Её тайна (СИ)

— Вечером поговорим, — сухо перебивает он. — Я на переговорах. Скажи Карине, чтобы перезвонила мне, когда выйдет из ванной. И включи свой телефон.
Асадов разъединяет звонок, а меня потряхивает от злости. Вот как у него получается так методично выводить меня из себя? А может, и впрямь съехаться с Ильёй и пожить вместе, пока Макса не отпустят?
И не буду я включать свой телефон. Сколько можно разговаривать со мной таким тоном, будто он действительно мой надзиратель?
Карина выходит из ванной посвежевшей, но взгляд такой же мутный.
— Я что-то тоже неважно себя чувствую. Может быть, до вечера отложим все наши походы… куда мы там собирались, и поспим? — предлагаю я, напуская на себя болезненный вид.
— Отличная идея. Как же болит голова… Подай, пожалуйста, аптечку. Пора пускать в ход тяжёлую артиллерию.
— Динар просил тебя позвонить ему. — Протягиваю Карине чёрную косметичку и направляюсь к двери.
— Хорошо. Сейчас наберу. Как немного приду в себя, дам тебе знать. Не теряй с радаров. Или… — Она приподнимает бровь, кивая на кровать: — Хочешь, прямо здесь завалимся спать?
— Ну уж нет. Боюсь захмелеть от этих запахов.
Карина швыряет в меня подушку, но не попадает.
Я выхожу из номера и спускаюсь на лифте вниз. Завтракаю в одиночестве, задумчиво разглядывая из окна ресторана прохожих и проезжающие мимо машины, думаю о Максе и словах Динара. Расплачиваюсь за заказ и поднимаюсь в номер за телефоном, чтобы поснимать пейзажи на прогулке, но по-прежнему не желая его включать. Почти четыре часа я провожу на улочках Вены и возвращаюсь в отель. Не удивлюсь, если за это время Карина уже очухалась, побывала у нас в номере — проверить, на месте я или нет, — и теперь о моей пропаже заявила в Интерпол. Но нет. Кругом тишина. Наверное, она ещё спит. Я сбрасываю с гудящих ног туфли и сажусь на кровать, пролистывая фотографии в галерее. Завтра всё разберу по папкам и составлю контент-план на неделю для своего блога. Устало откидываюсь на подушку и закрываю глаза, собираясь немного подремать. А после можно предложить Карине вместе поужинать у неё в номере, чтобы не пересекаться лишний раз с Динаром. Надеюсь, он вернётся поздно, и наш разговор о моём якобы будущем сожительстве с Ильёй отложится на неопределённый срок.
Я резко просыпаюсь, чувствуя, что нахожусь в комнате не одна. Улавливаю это в воздухе и сгущающемся напряжении, которое обволакивает меня, сжимая в стальных тисках.
Динар стоит в изголовье кровати и не сводит с меня чёрных глаз. Я не слышала, как он вошёл. Чуть прищурившись, он смотрит мне в лицо, а потом опускает взгляд к голым ногам. Платье задралось, и вид, наверное, открывается вызывающий. Надо было поставить будильник, чтобы успеть сбежать к Карине до его прихода. Когда я научусь делать всё вовремя? Это бы значительно упростило мне жизнь.
  
15 глава
 
Наташа
Краска заливает меня от кончиков пальцев на ногах до корней волос на голове, когда я замечаю, каким взглядом смотрит на меня Асадов. Вспоминаю его поцелуй, и на место смущения вдруг приходит другое чувство. Оно заставляет меня дёрнуться на кровати, оправив платье, и спустить ноги на пол.
— Как погуляла? — спрашивает он будничным тоном.
Я не настроена на диалог. Вот совсем не настроена, а значит, сейчас полетят взаимные упрёки друг в друга. И чём всё закончится, я не знаю.
— Нормально. Сделала много красивых снимков. Ты следишь за мной? Через какое-нибудь приложение в телефоне? — догадываюсь я.
— Да. Слежу, — иронично выдыхает он. — Но сегодня сделать это было проблематично из-за выключенного телефона. Больше так не делай.
Он немногословен, сосредоточен, но это обманчивое спокойствие.
— Ты давно вернулся?
— Примерно час назад. Успел даже немного прогуляться, пока ты спала.
Я замечаю, что на нём тёмная ветровка и черная футболка с джинсами вместо ставшего для меня привычным делового костюма.
— Ну давай, рассказывай о своих грандиозных планах, — голос Динара звучит чуть насмешливо.
 
