Хакер

– Мне тоже было не смешно, когда я под откос кувыркался, а потом две недели в больничке с сотрясением мозга отлеживался.
– Но я-то тут при чем? Да ты сам башкой своей контуженной подумай: даже если бы я в самом деле был таким придурком, как ты тут лепишь, то я бы тебя лучше вот здесь монтировкой хренакнул, а потом в Имандре притопил с железякой в ногах – вон их у меня сколько! А трубку подпиливать, так это ж как узнать, когда ее прорвет – гарантий, что насмерть кувырнешься, – с птичкин клюв. И потом бы увидели, что трубку пилили…
– Она была пробита, – сказал Кожухов.
– Во! – взмахнул руками все еще багровый Копчик. – Я, блин, снайпера с рогаткой нанял, чтобы он тебе на крутом повороте камнем трубку пробил!.. Идиот ты, Андрюха. Уходи, не хочу с тобой больше дела иметь. И меня, вон, клиенты ждут.
Андрей был уже наверняка уверен, что Хопчин тут и впрямь ни при чем, но зачем-то брякнул:
– А Овчинников?
– Какой Овчинников? – сверкнул на него взглядом одноклассник. – Сашка, что ли? И что? Он тебе трубку пробил? Так вот и иди тогда к нему, пусть лучше он тебе наваляет, мне руки марать не хочется.
– А вы его знаете? – подала голосок Лана.
– А тебе-то что? – невежливо буркнул Хопчин, но тут же спохватился и зачем-то снова вытер тряпкой руки: – Пардон! А вы ко мне по делу?
– Ну… – замялась Лана. – Вообще-то я вам хотела показать свою «Ладу».
– Показывайте, – улыбнулся Хопчин, лицо которого почти вернуло нормальный цвет.
– Я не на ней приехала.
– Умно, – кивнул мастер и увидел, как переглянулись его несостоявшаяся клиентка с бывшим одноклассником. – Ага! Так вы… с этим!.. Тогда давайте, освобождайте помещение. Оба!
– Сань, извини! – шагнул к нему Кожухов, собираясь положить на плечо руку. Но Хопчин увернулся.
– На хрен мне твои извинения! Сначала убийцей назовет, а потом: извини!
– Да не называл я тебя убийцей, – поморщился Андрей. – Просто не знал, на что и думать. Наши мастера потом смотрели, сказали, что, может, камнем из-под колеса пробило, но это маловероятно, вот я и… Прости, в общем.
– Маловероятно папой стать за месяц до дембеля, когда даже в отпуске не был, – проворчал Копчик, но было видно, что он начал оттаивать. – И тачку я тебе больше латать не буду, даже не проси. А ты пригоняй свою «Ладу», – кивнул он Лане. – Только не раньше чем через пару недель, заказов много.
– Спасибо, Александр, – сказала та нежным голосочком, и автомастер совсем растаял:
– Да не за что пока. И… ладно, если очень надо, на той неделе приезжайте на своей «Ладе». Она на ходу? Что там вообще с ней?
– Скрипит, – ляпнула первое, что пришло в голову, Лана. И чтобы увести разговор от опасной темы, тоже невпопад спросила: – А кто такой Овчинников?
– Да чего он вам сдался-то?! – снова стал заводиться Копчик. – Я вам что, гугель-шмугель?
– Сань, не злись, – все-таки хлопнул его по плечу Кожухов. – У нас парень работает, он всем уши прожужжал: «У меня знакомый в Мончегорске, Сашка Овчинников, такого мастера знает, такого! Машинку так отремонтирует – лучше, чем с конвейера вышла!»
Хопчин опять стал краснеть, но теперь определенно от смущения.
– Ну, может, и не лучше, – тщательно стал он тереть руки тряпкой, – но свое дело знаю. А Овчинников – да, у меня ремонтируется.
– А кто он все-таки? – решил добиться своего Андрей.
– Да такой же, как ты, программист-прифигист. В колледже нашем компьютерную муть преподает какую-то. От нее у вас, видать, крыши и съезжают.
– Ладно, Саня, не злись, – протянул ему руку Андрей. – У меня ведь и впрямь сотрясение мозга было, вот и напридумывалось всякое.
– Мозг лечить надо, – все-таки пожал его ладонь Копчик. – С больным мозгом еще хуже, чем без тормозов.
Выйдя из мастерской и сев в машину, Андрей не стал ее сразу заводить. Повернулся к устроившейся рядом Лане и сказал:
– Ты тоже считаешь теперь, что он ни при чем?
– Конечно. Так не сыграть, не будучи артистом-профи. И про Овчинникова вряд ли соврал: можно ведь проверить. Но вот Бабурина…
 
– А что Бабурина? – удивился Андрей. – С ней ведь тоже все теперь выяснилось.
