Спасенная горцем

Ей следовало знать. Такой мужчина никогда не заинтересуется серой мышкой, книжным червем с большими глазами и кривым ртом. Такой мужчина, как и все остальные, захочет сильную, прекрасную принцессу-воина, такую, как Сюзанна.
Женщины, вне всякого сомнения, добивались его поцелуев. Ему наверняка приходится отгонять их палкой. Ее поцелуй, вне всякого сомнения, он расценил как досадную помеху, а ее принял за очередную наивную дурочку.
Ей не стоило целовать его, хотя она ни о чем не жалела.
– Я…
Нет. Она не станет извиняться.
Ханна откашлялась и показала на то место, где Нилл едва ее не изнасиловал.
– Э… спасибо. Я не знала, что он следил за мной, пока не стало слишком поздно.
Мужчина кивнул. Тишина становилась все напряженнее.
– Я Ханна Даунрей, – представилась она, протягивая руку. Он молча смотрел на нее. – А вы…
Ханна, затаив дыхание, ждала ответа, умирая от желания услышать его имя. Стыд и смущение все еще сжигали ее, а при мысли о том, что она никогда не сумеет привлечь мужчину, подобного ему, в груди разгорались обида и досада.
Ей станет легче, если он назовет свое имя. По крайней мере, все последующие годы ее жизни ей будет кого вспоминать. А она запомнит его навсегда.
Его кадык скользнул вверх по его горлу, а затем пополз вниз. Губы раскрылись. Ханна уставилась на них, изо всех сил пытаясь не думать о том, как хочется наброситься на него и снова поцеловать. Но сдерживаться было трудно. Что-то в нем затрагивало ее душу, наполняло незнакомым голодом – его запах, аура, тепло…
Но он не назвал себя. Пожалел даже столь малой крохи внимания. Молча поклонился, развернулся и ушел.
Ханна сверлила взглядом его удалявшуюся фигуру. Бушующий водоворот эмоций не давал ей покоя. И лишь немногие из них были приятными. Было ли это тем, чем казалось? Полным и бесповоротным отказом от нее? Как грубо!
Каким бы постыдным, ужасным и восхитительным ни было все это странное приключение, по какой-то причине возмущение и ярость подавили все остальные чувства Ханны. Теперь ею двигала только злость. Хотя этот мужчина физически само совершенство, сам соблазн, больше она не желала его видеть. Никогда. Кем бы он ни был.
 
Глава 2
 
Александр Лохланнах, лэрд и барон Даннет направлялся к шатру. Его руки были сжаты в кулаки. Ханна. Ее зовут Ханна. И прикосновения ее губ, ее языка были чем-то невероятно прекрасным.
При мысли о ней что-то эфемерное и влекущее шевельнулось в груди.
Он заметил ее случайно, когда готовился метнуть бревно. И понял, что она наблюдала за ним с явным интересом. Мало того, он ощущал ее взгляд, как наступление лесного пожара. Как укол вожделения.
Она сумела поразить его с первого взгляда. Потому что смеялась, откинув голову, и глаза ее блестели. Волосы струились по спине рекой черного шелка. Она была совсем миниатюрной, с аппетитной фигурой и алебастровой кожей. Большие карие глаза придавали ей вид беззащитного испуганного олененка. Но он знал, что это не так. В ней чувствовалась сила. Стальной стержень. Упрямо вскинутый подбородок не оставлял в этом сомнений.
Да, он мгновенно захотел ее. И подчинился внезапно вспыхнувшему желанию последовать за ней, когда она направилась по узкой тропинке.
Александр пришел в ярость, когда увидел ее пригвожденной к земле этим жалким червем, Ниллом Левисоном Гауэром.
Ниллу повезло, что он все еще оставался мужчиной, а не евнухом. Единственное, что остановило руку Александра – мысль о том, что он, покалечив сына маркиза, скорее всего, развяжет войну между кланами. Отношения Александра со Стаффордом можно было назвать в лучшем случае неустойчивыми, так что не слишком мудро провоцировать человека, настолько близкого к принцу-регенту. Но он все же подумывал расправиться с Ниллом. Ради Ханны.
Когда она назвала ему свое имя, он едва не рассмеялся. Совершенно неуместная веселость, смешанная с глубочайшим облегчением. Она оказалась дочерью его друга, Магнуса Даунрея, лэрда Рея, той самой, которую Магнус настойчиво предлагал Александру в жены. Ему хотелось хорошенько пнуть себя за то, что не принял приглашение Магнуса посетить Кайрен Рей, где он мог бы познакомиться с Ханной. Почему он воспротивился?
 
