Ради милости короля
– Рад тебя видеть, – произнес он. – Я по вас соскучился. Ты уже ездишь как настоящий рыцарь. Должно быть, усердно тренировался.
Гуго выпятил грудь и просиял:
– А где мать и сестры?
– В повозке. Мама плохо себя чувствовала, но ей уже легче. Она заболела, когда услышала о смерти короля.
Роджер принял это к сведению, подняв бровь, но ничего не сказал. Смерть Генриха не стала для него неожиданностью, поскольку в Вестминстер просочились слухи, что король болен сильнее обычного. Сам он был рад освобождению. Наконец-то можно смести прошлое, словно старую солому в помойную яму, и начать все с чистого листа. Он подошел к повозке как раз в тот момент, когда слуга помогал Иде выйти. Роджер занял место слуги, схватил жену за руку и вгляделся в ее лицо. Она была бледной и изнуренной, но в брошенном на него взгляде сквозила радость, и она пылко ответила на поцелуй.
– Гуго говорит, вы болели, – заметил он.
– Тошнота и жар в течение ночи и дня, – кивнула Ида. – Маргарита переболела тем же самым в пути, но ей уже лучше.
Из повозки высыпали остальные домочадцы, а затем служанки Иды. Роджер перецеловал дочерей и с удивлением отметил, как вырос младенец с момента воцерковления Иды.
– Вы получили новость? – Он повел ее к дому.
Слуги суетились вокруг, разгружая повозку пока конюхи ухаживали за лошадьми. Гуго подобрал щепку и затеял веселую игру с отцовскими собаками. Мари вприпрыжку побежала к нему а малыша и Маргариту забрали няньки, чтобы уложить.
– Да, – ответила Ида. – Я молюсь за душу короля. Велела устраивать бдения и читать заупокойные службы.
Роджер отметил, что жена ответила поспешно и задыхаясь. Возможно, она боролась с подступающими слезами, а может, просто еще не оправилась от болезни и общего волнения по приезде.
– Я тоже заказал молебны, – кивнул он. – Необходимо отдать дань уважения и соблюсти все приличия.
И тогда все будет улажено и забыто.
Ида не ответила, но опустила глаза и прислонилась к мужу, словно в поисках поддержки.
Он отвел ее в верхнюю комнату, где его камергер накрыл стол. Роджер решил не говорить жене, что Генрих умер в одиночестве и слуги вынесли из его комнаты занавеси и мебель, посмели украсть даже постельное белье, оставив обнаженное, изуродованное смертью тело короля у всех на виду. Роджер знал, насколько уязвима жена для подобных картин, с ее мягким сердцем и общим с Генрихом прошлым. Он не питал особой любви к королю, но пришел в ужас, узнав, что случилось. Вместо этого он рассказал, что домашние рыцари похоронили Генриха в Фонтевро со всеми надлежащими церемониями и что Ричард присутствовал при его погребении.
– Ричард прибудет в Англию не раньше августа, и он по-прежнему намерен отправиться в Крестовый поход, – сообщил Роджер, сидя на скамье. – Однако отдал приказ выпустить королеву из-под домашнего ареста, и я не сомневаюсь, что Алиенора немедленно примется помогать ему в правлении. Вчера я видел копию приказа.
– Он… он сказал что-нибудь о том, что станет с… с Уильямом?
Роджер знал, что это волнует Иду больше всего. Сколько бы он ни давал ей, в том числе других сыновей и дочерей, она по-прежнему тряслась над тем единственным, которого не могла получить.
– Сомневаюсь, что сей вопрос занимает его в первую очередь, – ответил он, – но у них общий отец, и Ричард умеет ценить кровные узы, которые достаточно тесны, но не представляют угрозы. Жизнь подобных иждивенцев изменится мало. Когда Ричард вернется в Англию, я выясню его намерения.
Благодарность в ее глазах раздражала и одновременно пробуждала чувство вины. Роджер пообещал. Как еще она могла отреагировать?
– Все, что мне нужно, – знать, что о нем позаботятся. – Ее голос слегка дрожал.
– Я не сомневаюсь, что о нем позаботятся, – подвел он черту и сменил тему: – У меня не только печальные новости, но и хорошие. Мы приглашены на свадьбу… если вы хорошо себя чувствуете.
Ида вскинула голову:
– На свадьбу? – Радость в ее голосе была наигранной, но она хотя бы старалась.
