Ради милости короля

– Этим Гундреда ничего не добьется. Что может сделать Алиенора? Судьбу наследства должен решить королевский суд, а королева находится под домашним арестом.
– Не думаю, что она заинтересована, – ответила Ида. – Хотя у меня создалось впечатление, что Алиенора сочувствует положению Гундреды и сомневается в вас, но она была добра ко мне.
Ида поднялась и пошла к графину. Роджер наблюдал из-под тяжелых век за покачиванием ее блестящих волос, которые заканчивались как раз над дерзким изгибом ягодиц, идеально помещавшихся в горсти.
Ида наполнила кубки вином.
– Я думала, что королева невзлюбит меня за то… за то, кем я была для короля, но она не питает ко мне зла.
– С ее стороны было бы глупо невзлюбить вас за то, в чем вы не виноваты, – заворчал Роджер. – А судя по тому, что мне известно об Алиеноре, она далеко не глупа, даже если порой ошибается в суждениях. – Он взял у жены кубок. – Однако хорошо, что вы заслужили ее одобрение, и любопытно, что она рассказала вам о Гундреде, хотя в этом не было необходимости.
Ида села на кровать, согнула ногу коленом в сторону мужа. Волосы она заправила за уши.
– Кажется, она поняла, что я не представляю угрозы. – Ида опустила взгляд в кубок. – Мне также кажется, что она меня испытывала.
– В смысле? – поднял бровь Роджер.
– Хотела проверить, достаточно ли я умна, или я всего лишь кукла с перьями вместо мозгов. По-моему, ей нравится испытывать чужой характер. Если Гундреда обратилась к королеве, не могла ли она обратиться к кому-то еще?
Взгляд Роджера стал острым.
– Например?
– Ваш отец поддерживал молодого короля, а единокровный брат сражался за него. Если Генрих передал ваше дело в Лондон, а сам вернул вам три поместья, возможно, Гундреда и ваши братья сочли более полезным обратиться к кому-то другому.
Роджер едва не фыркнул при мысли, что никчемный наследник Генриха может оказаться полезен кому бы то ни было, но сдержался. Когда Генрих умрет, этот пустоголовый болван станет королем и будет продвигать своих любимцев.
– Королева намекала, что мне стоит предложить свои услуги молодому королю, или предупреждала через вас, что игра началась и мне нужно защищаться?
– Алиенора говорила крайне туманно, – пожала плечами Ида. – По-моему, она бросила кости и предоставила вам решать, как поступить, когда они лягут на стол.
Роджер притворился задумчивым:
– Есть только одно решение.
Ида взглянула на него.
– Не доверяй удаче, если кости не принадлежат тебе… и не начинены в твою пользу, – улыбнулся он Иде. – Благодарю Господа за проницательную жену.
 
Глава 19
 
Санлис, Нормандия, конец марта 1182 года
Роджер поставил ногу в стремя и вскочил на спину своего нового жеребца. Молодой конь заплясал и отступил в сторону размахивая хвостом, и Роджер ослабил поводья.
– Тпру тпру – приговаривал он, похлопывая потную лошадиную шею.
Король Генрих прибыл в Санлис, чтобы обсудить политические вопросы с королем Франции, графом Фландрии, папским легатом и своим старшим сыном Генрихом Молодым. Рыцари заботились о своих лордах и пользовались возможностью осмотреть чужое снаряжение, завести знакомства в турнирном кругу, разузнать новости и испытать мужество друг друга.
Роджер привел в Санлис несколько коней с конного завода в Монфике, намереваясь выгодно продать их. Обычно этим занимался сенешаль, но Роджер любил работать с лошадьми и расценивал их скрещивание равно как искусство и удовольствие, а потому использовал любую возможность приложить к нему руку.
– Полагаю, этот не предназначен для продажи? – тоскливо спросил Уильям Маршал, глядя, как Роджер, прежде чем соскочить на землю, управляет жеребцом с помощью пяток и рук.
Иные рыцари облачили своих скакунов в самые модные конские доспехи, но Роджер ограничился великолепной шлейкой из глянцевой кожи, украшенной подвесками с крестом Биго. Шкура жеребца напоминала черный шелк с рубиновыми отблесками, и скрывать достоинства не стоило. Он хотел, чтобы все смотрели и запоминали.
 