Кроме поразительной красоты лица и форм, от которых слюнки текли, она была обладательницей богатого приданого и плодородных земель – предмета зависти любого мужчины.
Ладно. Он знал, почему противился. Любая девушка, у которой есть хотя бы частица здравого смысла, с отвращением отвернется от его изуродованного лица и сбежит в холмы.
Но она не сбежала в холмы. Она поцеловала его. Поцеловала его! И черт возьми, ему следовало бы поцеловать ее в ответ.
Дьявол! Ему следовало назвать свое имя!
Но когда Александр смотрел в ее завораживающие янтарные глаза, его окончательно оставил разум, горло перехватило, и душу обожгла знакомая паника. Он ненавидел свое проклятье. Всегда ненавидел, но никогда так, как сейчас.
Александр не обладал смазливой физиономией или серебряным языком, как у его брата Эндрю. И в отличие от ран других мужчин, раны Александра было не так легко скрыть. Они ежедневно терзали его. Каждый раз, когда он смотрел в зеркало. Каждый раз, когда открывал рот. Поэтому он очень старался делать это как можно реже.
Зато его брат без труда соблазнял дам вкрадчивым шепотом. И очень охотно называл свое имя. Хотя Александр усердно трудился над тем, чтобы одолеть свои проблемы, они то и дело снова давали о себе знать. И тогда каждое слово, каждый слог были пыткой. Но он боролся, боролся, как мог, чтобы произносить слова четко и ясно.
Он решил, что когда встретит ее в следующий раз, он будет подготовлен лучше.
Ханна.
Да, он был сражен с первого взгляда и заинтересовался, когда она назвала свое имя, когда он все мгновенно сопоставил и понял, что это за ней дают богатое приданое. Но стоило их губам соприкоснуться, Александр осознал, что она предназначена ему. И это открытие было для него, словно удар кулака в живот.
Теперь, после того как он держал Ханну в объятиях, ощущал вкус ее губ, он ее захотел. С неукротимой страстью.
Какой стыд, что он не поцеловал ее в ответ! Он мог бы продемонстрировать ей поступками то, что оказалось так трудно высказать. Но он получит ее. Получит любой ценой.
Преисполнившись твердой решимости, Александр начал проталкиваться сквозь толпу в поисках Магнуса. Теперь, когда все стало ясно, нет причин для проволочек. Кроме того, у Ханны много поклонников, и он потеряет ее, если кто-то его опередит.
Но пришлось замедлить шаг, когда кто-то громогласно его окликнул. Александр едва сдержался, чтобы не поморщиться. Проклятье! Олриг! Последний, кого он хотел сейчас видеть! Олриг был лэрдом земель к востоку от Даннета, и все эти годы между ними было больше конфликтов, чем мог вспомнить Александр, в основном потому, что Олриг был ослом, стремившимся всеми способами пополнить свой кошелек. Он считал набеги игрой, правом шотландских лэрдов и не брезговал посылать людей через границу: воровать скот, грабить дома и устраивать беспорядки. Кроме того, Олриг напоминал ему человека, которого он презирал. Александр старался не позволить предубеждению взять верх, но это было трудно, когда Олриг вел себя подобно Дермиду.
Александр решил сделать вид, будто ничего не слышит, и быстро зашагал в противоположном направлении. Но Александр неплохо изучил Олрига и знал, что тот погонится за ним до края земли, особенно если ему что-то нужно. Поэтому не лучше ли поскорее с этим покончить?
Александр со вздохом повернулся и какое-то время наблюдал, как Олриг спешит к нему. Это было довольно забавное зрелище. Вряд ли Олрига можно было назвать ловким. Вот и сейчас он раскраснелся и задыхается. Очевидно, для такой спешки есть важная причина.
Александр не знал тощего человечка, идущего рядом с Олригом, но здесь было много людей, с которыми он не был знаком.
– А, Даннет! Вот ты где, – пропыхтел Олриг.