Граф Рысев 7 (СИ)

Рысь повозмущалась для вида и дала себя утащить. Значит, ей не столько я был интересен, сколько макр. Похоже, это будет её идефикс. Фыра не успокоится, пока не утащит кристалл и не сожрёт его. Вот только это вряд ли. У меня что-то непонятное с даром происходит, а ведь я его только в руке подержал. А во что у меня превратится рысь, если его схомячит? Как-то не хочется мне рисковать и проводить сомнительные эксперименты. Ни к чему это.
Когда мы остались с Машей наедине, я посмотрел на неё и попросил.
— Рассказывай. Всё, что произошло с того момента, как я поехал к пещере, а ты рванула на позицию.
Пока Маша рассказывала, у меня ещё пару раз случился всплеск дара. А когда я попытался затушить огонь на полу, отозвав дар, то чуть не устроил полноценный пожар, потому что просто не мог манипулировать настолько большим потоком.
— Больше даже не пробуй применять магию, — поднял руки срочно вызванный Мамбов, который единственный из всех владел даром земли и мог противостоять моей практически неуправляемой стихии. — Как только каналы сбалансируются и придут в норму, Архаров придумает, как с тобой поступить, а пока на время забудь, что ты одарённый.
— Проще сказать, чем сделать, — я провёл рукой по влажным волосам. Несмотря на камень, зажатый в руке, чувство жара нарастало, и я ничего не мог с этим поделать.
— Женя, это не шутки. Сконцентрируйся и постарайся больше вот так, — он указал на пол, который уже точно надо будет менять, потому что этот весь в подпалинах, — не делать. — Закончил Мамбов. — И вообще, дайте уже кто-нибудь Женьке валерьянки. Он же кот, налакается и отключится на время, а мы вздохнём с облегчением на какое-то время.
— Олег, боюсь, тебе придётся несколько дней здесь пожить, — сказал я, пристально глядя на него, проигнорировав его выпад насчёт валерьянки.
— Да, я понимаю. — Он покачал головой. — Я Вике предложение сделал. — Сказал он внезапно.
— Ух ты, а я всё думал, когда ты решишься, — и я впервые с того момента, как очнулся, улыбнулся. — Поздравляю. И когда это знаменательное событие произошло?
— Когда точки в пещере начались, и Вика едва не выпала из пещеры, — выпалил Мамбов, и у него слегка покраснели скулы.
— Что? — улыбка очень быстро сошла с моего лица, а Маша удивлённо ойкнула. Похоже, столь экстремальное предложение прошло мимо неё. — Вот ты сейчас переплюнул вообще всех, Олег. Но, что поделать, ты тоже художник. Видимо, в тот момент ты решил, что это будет прекрасно, и вообще, ты именно так видишь своё предложение.
— Да уж, а я всё пытался подобрать слова, чтобы описать свой порыв, — Мамбов провёл рукой по волосам и рассмеялся. — Мне надо говорить, что ты мой свидетель? — Он посмотрел на меня и добавил. — Но только в том случае, если к моменту моей свадьбы ты будешь себя полностью контролировать. Потому что будет очень печально, если свидетель так расчувствуется, что спалит к чёртовой бабушке всех наших немногочисленных гостей.
— Да, это было бы печально. — Я криво усмехнулся.
— Я прикажу приготовить тебе спальню, — Маша потёрла виски.
— Хорошо, а пока я езжу за вещами, будь добр, не пытайся устроить пожар. — Сказал Мамбов, выходя за дверь вместе с Машей.
— Так и скажи, что ты боишься остаться на улице, — проворчал я, ложась и закрывая глаза. — Если я спалю этот дом, то мы все переедем в тот, в котором вы с Викой обустраиваетесь, и тебе придётся подыскивать себе другое жильё.
Пока Маша искала спальню, учитывая, что у нас не слишком большой дом и кроме всего прочего мой дед пока не планирует уезжать, мне удалось задремать. Проснулся я от страшного голода. Попросил принести поесть и дважды просил добавки. Маша переполошилась и позвала целителя. Тот прибыл на редкость быстро. Осмотрев меня, он принялся задумчиво крутить в руках какой-то измерительный прибор.
— Что со мной? — наконец спросил я, возвращая целителя на землю из его мечтаний.
