"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

У зомби ценятся клыки и когти, потому я сразу отрезал гоблинам уши и приступил к дальнейшей обработке. Перерубил бы ноги, но на такое у меня сил не хватит. А вот перерезать сухожилия под коленями — милое дело. Специально для этого нож на кухне дядюшки Бу затачивал.
Руки гоблинов я не трогал: для того, чтобы кисти изменились и кривые гоблинские когти превратились в оружие мертвецов, которым они живот вспороть могут, руки должны быть целыми.
На всякий случай я связал мертвецов их же поясами. Хлипкая вещь: скорее всего, зомби порвут ее за секунду. Но могут и не порвать, все же гоблин — это не человек, и тем более не орк и не тролль. Силенок у них прибавится, как и у любого зомби, но не слишком много.
Метаморфозы прошли быстро: зубы мертвецов выросли, челюсти раздались в ширину, когти превратились в оружие.
Первым зашевелился храбрый гоблин, который не побежал от опасности, а плюнул в меня дротиком. Я дождался, пока судороги прекратятся, и мертвец откроет глаза, после чего ударил копьем в глазницу, надавливая на древко всем весом.
Лучника я добил ударом в затылок. И он, и гоблин с порезом на запястье успели разорвать пояса и перевернуться, но для меня это не составило проблем — несколько ударов копьем, как дубиной, по макушке, и зомби застывают.
Когда череп последнего зомби оказался разбит, я достал острый нож. Мой подход к неприятной задаче — быстрый и спокойный. В прошлой жизни я долго не решался разделывать нежить и упускал монеты, но здесь я такой ошибки не допущу.
Подхожу к ближайшему зомби. Белые глаза мертвеца с безмолвным укором смотрят на меня. Осторожно и точно наношу небольшие разрезы вокруг рта, отбрасываю кусочки губ и щек в сторону, а потом расшатываю и выбиваю ножом гнилые клыки. Корни клыков крошатся и ломаются, но без специальных щипцов я все равно не смогу достать их аккуратнее. Согласен, мерзко. Но прибыльно.
Когда все клыки собраны, я аккуратно заматываю их в лоскут рубахи, которую гоблин снял с какого-то авантюриста. Сверток убираю в сумку.
Затем приходит время собирать когти. Процесс столь же неприглядный, сколь и необходимый. Опыт прошлой жизни учит меня делать это быстро и эффективно. Прекрасно заточенный нож режет кожу, как бумагу. Я рассекаю жилы, выворачиваю кисть и ломаю то, что еще держит ее. Повторяю это с другими зомби. Мои движения становятся все более координированными и быстрыми — тело перенимает опыт разума.
Лес тих и глух. Не слышно ни шорохов, ни криков, ни треска ветвей. А прислушиваюсь я очень внимательно, все же логово рядом. То самое логово, куда недавно кто-то собирал группу для похода, ага. Сходили.
Когда все кисти собраны, я заматываю их в остатки гоблинской рубахи и убираю в сумку. Каждый клык отойдет монет за пять, коготь — за монету. Легкие деньги. Знал бы, что справлюсь с такой скоростью и легкостью, начал бы добывать их раньше.
Только вот не стоит продавать такие вещи одному и тому же человеку. Если хотя бы заподозрят, что ты обращаешь кого-то в нежить, пусть даже сразу же ее и убиваешь, то не поздоровится. Народ в этом мире основательно пуганый мертвецами, и разбивание черепов убитым монстрам вписано во всевозможные уставы и законы, как и наказание для тех, кто этого не делает.
Когда я закончил, в лесу уже слегка потемнело. Оставаться здесь после захода солнца нет никакого желания, да и причин нет, поэтому я собираю в рюкзак оружие и снаряжение монстров и легким бегом двигаюсь к опушке. Кручу головой, прислушиваюсь и веду себя осторожно, чтобы никто не напал на меня со спины.
В город я вошел уставший после охоты и долгого пути.
У части горожан закончилась рабочая смена, потому они высыпали на улицы. Мамочки и папочки шли по тротуарам, ведя за руки детей, ходили парочками подростки. Все такие веселые, шумные и беспечные, будто и нет за стенами нежити, и не гниет под телегой труп работорговца, который посреди дня едва не заковал меня в кандалы.
Мысленно ворча на горожан, я направился в первое место из моего небольшого обходного списка — в ратушу. Отрезанные уши нужно сдать прежде, чем они начнут вонять — иначе и мне будет неудобно, и клерк может в отместку урезать выплату под надуманным предлогом.
