За день до будущего (СИ)

Баки со странной улыбкой обхватил его ладони и сжал их в своих.
- Ты просто очень устал. Может, у тебя частичная потеря памяти? Завтра покажем тебя специалистам, а сегодня - пойдем, я уложу тебя в кровать.
- Не уходи.
- Ни за что. Обещаю.
- Будь со мной, ладно? Не отпускай. Я… я боюсь проснуться. Единственное, чего я боюсь – проснуться.
Баки помог ему подняться, довел до кровати, стащил с него халат и уложил в постель. Стив держал его за руку, понимая, что не уснет.
- Ты мой? Скажи, что мы вместе. Что я не струсил тогда. Баки, я не могу без тебя, не могу совсем. У меня ничего не выходит в этой чертовой жизни.
Баки устроился рядом и обнял его поверх одеяла.
- Я твой. Ты самый смелый придурок, которого я знаю, тебе не надо без меня, потому что я никуда не денусь, даже не надейся. И говорить я больше ничего не буду, я тебе покажу.
Он быстро вывернулся из одежды и скользнул под одеяло: сильный, горячий. Прижался всем телом, огладил руками живот, и Стив послал все к черту. Отпустил себя, позволил странному безумию завладеть собой.
Он выцеловывал на шее Баки странные узоры, захватывал руками, сколько мог, и любил, любил его так отчаянно, что не мог удержать в себе всего того, что никогда бы не сказал живому, настоящему Баки.
Он изливал на него все свои страхи, всю ту застоявшуюся, многолетнюю, терпкую нежность, горькую, безнадежную любовь и боль разлуки.
Баки целовал его, пил с его губ горечь слов и позволял. Он все ему позволял. Нетерпеливо соединиться, чтобы замереть от осознания: Баки любит его. Жадно, медленно двигаться навстречу, вдыхать свой запах.
Баки отвечал на каждое движение, податливо гнулся, принимая в себя, тихо стонал, прикрыв глаза, обнимал за плечи. Стив целовал колкие пики его ресниц, собирал губами жар его шеи и щек, брал так нежно и бережно, будто боялся навредить.
- Господи, спасибо тебе, спасибо… - шептал он Баки в шею, и тот, зажмурившись, будто от боли, крепче обнимал его ногами, сжимая в себе. – Мой Баки. Мой, Господи, за что? Я никогда не смогу заслужить тебя. Я тебя потерял. Я…
Баки находил его губы своими, заставляя ненадолго замолчать, но Стив просто не мог больше держать боль в себе: она проливалась горькими словами, будто в душе вскрыли тайник. Немыслимо, невозможно было остановиться, и Баки, его идеальный, выдуманный, бредовый Баки, казалось, это понимал.
Стив, обезумев, забыл об усталости и боли, забыл об остальном мире и ждущей его пустоте. Он брал Баки снова и снова, зная, что это не будет длиться вечно. Что утром тот исчезнет вместе с туманом в голове, и на смену ему придет привычная полынная тишина.
Когда Баки перевернул его на живот, Стив только с готовностью приподнял ягодицы в немом приглашении.
- Вижу, тебе это сегодня нужно, как никогда, - прошептал Баки и коснулся его там, внизу. – Я все сделаю, ладно? Расслабься, Стив, Господи, ты… просто знай: я здесь. Я твой. Мы вместе, и это не изменится ни утром, ни следующей ночью… вообще никогда.
- Хочу тебя, Бак, - отозвался Стив. – Хочу тебя.
Баки накрыл его собой, прихватил зубами сзади за шею и медленно, уверенно скользнул на всю длину.
Больно не было. Будто тело было создано для этого: принимать, отдаваться, растворяться в другом человеке. И это было совсем по-другому: острее, жестче, точно так, как было нужно, чтобы до конца ощутить свою принадлежность. Свое место. Чтобы дать Баки заклеймить себя, окончательно признать его права.
Тугой, ослепительный жар накрыл его с головой, выпил досуха. Перевернул мир вверх дном, и тот сыпался на него яркими блестками, складываясь в цветные узоры, как в калейдоскопе. И Стив нырнул в него с головой, в этот чудный, чувственный мир, завернулся в него, как в плед, и провалился в самый счастливый и крепкий сон.
***
Просыпаться было приятно: под одеялом было непривычно тепло, ноздри щекотал запах жареного бекона и свежесваренного кофе со специями, а в окно било солнце, давая понять, что пробежка благополучно проспана.
