Корпорация Алиса

Что такое электричество?
Это совокупность явлений, возникающих в результате движения и взаимодействия положительных и отрицательных электрических зарядов тел.
Офигеть…
– Ещё немного осталось, Лисса.
Камень сверху вдруг оторвался от соседних, и в образовавшуюся прореху заглянуло незнакомое бородатое лицо. Одновременно с этим стало куда легче дышать.
– Пока ещё не шевелись. Нужно убрать те, что сбоку и снизу, потом я тебя вытащу без проблем.
 
Глава 2
 
Меня бережно вынули из завала, подхватили на руки и понесли.
А я, как только волна боли в теле, особенно в затылке, поутихла, разлепила тяжёлые веки и рассматривала окружающее меня пространство сквозь полуприкрытые ресницы со всё возрастающим интересом.
Бородач размеренно шагал по каменному тоннелю вслед за щуплым мужичком со странными несуразно-длинными руками и короткими ногами, в когтистой руке он держал факел. Но это был не совсем факел. Всё – от рукоятки аккурат до вершины сильно похоже, кроме самого навершия. Вместо огня головёшка сияла мерным светло-жёлтым светом. Не сказать, что ослепительно, на вполне ярко, чтобы видеть на несколько метров вперёд. Кончики пальцев дрогнули, мне страсть как захотелось сей предмет изучить: осмотреть, разобрать на составляющие, понять, как работает и вернуть всё на место. Возможно, сделать лучше.
– Ты как? – заметив, что я вполне себе в сознании, прогудело над головой.
Я перевела взор на незнакомца. Язык мой, родной, кое-какие гласные проглатываются (диалект?), но всё равно всё понятно.
– Терпимо.
– У тебя голова в крови, ссадина над бровью всё ещё кровоточит, – поджав губы, пробасил мужчина. – Тебе не стоило сюда ходить. И неважно, что говорят другие, ты не трусиха. Не забывай, что я за тебя отвечаю.
– А вы кто? Почему за меня отвечаете? – я видела, как впереди идущий заинтересованно повёл ухом, надо же, какие они у него длинные. Буквально.
Бородач вдруг резко остановился, вгляделся мне в лицо, сжал губы ещё сильнее, превратив их в ниточку, в глазах сверкнуло непонимание.
– Ты не помнишь меня?
– Я ничего не помню до момента, как очнулась под камнями, – негромко ответила я.
– Хогг, видать, твоя дочь крепко приложилась головой, – шедший впереди тоже остановился и подошёл поближе, с жалостью на меня глянул. А я в ступоре уставилась на него. На краткое мгновение всё отошло на задний план. Напарник Хогга слабо напоминал человека: кирпично-красная кожа на его лице висела безобразными складками, болотного оттенка глаза с чёрными вертикальными зрачками выглядели пугающе, грушевидной формы длинный нос нависал над верхней губой, из которой торчал ряд острых нижних зубов. Тощая куриная шейка неведомым образом держала явно тяжёлую голову. Всё остальное пугало непропорциональностью.
– Разберёмся, – сам себе кивнув, выдал Хогг и скомандовал: – Грой, поспешим, бабка Ерайя поможет.
И снова, но куда быстрее, наша троица двинулась сквозь тьму вперёд. Эта каменная кишка казалась бесконечной, я даже успела немного подремать несмотря на пульсирующую боль по всем телу. Сил держаться за реальность и подслушать становящегося всё более словоохотливым Гроя не смогла, а очень хотелось.
– Будь осторожнее, не урони дочь! – услышала я и очнулась.
Мы как раз шагнули из зева пещеры на плоскую площадку, которая имела довольно крутой спуск. Но не это меня шокировало, а увиденное впереди.
Это был самый настоящий подземный город, опоясанный внушительной крепостной стеной. Он раскинулся в центре невероятно огромной пещеры: бескрайние, скалистые своды уходили высоко вверх, теряясь во мраке, пронзённом тусклым светом люминесцентных кристаллов, растущих в камне. Они напоминали цветы, рассыпанные по всей пещере, их слабое мерцание создавало иллюзию звёздного неба.
Хогг, чуть притормозив и перехватив меня поудобнее, двинулся дальше – ему предстоял непростой спуск в долину. А я продолжала жадно впитывать новую информацию: часть домов сложена из грубо выделанного камня, даже на вид казавшиеся совершенно непреступными. И в основном они были трёхэтажными. Беглого взгляда на эти громоздкие творения разумных хватало, чтобы понять эти стены видели немало судеб, они словно служили символом непоколебимой воли многих поколений. Также приметила и строения из дерева – хлипкие лачужки в один, реже два этажа. Между зданиями тянулись узкие улицы, иногда их крыши соединялись мостиками. Город освещали стационарные фонари, их мягкий янтарный свет рассеивал мрак и позволял вести вполне нормальную жизнь.
  
