Корона из земли и огня
– И что? Он станет старше однажды.
– Моя мать не будет в этом участвовать, – возражаю я. – Она ставит безопасность королевства превыше всего. Она не допустит женитьбы своего единственного сына на служанке, страдающей манией величия!
Линнет пожимает плечами и кладет руку себе на низ живота.
– Возможно, она заинтересуется дочерью короля, которая когда-нибудь увидит свет. Кроме того, я оказала фрискийской королеве некоторые услуги, за которые она остается моей должницей.
Я улыбаюсь.
– Моя мать никогда не вступит с тобой в сделку!
Уголки губ Линнет поднимаются в самодовольной ухмылке.
– Если только ты не ошибаешься, маленькая Эйра. Как ты думаешь, от кого я получила кандалы, держащие в узде твою магию?
Я замираю.
– Нет… Она бы… этого не сделала.
– А знаешь, что она мне пообещала, если мне удастся держать тебя под контролем? – Она постукивает себя пальцем по подбородку. – Я предлагала убрать тебя с дороги раз и навсегда, но ни твоя мать, ни ее муж не были в восторге от этого предложения. Она считает, что это разгневает Богиню, а он думает, что нам нужна твоя магия!
Я скрежещу зубами, осознавая, что никого из них не волнует мое благополучие. Их волнуют только они сами.
– Королева тебя боится, – продолжает Линнет. – Она боится того, чем ты можешь стать. Поэтому она рано или поздно забудет твои благие намерения. И когда Король Огня захватит Земное королевство, он поймет, что неверная королева – не та женщина, которая должна быть рядом с ним. С другой стороны, я уверена, что твоя мать сдержит слово – и когда-нибудь сделает меня королевой Фриски или матерью королевы, как получится.
– А потом? – допытываюсь я.
– Я не думаю об этом, – отвечает она. – У меня небольшой выбор среди королей, но уверена, что твой младший брат… сможет им стать, если я захочу.
– Мы уже потратили впустую слишком много времени, – рычит Эсмонд. – Она должна быть вымыта и одета. Через три часа я жду вас, готовых к поездке, во дворе замка.
– Она никуда не сможет поехать в таком состоянии! – восклицает Кларис. – Она истощена и нуждается в отдыхе!
– В ближайшее время отдыха она может не ждать, – говорит Линнет. – В конце концов, мы должны одержать победу в войне. А она – наше главное оружие.
* * *Кларис ведет меня в мои прежние покои. Подниматься по лестнице оказывается труднее, чем я себе представляла. Каждая ступенька – выигранная битва, и после пяти мне нужен перерыв, потому что вокруг меня все крутится.
Я пытаюсь успокоить обеспокоенную Кларис улыбкой и продолжаю борьбу.
– Если бы здесь был Леандр… – бормочет она. – Вам точно было бы лучше. Ваша магия…
– Хорошо, что он не здесь, – возражаю я. – Я не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии. А моя магия, даже если бы он был рядом, не вернулась бы. Ее подавляют кандалы.
– Кандалы, которые никто не может снять… Мне так жаль.
Я останавливаюсь и кладу руку ей на щеку.
– Ты ничего не можешь с этим сделать. Отчасти я сама виновата во всем этом. Мне стоило решить иначе… Мне следовало смириться и не быть такой эгоистичной… Моя величайшая обязанность как принцессы – служить своей стране. Но я хотела большего. Может, это моя судьба, наказание Богини.
– Леандр любит вас, – говорит Кларис. – А вы любите его. В этом нет ничего неправильного или эгоистичного.
– Хотела бы я в это верить… – Я затаскиваю себя на ступеньку выше. – Но правда выглядит иначе. – Через три ступеньки я прислоняюсь к перилам, чтобы перевести дыхание. – Как дела у Фулька? Он в безопасности?
К моему облегчению, Кларис кивает.
– У него все хорошо. С Гембрантом тоже. Когда вы выпустили ледяную магию на солдат во дворе, начался хаос, и мальчик смог скрыться и спрятать жеребца. После этого никто его больше не искал. Я распорядилась, чтобы Гембранта разместили в одном из задних стойл конюшни, а Фульк проводит большую часть времени на кухне, чтобы не столкнуться с прихвостнями Эсмонда.
