"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Но рассусоливать было нечего. Я решил, что необходимо добить лича и направился к месту, откуда и тянулись во все стороны плетения, прежде чем их выжгло ритуалом. Впереди меня шагал Железный, захватить которого мастер плоти не сможет, потому что плоти в механизме нет. Броня славного голема, первого моего голема в этой жизни, была погнута от ударов вурдалаков и поганищ. Машина припадала на правую ногу, с оплавленной культяпкой вместо стопы — бой был жарким. Шагая, голем опирался на меч, который уходил в землю на глубину пары ладоней.
Лич не выглядел испуганным, и атаковать меня не спешил — то ли понимал, что убегать бесполезно, то ли попросту хотел уйти красиво. Мертвец стоял, заложив руки за спину, и бесстрастно смотрел на меня белесыми глазами. Именно на меня, а не на Железного.
Я остановился в тридцати метрах от противника, чтобы он не мог дотянуться до меня своим даром. А вот голем продолжил идти вперед, и уже через его окуляры я со странным любопытством, смешанным с брезгливостью, рассматривал противника. Кожа на морде лича ссохлась, натянулась. Желтоватые крупные зубы были обнажены, мертвец будто постоянно улыбался, только вот улыбаться ему в ответ не хотелось.
— Приветствую врага, — кивнул лич, когда Железный остановился в пяти метрах от мертвеца.
— И тебе не хворать, — проскрежетал Железный, передавая мои слова.
— Несмотря на всю вражду между нами и тобой, несмотря на всю лютую ненависть, которую мы испытываем в отношении тебя, я готов дать тебе, Вилатос, шанс присоединиться к нам. Готов забыть о прошлом и всех тех препятствиях, что ты готовил для нас и допустить тебя в наши ряды, чтобы мы вместе пошли к общему будущему.
— Да я как-то к своему будущему иду, — пожал я плечами. — Знаешь, самые разнообразные машины, плюющиеся какой-нибудь плазмой, компьютеры на иллюзиях, живые машины, умеющие чувствовать и размышлять. Квадра- и геликоптеры, а может и вовсе — звездолеты на мане. Ну и так, по мелочи всякого. Для мелких трат — гора золота, которую хранишь в отдельной комнате своего особняка, построенного в толще скалы, чтобы фундамент не проседал под весом накопленных богатств.
Ну и божественность.
— Нет никакого будущего ни у человечества, ни у тебя, — взревел лич, и повел когтистой, высохшей рукой. — Оглянись! Все, что ты видишь вокруг, начиная от травы и леса, заканчивая твоими големами и жалкими людишками за стенами, пожрет Кигулар!
— Это тот самый, который за семь лет набрал войско, разбил его на многотысячные армии, которые спрятал в некрополисах? Тот Кигулар, третью армию которого я сейчас уничтожил? Или его более умный и сильный братишка, над предложением которого я, может, и подумал бы?
— Червь! — сплюнул лич. — Ты не понимаешь, какая честь тебе досталась: встать под знамена будущего хозяина этого мира!
— Да я лучше свежим воздухом подышу, чем бродить высохшим трупом и смущать вонью девчонок. Не тянет меня к подобному, прости.
Железный шагнул вперед, намереваясь ударить лича.
— Ты… сам сделал этот выбор.
Голос мертвеца изменился: налился невероятной силой, обрел тяжесть гранита, что закрывает гроб в склепе. Я едва не упал на колени: показалось, будто я стою на дне могилы, столь глубокой, что кусочек неба над головой настолько мал, что его можно закрыть ногтем большого пальца. И потусторонняя, мертвая сила вокруг меня росла, набирала плотности и веса. Похоже, против меня сам бог…
На колени я все же упал. Лишь ярость, вспыхнувшая в душе, не дала мне ни согласиться, ни потерять сознание от давления. Моя собственная аура, невероятно слабая по сравнению с давлением бога, обволакивала меня на расстоянии сантиметра от тела, колыхалась под весом потусторонней силы, но держалась.
— Прими! Мою! Силу! — громыхнул Кигулар. — Я — это весь мир! А мир — это я! Согласись служить, и я дарую тебе бесконечную мощь!
Слуге, да еще и бесконечную? Очень вряд ли. Думаю, обладателю бесконечной мощи не требовалось бы разрешение, чтобы вручить мне ее. Будь этот Кигулар действительно мощным, он бы даже не стал заморачиваться с захватом этого мира, а убил всех его обитателей щелчком пальцев.