В воздухе витал аромат редких подземных растений, которые выращивали на небольших участках прямо среди камня, плесени и ещё чем-то трудноопределимым. Всё здесь было подчинено своим законам, пока мне неведомым.
В целом царила атмосфера мрачности и безнадёги.
Интуиция кричала, что мне здесь не понравится. Верила ли я себе? Безусловно.
Тем временем под ход моих мыслей Хогг дошагал до кованых, широко распахнутых врат и беспрепятственно через них прошёл. Ни тебе охраны… А хотя… Стража была: трое мужиков бородатой и сомнительной наружности в знававшей лучшие времена гвардейской униформе, состоявшей из рубахи, поверх коей накинут кожаный нагрудник некогда благородного тёмно-алого цвета, в штанах из плотной мешковины, сапогах на завязках до середины икр. На поясе висели мечи, но я эти железки оценила как барахло и место ему на кладбище старья, такое даже на перековку отправлять стыдно; головы воинов "украшали" шлемы, больше похожие на помятые, исцарапанные котелки.
Охранники сидели сбоку от врат во вместительной сторожке. Широко распахнутая кривая дверь открывала картину, демонстрирующую леность и наплевательское отношение к своим обязанностям: один ковырялся в носу, затем рассматривал найденные в недрах сокровища с научным видом исследователя; двое других резались в карты. И никто из них не взглянул в нашу сторону.
А вообще, если есть ограда, значит, она от чего-то должна защищать, не так ли? Тогда отчего же эти стражи в ус не дуют? И почему это настолько меня заботит? Не всё ли равно?
Я перевела взгляд наверх, по бокам от ворот возвышались две дозорные башни, в них, наверное, есть ещё кто-то, кто бдит? Хогг и семенящий впереди страшный разумный, прошли дальше, углубившись в одну из боковых узких улочек, потому я осталась без ответа на свой вопрос.
Горожан с каждым пройденным метром становилось всё больше, а мои брови всё выше. Люди и нелюди. Вторых ненамного меньше первых. И расы, самые разные от гномов, до мелких гоблинов. И ещё несколько, как Грой, неясной мне принадлежности.
Мы свернули в проулок, быстро его пересекли и вышли к лачужкам, целый квартал бараков.
– Ерайя! – громко позвал Хогг, толкнув хлипкую калитку крайнего жилища.
– Чего орёшь, как оглашённый? – из-за угла кривого домика вышла женщина. Старенькая, с внушительным горбом. Тяжёлая ноша клонила её к земле так, что бедной бабушке приходилось напрягаться и поднимать голову с усилием, чтобы увидеть лицо Хогга.
– Дочь моя в беду попала. Под камнями её завалило, память отшибло, – довольно коротко описал ситуацию бородач.
– Лисску-то?
– У меня только один ребёнок, – бесстрастно заметил Хогг.
– Неси в дом, – фыркнула Ерайя.
Мой, по всей видимости, отец, согнувшись в три погибели, чтобы не удариться о притолоку, перешагнул через низкий порог и, особо не разгибаясь, прошёл вглубь одной-единственной комнаты. Уложил меня на узкую лавку, прикрытую каким-то мешком, характерно зашуршавший сухой травой. На потолке, куда ни посмотри, висели пучки разнообразнейших сухих трав, пахло необычно и даже горько. В носу засвербело и я чихнула.
– Хогг, поди прочь, мешаешь, на улице обожди, – фыркнула оказавшейся весьма шустрой бабка.
Хогг, бросив на меня сожалеющий взгляд, вышел, оставив нас наедине.
– Дай-ка, осмотрю тебя. Бедняжка, – вздохнула женщина, я терпела её не самые нежные прикосновения к своим ссадинам, не выдержала, только когда она рассматривала внушительную шишку на затылке. – Рана какая нехорошая, длинная, как ты выжила? Ох, ты ж! Диво дивное! – ахнула она, её пальцы замерли на уровне первого шейного позвонка, она зачем-то несколько раз на него нажала, сделала паузу и затем повторила.