Он садится в кресло напротив, широко расставляет ноги и смотрит на меня в упор.
— О каких? — включаю дурочку и оттягиваю момент своей казни, прекрасно понимая, зачем он пожаловал и о чём сейчас пойдёт речь.
— Ты что-то говорила утром о том, что собираешься съезжаться с Ракитиным. Так?
Сейчас снова будет вправлять мне мозги. Это жуть как раздражает. Решение приходит моментально. Даже не решение, а реакция на его тон.
— Я уже не девочка, — твёрдо произношу, пристально глядя ему в глаза. — Во всех смыслах этого слова, чтобы спрашивать твоего разрешения, сойтись с парнем или повременить с этим вопросом. Это ведь, в принципе, нормально, когда люди решают жить друг с другом? Кто-то домой ночевать не приходит по этой же причине. Так вот, мне совесть не позволит привести Илью к тебе домой.
— Пока Макс не выйдет из тюрьмы, я против того, чтобы вы съезжались с Ракитиным. Категорически против. Нам обоим прекрасно известно, что и он будет против этого.
Глядя на него исподлобья, я осознаю, что он всё же берёт надо мной верх всего одной точно брошенной фразой. На то и был расчёт? Знает, что с Максом договориться у меня не получится. Иногда они очень похожи. Одинаково помешаны на том, чтобы у них всё было под контролем.
— Ты специально, да? Начал давить на меня через Максима? Знаешь же, как я его люблю и не стану делать вещи, которые он осудит.
— Знаю, — перебивает Динар. — А ещё ты его боишься и всегда прислушиваешься к его словам. В отличие от моих. Думаю, мы с ним сойдёмся во мнении, что Ракитин так себе кандидатура на роль твоего жениха. Напомнить тебе, кто такой Ворошилов? Отец Ильи примерно такой же ублюдок, помешанный на деньгах и власти. Если не хуже. Не создавай никому проблем, Наташа. К тому же такие вопросы, как с Максимом и его освобождением, по щелчку пальцев не решаются. Не все любят впрягаться в чужие проблемы. Загвоздка в том, что вы для меня не чужие и я всегда буду на вашей стороне. Когда Максим узнает про Лазарева… — нехорошо усмехается он. — Уже, наверное, прикинула, что он захочет сделать? Тот охранник просто тебя оттолкнул, а здесь…
— Нет. Прошу… Не нужно ему ничего говорить…
— Я и не собирался, Наташа, но ты сама запускаешь эту цепочку. Это лишь варианты развития событий. Я твой вопрос фактически решил. Дело замял. Лазареву обеспечил пребывание в больнице ещё как минимум на три месяца. К тебе из его своры больше на полшага никто не приблизится. Макс ни о чём не узнает. Это останется между нами. Но и ты, — продолжает Динар, задумчиво приподнимая уголки губ, и напряжение уходит с его лица, — будь хитрее. Если хочешь вызвать у меня эмоции, выбирай не такие грязные методы. Отдача ведь может прилететь. И прилетает. Чего губки так задрожали? Не нравится, что вспомнил про Ворошилова и ту ночь? Ты хоть и намного младше меня, но ведь не дурочка и в детском доме четыре года провела. Там жизнь быстро снимает розовые очки. Так ведь, Наташа? Опасную игру ты затеяла. Мне нравится выводить тебя из себя, но иногда я увлекаюсь, и бесить меня начинаешь уже ты.
Почему-то хочется взять с тумбочки телефон и швырнуть в Динара. В его надменно-наглое, усмехающееся лицо.
— Ты только и делаешь, что давишь на меня. Я не привыкла к такому. Как и к вмешательству в свою жизнь извне.
Он опускает глаза вниз, скользит взглядом по моим голым ногам.
— Я и не вмешивался в твою жизнь. Держался на расстоянии до недавнего времени. Так что остынь. И Ракитину после приезда дашь отбой. Мне он не нравится. И это я ещё ничего не выяснял про него. А стоит копнуть глубже, и уверен, что будет нравиться ещё меньше.
— Остынь? Я же не робот — отключать чувства и эмоции. Кнопки волшебной, как у тебя, нет. И я не такая холодная и бесчувственная, как кое-кто, сидящий напротив. Хватит меня прессовать. Я не твоя…
— Хочешь, чтобы снова тебя поцеловал? — Динар не даёт мне договорить. — А уверена, что дальше поцелуев не пойду?