  
Я еще в прошлом мире, размышляя над фильмами, в которых показана сделка с дьяволом, задался вопросом: а нужна ли дьяволу твоя подпись на контракте о продаже души, или же это нелепое правило придумали сами люди? Ведь если дьявол будет достаточно силен, просто заберет твою душу сам.
А потом давление пошло на убыль. Сперва я смог вдохнуть, а потом, пусть и с трудом, но встать на ноги. Выходит, кончились силы у бога. Вряд ли он перестал давить потому, что впечатлился моей стойкостью.
— И это все? — Насмешливо прохрипел я. — Да младенец бьет сильнее, чем ты…
— Прикончи меня собственноручно, — попытался лич вырвать победу из рук поражения. — Выпей мою силу, шагни на ранг бога!
Вот только, хоть меня и мутило, про опасность мастера плоти я не забыл. Да и убивать его не хотел — воскреснет же возле филактерии, падла.
Меч Железного взлетел и опустился, отрубая личу ноги. Нежить упала, рыча и ругаясь. А вот и Тенеплет подоспел к месту схватки. Голем наконец отыскал под толщей перепаханной земли кандалы и донес их до лича.
Металл проявился из тени, обхватывая запястья мертвеца. Гораздо лучше будет ограничить его силу, чем рубить засранцу верхние конечности.
— А теперь мы тебя похороним, по одному весьма славному обычаю.
Маны в накопителях големов-геомантов успело набраться совсем мало, но големов этих было много. И земля под личем начала расступаться. Мертвец проваливался все глубже, по мере того, как подошедшие големы сливали ману из накопителей.
На последних остатках энергии я поставил над могилой лича маленькую стелу. Хотел создать прочную плиту с надписью «тут закопан лич», но сил у големов оставалось совсем немного, и на такое их действие не хватило. Пришлось просто обозначить место, чтобы не потерять и не искать потом мертвеца по всему полю.
Хотелось спать: несколько суток без сна, а потом — жаркая битва изрядно меня обессилили. Бороться с желанием отдохнуть я не стал. Только отошел подальше от места сражения, чтобы не помереть от эманаций смерти, пока сплю, и не нюхать вонь мертвых тел. За пределы выжженной земли, на опушку, под своды сосен. Там, едва не падая от усталости, умылся и вытер кровь тряпкой из пространственного рюкзака, накидал на траву ветоши, лег и почти сразу отрубился.
А вечером меня разбудили. Сперва големы просигналили, что кто-то идет, а потом я проснулся и сам увидел геоманта и незнакомого мне мужчину.
— Это он, — с улыбкой сказал геомант. — Живой!
— Спасибо, — выдохнул незнакомец. — Ты нам очень помог. Не знаю, что было бы без тебя. Скорее, без тебя ничего бы и не было: померли все, и всё.
Эти слова мне понравились. Хоть они и подогревали самолюбие, почесывали ушко самооценки и кормили мое эго, слушать их было приятно.
— Да не за что, — скромно ответил я.
— Какое «не за что⁈» — отозвался геомант. — Ты спас город!
На грязном лице авантюриста сияла улыбка. Я тоже улыбнулся — после такого деяния никто особо не будет обращать внимания на парочку высушенных авантюристов. Мое слово станет гораздо весомее, чем слова отряда, с которым я путешествовал: сказал, что они хотели меня убить, значит — хотели!
Хорошо, теперь не придется выискивать и убивать авантюристов. Победителей не судят не только за действия во имя этой победы, но и за предшествующие прегрешения.
— Мы спасли! — накинул пафоса я, хотя на самом деле вовсе так не считал.
Остаток дня потратили на отдых: незнакомый мне мужчина оказался местным мэром, и пригласил всех отличившихся к себе домой, где устроил гулянку. Не успели окоченеть тела бойцов, не успели люди зарыть нежить, а мы уже принялись развлекаться, празднуя победу. Не скажу, что это было неприятно, просто как-то… странно?
И все же я позволил себе выдуть кувшин крепкого вина, которое меня ничуть не взяло по причине изрядно изменившегося тела, а потом в дом, где мы сидели, забежал взмыленный паренек, отправленный из ратуши. Между городами постоянно велись переговоры через артефакты-передатчики, и вдруг выяснилось, что я со всей своей армией срочно нужен возле Оклорда — там нападение отбили, но ожидается битва с еще одной армией мертвецов.