– Я бы не сказала. Ты обратил внимание, как испугалась Колымагина, когда мы вошли?
– Не знаю… Может, просто удивилась. И потом, все же сходится: Бабурина посоветовала ей Хопчина, вот она к нему и приехала. Он же и в самом деле ее машину осматривал, когда мы пришли, а не пулемет ей чинил.
– Так-то да, – нахмурила брови Лана. – Но мне не дают покоя слова Бабуриной, насчет того, что не надо беспокоиться, что никто ее – теперь понятно, что Колымагину, – не убьет. А еще, что никто ее не сдаст, если сама не проболтается. Что это может значить? И потом, мы так и не выяснили, кто отравил Алену.
– Кто отравил, теперь уже может быть и не важно.
– Как это не важно?! – вскинулась Лана. – Ну ты сказанул!
– Если верна версия, что чипированными сотрудниками может управлять ИРа, то какая разница, кого именно она выбрала орудием убийства. Тот наверняка и не помнит, как это сделал.
– То есть это могу быть и я?..
– Или я, – кивнул Андрей. – Как раз поэтому я и хочу…
– Погоди, но почему все-таки Алена успокаивала Арину? Разве ремонт машины – это что-то предосудительное?
– Ремонт – нет, а вот причина, приведшая к поломке… – сказал и резко оборвал себя Кожухов. – А ты помнишь, что примерно как раз в это время наша громогласная баба Зина разорялась, что кто-то въехал в бок ее любимого «мерина», на котором она чуть ли не с рождения ездит?
Лана засмеялась и кивнула:
– Еще бы не помнить! Ор стоял такой, что все подумали: кто-то умер. Тем более баба Зина как раз и грозилась убить того, кто это сделал. Наша завхозиха старой закалки: никаких авторитетов не признает. Если бы узнала, что в ее машину въехал Ерчихин, – и ему бы досталось.
– Вот все и прояснилось, – улыбнулся Андрей.
– Что именно – все?
– Я имею в виду разговор Бабуриной с Колымагиной. Скорее всего, Арина и зацепила «мерина» на стоянке. И ее «ласточка» при этом тоже пострадала. А это значило, что баба Зина, увидев ее повреждения, сразу бы обо всем догадалась…
– …и привела приговор в исполнение, – подхватила Лана. – Я все поняла! Арина испугалась, но что делать, не знала. Нашим автомеханикам тачку не отдашь – все поймут и проболтаются. Вечно держать ее в гараже тоже не вариант, баба Зина не дура, быстро проведет «инвентаризацию» местного автопарка и вычислит, чьей машины долго не видно. Вот Колымагина и обратилась за помощью к Бабуриной – они вроде как дружили. Ты прав – тут все теперь ясно. Даже понятно, почему она нас испугалась – вдруг бы заметили «следы преступления» на ее «ласточке».
– Значит, напротив этих вопросов ставим галочки, – сказал Кожухов, но тут же сменил шутливый тон на серьезный: – И это значит, что виной всему действительно ИРа. Поэтому срочно едем к моим родителям.
– Поэтому?.. – заморгала Лана.
– Поэтому – в первую очередь.
– Не понимаю тебя…
– Лана, – наклонился к любимой Андрей и погладил ее волосы. – Если все это затеяла ИРа, то нам ее не обыграть, она будет знать наперед каждое наше действие, каждую задумку. И ты уже видела, что она делает с теми, кто ей мешает.
– Потому что она действует через наши чипы. И принимает через них информацию, и через них же свою передает. Обратная связь. Замкнутый круг! Даже если мы заявимся в клинику и потребуем удалить чипы, то ИРа все равно нас опередит, возможно, и до клиники не даст дойти.
– Именно, – поцеловал Кожухов в щеку Лану. – Умничка! А говоришь: не понимаю.
– Я не понимаю, при чем здесь твои родители.
– При том, что моя мама – хирургическая медсестра. Пусть и на пенсии.
* * *
Понятно, что родители их появлению очень обрадовались. Хотя Андрей сразу заметил: отец насторожился. Ну-ка, то сынуля раз в месяц, а то и два приезжал, а тут чуть ли не каждую неделю заявляется. И все впопыхах, в спешке… Поневоле призадумаешься, все ли в порядке. Правда, последние разы – с подругой, что радует. Андрей был уверен: так или примерно так рассуждает отец. И прекрасно понимал: начни он сейчас про чипы – всполошатся оба. Рассказывать правду ни в коем случае было нельзя, а любое вранье уже насторожившийся отец раскусит в два счета. Даже в один, на раз – недаром тоже программист. Нужно было чем-то так отвлечь обоих, чтобы просьба о чипах воспринялась как нечто не столь важное, второстепенное.