– Эсмонд о них не забудет, – шепчу я. – И под давлением Линнет он использует их против меня.
– Фульк хотел выбраться из Двора Пламени, чтобы привести Леандра, после того, как никто не видел вас несколько дней. Мы знали, что король удерживал вас силой, но нас к вам не пускали. Мы… не знали, что происходит. – Кларис немного наклоняется вперед. – То, что Эсмонд бросил вас в темницу, стало ударом по его репутации здесь, при дворе. Слуги шепчутся. Даже некоторым его любовницам пришлось собрать вещи и бежать. Все боятся оказаться следующими, если скажут королю одно неверное слово.
Я киваю и только хочу задать вопрос, как через меня проходит новая волна. Издав стон, я падаю на колени и обхватываю себя руками, чтобы приглушить боль.
Кларис кидается ко мне.
– Скажите, как я могу вам помочь?!
Мои руки трясутся, когда я тянусь к ней.
– Никак.
Кларис рассматривает кандалы.
– Я могу разомкнуть цепь. Но остальное… Нигде нет замочного механизма или чего-то вроде… Нет шарниров. Наверное, кузнец мог бы…
Я прячу руки.
– Я не знаю, из какого материала сделаны эти кандалы. Если кто-нибудь пострадает из-за попыток мне помочь… Я этого не хочу.
Кларис кивает.
– Не бойтесь. Я не забыла свое обещание. Я вытащу вас отсюда и отведу к тому, кто сможет помочь.
Я хмурюсь.
– К кому же?
– Увидите.
* * *После того как Кларис вымыла меня, причесала и одела, я, сопровождаемая двумя охранниками, спускаюсь во внутренний двор. Кларис сняла цепь, проходящую между наручниками, но темные кандалы на моих запястьях видны всем. Я не думаю их скрывать, проходя через холл и привлекая внимание слуг.
Когда я смотрю в их сторону, они почтительно склоняют головы. За то, что киваю им в ответ, я получаю грубый толчок в спину, из-за чего делаю несколько шагов вперед.
– Мы опаздываем, – рычит охранник. – Поторопитесь! У нас нет времени на формальности.
Во дворе нас уже ждут несколько всадников и две кареты. Рядом с одной стоит Линнет, осматривая меня с головы до ног.
– Мне стоит потребовать ту служанку себе, – говорит она, подойдя ко мне. – Кажется, она способна творить чудеса! Ты снова выглядишь почти как королева.
Я вцепляюсь в свое платье, чтобы не провоцировать Линнет. Внешне я невозмутимо сношу ее насмешки, но желаю, чтобы она пострадала за каждое грубое слово и предательский поступок. Я никогда не ощущала такого гнева, как на Линнет, на кого-то еще. Даже для своей матери, годами относившейся ко мне, как к пустому месту, я всегда находила оправдания и желала укрепления ее положения как правительницы страны.
Но для Линнет у меня нет оправданий.
Я могу только надеяться, что однажды она получит то, что заслужила, и что в конце я восторжествую. До тех пор я спрячу подальше свой гнев и подчинюсь, потому что у меня не остается иного выхода, и я подвергну других опасности, если буду сопротивляться.
Я поднимаюсь в карету и сажусь так, чтобы иметь возможность смотреть в окно.
– Я была готова поспорить, что ты потребуешь лошадь, – издевательски говорит Линнет, следуя за мной и занимая место напротив. – Я помню, что ты ненавидишь кареты.
– Ненавижу. Ты бы привела мне лошадь?
– И как бы ты на ней поехала? Так что нет.
Я киваю и снова смотрю в окно.
– Поэтому я этого и не сделала.
– Пялишься в окно? Кого-то ждешь? Он не придет. – Она закидывает ногу на ногу. – Разве не странно, что он до сих пор не появился? Может, ты значишь для него не так много, как думаешь. Возможно, он тебя уже забыл и нашел себе другую, которая не принесет ему столько проблем.
Мой взгляд скользит к ней подчеркнуто медленно, и я с удовольствием замечаю, как она вздрагивает.
– Твои пропитанные ядом речи сработают с простыми людьми, но не со мной. Что бы ты ни говорила, я не поверю, будто Леандр меня забыл. Я даже рада, что он не придет.
Она хмурится.
– Почему?