– Увы, мессир, – усмехаясь, покачал головой Роджер. – Он еще не завершил обучение. Я намерен отшлифовать его и через пару лет заменить им своего нынешнего скакуна. – Он потер подбородок. – Однако у меня есть два жеребенка из той же линии для продажи заинтересованным лицам. Кроме того, этот конь в мирное время будет пастись с моими кобылами и исполнять обязанности племенного жеребца.
– А велика ли его выносливость?
– На нем можно проскакать много миль и выдержать целый турнир. – Роджер повернулся, чтобы похлопать коня по темной блестящей шкуре. – Возможно, на нем маловато мяса, но в свой срок нарастет.
– Это видно по его сложению, – улыбнулся Уильям Маршал. – Мой отец предпочитал серых, но только потому, что они выделяются из общей массы, а он всегда сам вел своих людей в бой. В самой жаркой схватке все знали, где находится мой отец.
– То же говорят и о вас, мессир, но вам для этого не нужен серый конь.
Уильям жестом отверг похвалу:
– О вас тоже многое рассказывают, милорд.
Роджер пожал плечами, хотя был польщен:
– Приятно, если о тебе идет даже самая скромная слава.
– Я не назвал бы вашу славу скромной. – Уильям поднял глаза и, отступив, наклонил голову.
Обернувшись, Роджер увидел, что к ним приближается Ида со служанками и двумя слугами, нагруженными свертками.
– Леди Биго, – низко поклонился Уильям. – Мало что может порадовать взгляд больше, чем прекрасные лошади вашего супруга, но вам это удалось без усилий.
Ида засмеялась и присела в реверансе.
– Не без усилий, – ответила она, – но я стараюсь. – Она повернулась к Роджеру. – Пришла посмотреть, как вы испытываете аллюры Вавасора. – Ида погладила коня по морде, глядя на мужа сияющими глазами.
Уильям Маршал поклонился Роджеру и засобирался.
– Завидую вам, милорд, – произнес он. – Лучшая лошадь на поле и достойнейшая женщина в супругах.
Роджер ответил на похвалу изысканным поклоном:
– Желаю, чтобы на вас однажды снизошло такое же благословение, мессир, а я тем временем склоняюсь перед величайшим рыцарем на турнире.
Уильям засмеялся, показав превосходные зубы; он явно был польщен комплиментом.
– Это еще предстоит выяснить.
Он вновь поклонился, когда прибыл Генрих Молодой, раздраженно похлопывающий латными рукавицами по бедру.
– Я искал вас, – ворчливо произнес молодой король.
– Прошу прощения, сир. Я направлялся в ваш шатер, но отвлекся на жеребца милорда Биго. Вы когда-нибудь видали лучшего боевого коня?
Роджер на мгновение встретился взглядом с Уильямом, и между ними проскочила искра понимания. Генрих Молодой был капризен, и Уильям отвлекал его, как ребенка отвлекают конфеткой.
Наследный принц Англии окинул Вавасора взглядом и нехотя признал, что животное действительно великолепно. Затем он посмотрел на Иду.
– Моему отцу известно, что вы здесь? – спросил он с легкой насмешкой.
Повисло неловкое молчание. Ида покраснела и опустила глаза. Роджер понял, что тому неоткуда знать о его браке.
– Сир, в начале декабря Ида стала моей женой, – произнес он.
Юноша был явно удивлен, но затем засмеялся и махнул рукой Роджеру:
– В таком случае поздравляю вас, милорд, с тем, что вы снискали благосклонность моего отца… и вас, миледи, с тем же самым, – кивнул он Иде.
Роджер застыл. Слова как таковые не были оскорблением, но за ними явно скрывалось намерение уязвить.
Генрих Молодой снова обошел вокруг жеребца.
– Жаль, что не серый, – произнес он. – Стоил бы дороже. – Он лукаво посмотрел на Роджера. – Вам известно, что ваши единокровные братья тоже здесь?
Ида едва не ахнула от испуга.
– Да, я слышал, сир, – ответил Роджер, мысленно желая молодому королю провалиться сквозь землю.
Роджер пытался скрыть эту новость от Иды, так как знал, что она станет волноваться. Гуон недавно присоединился к свите Генриха Молодого, чтобы подбирать крохи, падающие со стола, и возделывать ниву, на которой видел свое будущее.