Стив несколько мгновений лежал с закрытыми глазами, ощущая всем телом ни с чем не сравнимую негу и сытую, ленивую удовлетворенность. Сзади прижимался кто-то горячий, ребра уже не болели, хоть поперек них и лежала чья-то тяжелая рука.
 
С кухни послышался звон посуды и немелодичное мурлыканье – Баки, похоже, готовил завтрак.
Если Баки на кухне, то кто так откровенно прижимается к Стиву сзади? Чья рука так по-хозяйски обнимает его?
Внутри неприятно похолодело, сонливость и ленивую удовлетворенность как рукой сняло. Осторожно, стараясь не делать резких движений, Стив откинул одеяло. Рука была явно мужской, смуглой, перевитой выпуклыми венами и хорошо проработанными мышцами. И принадлежала она не Баки.
Человек сзади сонно выдохнул, прижался плотнее и весьма недвусмысленно уперся членом Стиву прямо в… ну, скажем, в поясницу. Это нервировало. Стив только-только смирился с тем, как удачно сошел с ума, и вдруг – это. Рай постепенно, медленно проворачивался вокруг своей оси и превращался в… ну, не в ад, конечно. Но в какое-то уж совсем сюрреалистичное место.
Место, где за его спиной низко и хрипло протянули:
- М… мой любимый утренний вид, - и ловко обхватили член ладонью.
Стив бы вскрикнул, если бы не лишился голоса. И вывернулся бы, если бы его не парализовало от нереальности всего происходящего: он в постели с…
Все-таки скинув наглую руку, он откатился на другой конец огромной кровати (разве у него была такая огромная кровать?), прихватив с собой одеяло, и уставился на совершенно голого, сонного и встрепанного… Брока Рамлоу. Тот лежал на животе, бесстыдно выставив на обозрение поджарую задницу, и лениво рассматривал его одним едва приоткрытым глазом. С таким видом, будто имел полное право находиться здесь, в его, Стива, кровати.
- Рам… Бро… кхм. Что ты здесь делаешь? – спросил Стив, прикрывая одеялом стратегически важные места.
- Удалось свернуться раньше. Разъебашили там все к хуям и прилетели, - Рамлоу лениво потянулся всем телом (шикарным, отлично проработанным, загорелым телом), сладко зевнул и перевернулся на бок, подперев голову рукой. – Ты не рад что ли, не пойму?
Стив пялился на его эрегированный член и не находил в голове ни единой дельной мысли. Очень хотелось позвать Баки. Хотелось потребовать объяснений или, на худой конец, побиться головой о что-нибудь твердое: вдруг Мироздание верно поймет его и вернет все, как было? Ночь, податливую нежность Баки и частящее от счастья сердце.
- Иди сюда, - Рамлоу похлопал по простыне рядом с собой. – Я пять дней провел в пустыне, будь человеком.
- Рамлоу, - начал Стив, но тот только дернул уголком рта и хищно, неприятно оскалился.
- Не на плацу, - резонно заметил он и подло дернул одеяло, оказываясь сверху.
Стив еще успел подумать, что не стоит недооценивать профессионалов, когда вдруг оказался на спине, а его член – в жарком, горячем рту. Члену, похоже, было без разницы, что сам Стив точно был против такого поворота событий.
- Баки, - позвал Стив, чувствуя себя как в совершенно абсурдном арт-хаусном кино. – Бак!
- Иду! - отозвался тот из кухни. - Без меня не начинайте.
Стив попытался вывернуться, но Рамлоу держал крепко и сосал с таким упоением и жадностью, что в голове становилось пусто. Хлопнула дверь в спальню, и появился Баки, нагруженный едой.
- Стив, тебе, вижу, лучше, - усмехнулся он. – Остынет… командир, погоди.
Рамлоу с пошлым звуком выпустил член Стива изо рта и белозубо оскалился. Потом медленно, глядя в глаза, облизал его по всей длине и откатился на подушки, позволяя Баки установить раскладной столик.
Стив выдохнул, моргнул и увидел, как Рамлоу длинно, со вкусом целует Баки, как запускает руки в его волосы и как потом подхватывает под задницу, проводит губами над поясом штанов.
- Завтрак, - напомнил Баки, перелез через хлопнувшего его по бедру Рамлоу и устроился посередине. – Доброе утро, мой капитан, - улыбнулся он и потянулся за поцелуем. Стив ответил, чувствуя чужой вкус на его губах.