Ради милости короля

Она обвила Роджера руками и потянула на себя, наслаждаясь сочетанием силы и нежности. До сих пор она сдерживалась, не желая показаться слишком опытной, но теперь расположилась под углом, чтобы помочь ему. Роджер оказался в ней, и она услышала, как он выдохнул сквозь зубы, и его удовольствие усилило ее собственное. Она подарит ему эту ночь и сделает ее незабываемой для них обоих. Ида чуть двигалась под ним и тихонько вздыхала от блаженства, потому что союзное движение их тел было чудесно. Извиваясь, она насадила себя на него, обвила ногами и крепко вцепилась. Ощутив, как возросло его напряжение, зная, что миг наивысшего наслаждения близок, она запустила пальцы ему в волосы и выгнулась дугой. Она сама была близка к чему-то, чувствовала, как напряжение копится в ее лоне и становится невыносимым.
– Подари мне ребенка! – выдохнула она из глубины души. – Я хочу от тебя сыновей. Хочу дочерей!
И внезапно она упала с обрыва, захваченная острыми ощущениями, которые заставили ее кричать вслух. У Роджера перехватило дыхание, и он дал себе волю, тесно прижимаясь к ней, впиваясь в нее. Ида крепко держала его, пока бушевала буря, а когда волны наслаждения улеглись, нежно гладила и целовала неистово пульсирующую жилку на шее.
В жаровне щелкнул уголек и перескочил на новое место. Ида наслаждалась тяжестью расслабленного тела Роджера. Он не был легким, но она могла дышать, и ей не хотелось шевелиться, поскольку она жаждала этой близости. Тепло его тела служило дополнительным покрывалом, обещая, что ей никогда больше не будет холодно. Его голова на ее груди и невесомые прикосновения губ наполняли ее нежностью. Она гладила его по волосам, чуть влажным от пота, и не могла удержаться от слез, которые украдкой вытирала тыльной стороной кисти.
Роджер поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Его взгляд был туманным от пресыщения, лицо расслабленным, хотя блаженное выражение быстро сменилось беспокойством.
– Ида? Я сделал вам больно? – Он попытался отстраниться, но она вцепилась в него еще крепче, придерживая рукой за ягодицы.
– Нет! – пылко затрясла она головой. – Пожалуйста, останьтесь. Вы не сделали мне больно, честное слово. Просто… я… я плачу, потому что вы вернули мне то, что я считала утраченным. – Ее голос задрожал, и снова пришлось вытереть глаза. – Для меня это впервые по любви, не из долга и не потому, что не было выбора… А потому, что у меня был выбор.
Роджер приподнялся на руке, погладил ее по волосам и поцеловал с такой пронзительной нежностью, что Ида заплакала еще сильнее.
– Для меня это тоже впервые, – ответил он, – и я не разочарован. Я не знаю, что сказать… скажу лишь, что вы тоже вручили мне несравненный дар.
Он поцеловал ее снова, затем лег рядом и притянул к себе.
Ида не знала, как понимать его слова, что для него это тоже впервые, но уточнять не стала. Роджер не был неловок и не казался неопытным, но она видела, с какой нежностью и уверенностью он обращается с лошадьми, а его манеры за столом были безупречны – он получал наслаждение, медленно смакуя пищу, а не пожирая ее впопыхах. Она также имела возможность убедиться в его самообладании и удали. При мысли, что она действительно может оказаться у него первой, ее горло сжалось от пронзительной радости. Сегодня для обоих началась новая жизнь, и они пойдут по ней вместе.
 
Глава 17
 
Фрамлингем, декабрь 1181 года
Ида и Роджер прибыли во Фрамлингем морозным зимним днем. Солнце уже клонилось к горизонту, и воздух резал легкие. Берега озера подернулись инеем, а ветви деревьев застыли черным кружевом на фоне бледного неба. Здания были беззащитны, не считая полосы болота и воды, охранявшей западный край поместья. Замка не было, только каменный дом на низком холме с примыкающими кухнями и часовней.
Ида знала, что Роджер волновался из-за ее приезда в родовое гнездо Биго. По-видимому, он считал, что, привыкнув ко двору со всей его роскошью и в особенности к превосходно обставленному дворцу в Вудстоке с садами, фонтанами и павлинами, она сочтет его дом убогим… Что было далеко от правды. Если она и тревожилась, очутившись здесь, причины были совершенно иными.
 