  
Войдя в ратушу, я посторонился, пропуская богатого купца, который быстро шагал к дверям. Спереди и сзади купца шли высокие и плечистые боевые големы. Я с тоской проводил взглядом металлическую спину и вздохнул. Поскорее бы вернуть свои навыки и обзавестись собственным охранником.
Столов в приемной ратуши было девять, но меня интересовали первые три — именно там я мог сдать уши или взять эксклюзивный контракт по уничтожению тварей или добыче каких-то ресурсов, если бы я желал заработать чуть меньше, чем продав ресурсы торговцам, но помочь городу.
— У меня есть уши гоблинов, — сказал я и положил перед клерком сверток.
— Я очень счастлив, — пробормотал клерк, и завернул уши обратно. — Сейчас принесу деньги.
После ратуши я посетил зачаровательницу. Ее магазин располагался в тихом переулке, но его кристальные витрины сверкали и привлекали взгляд прохожих. Внутри встретила меня доброжелательная хозяйка, мудрая старушка. Она была специалистом в своем деле и могла оценить самые ценные предметы волшебного мира.
Поздоровавшись, я предоставил женщине свою добычу. Старушка с интересом осмотрела клыки, кисти и когти, пристально изучая каждый экземпляр.
— Тебе очень повезло, малыш. Товар очень хорошего качества, — с улыбкой сказала она. — Извлекать мог и аккуратнее, зато они свежие, и это плюс. Теперь давай поторгуемся.
Торговалась старушка, как зверь: вежливо, но настойчиво указывала на царапины и сколы клыков, я же парировал, что, скорее всего, эти клыки истолкут в порошок, а не станут делать из него какой-нибудь артефакт вроде тех, что носят гоблинские шаманы, и сколы и царапины не имеют значения.
Как бы то ни было, опыт зачаровательницы все равно победил, хотя я и смог слегка подвинуть старушку в цене.
— Приятно удивлена вашей хваткой, — призналась старушка. — Не думали заняться торговлей, молодой человек? Мне бы не помешал помощник, знающий дело.
— Спасибо, — вежливо поклонился я, — но предпочитаю охотиться с друзьями.
Монеты отправились в кошелек, а тот — поглубже в рюкзак.
Я шел по улицам и слегка улыбался. Да, это тот же Вяжск, который я помню, но я — другой, и это открывает массу возможностей. Торговля в лавке, изучение зельеварения — в прошлом я о таком старте даже мечтать не мог. Мой рюкзак после походов полон добычи, и это делает меня счастливее с каждым выходом. С каждым медячком, который опускается в кошелек, я приближаюсь к моему прежнему архетипу, с каждой тренировкой я приближаюсь к прежней силе. И в этот раз я превзойду себя самого. Главное — не забуксовать, не остановиться, потеряв прогресс. Я должен использовать все мои знания по максимуму.
Я дошел до трактира, переоделся в обычную одежду и отправился на задний двор — умываться. В холодной, нетопленой бане смыл пот, грязь. Убрал тряпочкой пару капель крови с башмака — когда только успели попасть туда?
А потом я снова отправился потеть, только теперь уже на площадку, где тренируются стражники. От трактира до стены, а потом вдоль нее, по трущобам, через доски, положенные поверх вечных луж, мимо ветхих домов и бараков с заколоченными окнами. Не будь за моей спиной копья, меня бы, наверное, попытались пощупать. А человека с оружием здесь не тронут — не того полета птицы. Кто способен справиться с воином, пусть и подростком, не будет пропивать жизнь здесь.
Наконец вышел на относительно чистую улицу. Прошел мимо лавки, где торгует весьма вкусной выпечкой тетушка Мейли, невесть что здесь забывшая, покосился на забор старой скотобойни, и вышел к площадке.
На подходе услышал громкие крики, задорный матерок и глухой стук ударов. Выходит, стражники еще здесь. Ну и ладно — посмотрю на их тренировку.
Я зашел на территорию площадки и сел на краю скамьи, где обычно отдыхали те, кто уже оттренировался свое. Сейчас на середине скамьи сидел громадный потный мужик — один из командиров уличной стражи. Плечи были шириной в две трети сажени. Мужик тяжело дышал и наблюдал за боем тех, кто на скамью еще не сел. Покосился на меня, но ничего не сказал — ко мне здесь уже привыкли: ну прихожу и прихожу, вопросов не задаю, к тренировочному голему не лезу — безобидный малый.