— У вас продолжает увеличиваться резерв, — произнёс задумчиво целитель. — И, вероятнее всего, в итоге будет повышен уровень дара. И я, если честно, не совсем понимаю, почему так происходит. Обычно макр отдаёт энергию сразу, и она сразу усваивается. В вашем же случае получается, что макр отдал энергию, но она где-то сконцентрировалась и теперь понемногу распространяется по телу, изменяя параллельно размер резерва. Так что я не знаю, когда закончится это распределение. Одно могу сказать, оно спасло вам жизнь. Вы, Евгений Фёдорович, не смогли бы выдержать, если энергия обрушилась на вас вся без остатка.
 
— Вот как, — я невольно коснулся щеки, на которой всё ещё сохранялась невидимая татуировка. Я ведь чувствую её, чувствую, как никогда раньше. Каждый завиток, каждая чёрточка словно налилась огнём и горела, не переставая. Надо же. Похоже, что эта дрянь меня чуть не убила, а последний раз через макр, но перед этим спасла, оставив такой вот странный аккумулятор, сейчас понемногу накачивающий меня энергией.
— Да, тот макр пускай будет при вас. Всё-таки Аристарх Григорьевич прав, он каким-то образом вас стабилизирует. И ещё, Евгений Фёдорович, вам нужно больше есть, пока ваше состояние не стабилизируется. Больше, увы, я ничем вам помочь не могу. — И он ушёл, оставив меня наедине с моими проблемами.
Ночью я во сне притянул к себе сонную Машу и… чуть не спалил спальню. Заспанный и взъерошенный Мамбов прибежал в одних пижамных штанах, потушил пожар и обложил меня матом.
Остаток ночи я не спал. Как оказалось, чем больше увеличивался мой резерв, тем более непредсказуемым становился дар. Я не то что не пытался его применять, я дышать старался через раз. А утром пришёл Медведев. Дмитрию Фёдоровичу уже донесли, что я очухался и он прибыл меня навестить и задать кое-какие вопросы.
— Как у тебя дела, Женя? — спросил он, садясь на массивный стул в кабинете.
— Не очень, — я сидел очень прямо и старался не делать резких движений, чтобы не спровоцировать возгорание.
— Мне сказали о твоих проблемах, — Медведев посмотрел сочувственно. — Тогда я задам всего один вопрос и сразу уйду. В пещере или в коридоре, по которому вы с Куницыным совершили своё путешествие, ты не находил нечто, напоминающее тайник?
— Нет, — я покачал головой. — Возможно, просто не обратил внимание. Меня в тот момент занимал маг. Я старался взять его живым, чтобы некромантам было меньше работы.
— Я передам нашим сотрудникам, что ты так печёшься об их самочувствии. — Медведев неопределённо хмыкнул. — Этот кусок дерьма поведал некроманту, ведущему допрос, что все его ценности, а самое главное какие-то важные бумаги спрятаны где-то в тайнике. Обыск его дома подтвердил эту информацию, потому что мы не нашли там ничего.
— Так съездите и перетрясите пещеру, — я пожал плечами.
— Я бы давно это сделал, — Медведев задумчиво провёл рукой по подбородку. — Вот только никто из моих людей не видел пещеры до её частичного разрушения. Вероника говорит, что фон ещё может быть нестабилен. Увидеть какие-то непонятные отличия мы не сможем, а все методы выявления тайников могут привести к уничтожению содержимого. Женя, мне плевать на ценности, меня интересуют бумаги.
— И? Чего вы от меня хотите? Чтобы я обследовал пещеру? — Я почувствовал, как по щеке пробежал огонёк.
— Об этом рано говорить, — вздохнул Медведев. — Но, когда ты восстановишься, мы вернёмся к этой теме.
Я криво улыбнулся и почувствовал, что не могу сдержать огненный всплеск. Стул под Медведевым вспыхнул, и Дмитрий Фёдорович очень резво с него вскочил.
— Игнат! — заорал я, сжимая пальцами край стула, на котором сидел. — Мамбова сюда, быстро!
Вместе с Олегом в кабинет ворвался и мой дед. Он молча смотрел, как глухо матерящийся Мамбов тушит стул, а потом повернулся ко мне.
— Женя, мне очень жаль, но дома ты пока оставаться не можешь. Игнат, собирайся, будешь сопровождать Евгения за периметр. Там он максимум что подожжёт, это степь. Как только Лебедев прибудет, я пришлю его к тебе. Этот дом вполне симпатичный, и к тому времени, как ты вернёшься, здесь закончат ремонт и уберут все следы твоего недомогания.