Ида скакала рядом с мужем, наслаждаясь ровным ходом лошади и правом открыто ехать рядом с Роджером. Ее новый плащ из толстой синей шерсти скрепляла красивая ромбовидная брошка из золота и сапфиров, которую Роджер подарил ей наутро после свадьбы. На обратной стороне был выгравирован девиз: «Soiez leals en amours» – «Будь верным в любви». Она взяла поводья в одну руку, чтобы коснуться подарка, и прикусила губу, когда они приблизились к поместью.
– Вы разочарованы, – произнес Роджер.
Ида подскочила. Она не подозревала, что муж наблюдает за ней.
– О нет, милорд. Он… само совершенство.
– Едва ли. Мне известны его недостатки, а вам они должны казаться еще более очевидными.
– Я предпочла бы его любому золоченому дворцу, – покачала головой она.
– Тогда почему хмуритесь?
Ида печально посмотрела на него:
– Я говорила себе, что я владелица этого дома и должна вести себя подобающе и утверждать свою власть. При дворе я научилась беседовать с епископами и графами и маневрировать в их мире, подобно гольяну среди водорослей, но это для меня в новинку.
– Разница невелика, – отмахнулся он. – Я видел, как вы присматривали за женщинами в Вудстоке… готовя сидр.
Ида засмеялась, и ее щеки порозовели.
– Я знаю, что вы способны на все, о чем я ни попрошу. Я не сомневаюсь в ваших умениях.
Она была тронута его доверием, но встревожилась еще больше:
– И все же я должна привести мысли в порядок, не то ваши люди подумают, что у меня голова набита перьями. В последние дни меня занимало совершенно другое.
Роджер лениво, удовлетворенно улыбнулся, и внутри у нее что-то сжалось.
– Меня тоже. – Он легонько ударил коня пятками и проскакал по мосту через ров.
Когда они въехали во двор, под ногами хлюпала грязь, но на нее была брошена толстым слоем солома, вобравшая большую часть зимней слякоти. Группа рыцарей и слуг ожидала возможности поприветствовать вернувшегося лорда. Ида знала, все смотрят на нее и задаются вопросом, что за невесту он привез. Куртизанку, бывшую королевскую любовницу. Сплетня должна была дойти до них, хотя Восточная Англия очень далека от двора. Иду подташнивало от напряжения, но она держала голову высоко. Это ее новый дом, ее собственность, и она должна сразу показать свою власть.
Конюх забрал у нее узду, и Роджер подошел, чтобы помочь ей спешиться. Из их ртов вырывался пар и смешивался в воздухе. Ида на мгновение сжала его руку, набираясь смелости, затем повернулась вместе с ним, и они торжественно вошли в дом. Ида шла медленно и с достоинством, как будто направлялась на королевский пир, ее ладонь лежала на рукаве Роджера. Стюард Роджера Клерембальд и его жена Роза поприветствовали ее. За спинами Иды и Роджера слуги начали разгружать повозки, вереница коробок и сундуков потянулась в здание.
В зале не оказалось окон, но стены были недавно побелены и сверкали, как свежевыпавший снег. Однако стены оставались голыми – ни драпировок, ни щитов с оружием, – и общее впечатление было гнетущим. В камине горел огонь, но его зажгли совсем недавно, и он еще не успел согреть помещение. На полу лежал светлый слой овсяной соломы, и Ида поймала себя на мысли о выметенных деревянных полах в Вудстоке и узорчатых плитах в комнате Генриха. Хотя зал был просторным и полным свежего воздуха, он напоминал ухоженный коровник. Внезапно ее торжественное появление показалось немного глупым. Никто не видел его, кроме нескольких слуг и рыцарей. Хотя Фрамлингем считался сердцем владений Роджера, в нем было мало достойного внимания. Зал можно сделать величественным, но пока он был пустым и холодным. Она видела, что стоящий рядом Роджер тоже недоволен.
– Да, небогато, – произнес он. – Если бы я видел его вашими глазами, то недоумевал бы, зачем я привез вас сюда. Надо было остаться в Тетфорде.