– Похоже, вам не придется съедать свое вышивание, – сухо пошутил он. – Завтра Уильям Маршал женится на Изабелле де Клер в соборе Святого Павла.
Искренняя теплая улыбка перевесила печаль в ее глазах.
– Я посетила бы эту свадьбу, даже если бы меня пришлось нести на носилках. – Ида торжествующе взглянула на него. – Я же вам говорила!
– Несомненно, любовь моя.
– Полагаю, он снова одолжил лошадей, – лукаво заметила она.
– Естественно! – усмехнулся Роджер. – На самом деле я купил лошадь для леди Изабеллы в качестве свадебного подарка. Так что ему не пришлось обыскивать Смитфилд – одним делом меньше. Кроме того, Уильяму нужны писцы и управляющие, поэтому я навожу для него справки в Вестминстере.
– Разумеется, желание осмотреть скотный рынок в поисках приличных животных или наводнить его дом людьми, которые будут благодарны не только ему, но и вам, здесь ни при чем.
Роджер мысленно признал, что жена обладает весьма острым умом, и улыбнулся.
– Это преимущество, – согласился он.
Ида задумчиво отпила из кубка и отщипнула кусочек хлеба.
– Итак, Уильям Маршал станет лордом Стригуила и мужем Изабеллы де Клер.
– Да, причем по повелению Ричарда. Генрих обещал девицу Уильяму и умер, продолжая обещать, но Ричард выказал Маршалу благосклонность и отправил его прямиком в Англию с королевскими поручениями и наказом жениться.
– Генрих часто давал обещания и не исполнял их, – опечалилась Ида. – Он говорил, что размышляет и ожидает подходящего времени, но время всегда было неподходящим. – Она уныло улыбнулась Роджеру. – Я знаю, вы считаете, что я горюю, хотя не должна бы, но я примирилась с новостью и вознесла молитвы. Если и остались нерешенные вопросы, они связаны с живыми, а не с мертвыми. – Ида решительно вскинула голову и переменила тему: – Поскольку вы дарите Уильяму Маршалу лошадь, я тоже хочу преподнести подарок новобрачным.
– Например?
– Колыбель, – ответила она. – Я помню, сколь много для меня означала колыбель, которую вы заказали для наших детей. У новобрачных явно нет колыбели. Ему она была не нужна, и он младший сын. Изабелла де Клер жила в Тауэре в качестве подопечной короля, и все имущество ее семьи далеко, за Ирландским морем.
Губы Роджера дрогнули.
– Вы не слишком торопитесь?
– Разве вы не видели голода в глазах Уильяма, когда он отправился служить Генриху? – покачала головой Ида. – Ему нужна жена и семья. Необходимо пустить корни. Он одних лет с вами, но всю жизнь странствовал… И это его больше не устраивает.
Роджер подтвердил ее правоту молчаливым кивком.
– У вас есть жена и четверо детей, – оживилась Ида, – есть земли и место, которое вы называете домом. Уильям завидует этому. Как и вы, он человек чести. Уверена, с ним Изабелла де Клер будет счастлива. Ее первейшая обязанность – подарить ему наследников, но как леди Ленстера она должна обеспечить наследниками и свой род. Колыбель будет даром тем более ценным, что скажет об этом без слов.
– Верно, верно, – подняв руки, засмеялся Роджер. – Ох уж эти женские штучки! Но в подобных вопросах, вынужден признать, женщины обычно правы, и мужчины должны повиноваться.
* * *Солнце село над Лондоном, и летучие мыши метались на фоне бирюзового и темно-синего неба, усыпанного блестками звезд. Свадебный пир Уильяма Маршала и Изабеллы де Клер проходил в доме богатого лондонского купца Роберта Фицрейнира, который поклялся устроить за весьма короткий срок роскошное празднество для нового лорда Стригуила и его невесты-наследницы и предоставить им крышу над головой в первую брачную ночь.
В саду поставили столы, накрытые белыми льняными скатертями. Фонарики мерцали в яблонях и грушах, и бледные мотыльки с глазами-бусинками порхали вокруг источников смертоносного света. Свежий аромат примятой травы наполнял воздух, и повсюду звучали смех, музыка и пение. Фицрейнир отыскал ирландского барда, который с кротостью дикаря играл на арфе и пел на родном языке, чтобы почтить происхождение невесты. Для тех, кто находил его язык нелепым, романтическую нотку, безупречно дополнявшую атмосферу сада Фицрейнира, привносила мысль о том, что мать Изабеллы де Клер была принцессой на родине музыканта.