крошки во рту с утра не было, — миролюбиво заметила Вера Андреевна.
— Ну уж нет! Пряники они такие: крошку в рот сунешь — и уже не оторваться пока все не съешь. А про сахар и говорить не приходится… — и, когда милиционер Семенов скрылся в дверях, тихо добавил:
— Пряники и сахар тебе будут, ты еще маленькая, а мы давно уже не дети. Но если ты с ним сухариком поделишься…
Семенов вернулся буквально через пять минут с пряниками и бумажным кульком с колотым сахаром: лавка, оказывается, вообще располагалась в доме напротив милиции, Вера Андреевна через окно видела, как он туда забежал. И не удержалась от вопроса:
— А чего вы в долг в лавке-то себе ничего не взяли? Вас-то там наверняка все знают.
— Знать-то конечно знают, но я лично приказ отдал в долг никому ничего не отпускать. Да и дорогие они, пряники, мы уж в самом крайнем случае их берем — а больше-то в лавке и нет ничего. Еще, правда, соль есть… а пряники потому и имеются, что их никто особо не покупает. Ну ничего, зато ты перед дорогой подкрепишься, да и в поезде пожевать чего у тебя теперь будет кроме сухарей.
— А сухари… забирайте все. Мне фунт пряников за день всяко не съесть, а вам еще сколько тут сидеть-то голодными?
Спор о сухарях продолжался недолго: к милиции подъехала телега, на которой привезли раненого военного — тому, как высказался милиционер, повезло всего лишь обе ноги поломать и одну руку. После этого милиционеры (в том числе и сопровождавшие телегу) провели девочку и лежащего на носилках комбрига к поезду (без драки при этом не обошлось, но тут уже солдаты с толпой справиться помогли) и усадили в вагон. Вдвоем посадили, а в поезде, кроме паровоза и этого вагона, был еще лишь один, причем багажный. И вагон этот — как рассказал уже в дороге проводник — был вообще пустой, но он был нужен «для равновесия» и потому что «литерный поезд с одним вагоном не разрешен». А цеплять к литерному пассажирский вагон — так это просто повод для бунта среди застрявших на станции пассажиров…
Еще от словоохотливого проводника Вера Андреевна узнала, почему ей оказана «высокая честь» мчаться в столицу в вагоне первого класса литерного поезда. Правда, для нее осталось загадкой, почему девочка Наташа в таком вагоне ехала из Благовещенска — но теперь ей «снова повезло»: оказывается, в разбившемся вагоне ехали какие-то важные чины, вызванные в Москву с Дальнего Востока для новых назначений, причем ехали они «с семьями» и, очевидно, девочку приняли как раз за члена такой семьи. А теперь она мчалась в Москву. Мчалась, чтобы «обучаться в университете»…
О Московском университете двадцать шестого года Вера Андреевна тоже многое знала, и подумала, что хоть в этом ей действительно серьезно повезло: обучение, хотя и было платное, было «гарантированным для всех» — но реально без соответствующей рекомендации поступить именно в университет на обучение было делам малореальным. Но если получится, то на ближайшие годы проблем вроде бы не ожидалось. Почти никаких проблем, ведь «иногородним» там даже общежитие предоставлялось. А на предмет пропитания она вообще проблем в обозримом будущем не видела, и даже не потому, что денег у нее хватило бы на пару лет сытой жизни в столице. Ну, относительно сытой — но ро дороге она успела продумать и способы дополнительного заработка. СССР все же на самом деле был страной непуганых идиотов: именно идиотов в стране более чем хватало, а людей, владеющих какими-то знаниями, не хватало просто катастрофически, так что, кое-что соответствующим людям продемонстрировав, можно было довольно просто устроиться на весьма высокооплачиваемую работу. Ну, относительно высокооплачиваемую, но на сытую жизнь должно хватить. И не только на сытую — но сначала требовалось все же в университет зачислиться…