Хакер

Лебедев начал багроветь.
– У меня появился совсем гениальный план, – процедил он. – Послать вас обоих на…
– Лев! – подскочил Кочергин. – Тут же Катя! – От возмущения он даже перестал заикаться.
– Хорошо, – поморщился Лебедев. – Сам ей потом объяснишь, куда именно. Но я и правда жалею, что с вами связался.
– Т-ты еще не с-связывался, – обиженно засопел Михаил. – М-можешь уматывать. П-по тому же с-самому адресу…
– Все, хватит! – хлопнула по столу Катерина. – Если мы сейчас перегрыземся, делу это точно не поможет. Я прошу прощения за свою глупую шутку, – бросила она взгляд на Льва, – другого плана у нас действительно нет и пока быть не может. Так что давайте успокоимся и попробуем выспаться – вставать-то и в самом деле рано.
* * *
Пока ехали до Мончегорска, Кочергин почти всю дорогу молчал, хотя, казалось бы, рядом сидит любимая девушка, время есть. Но Лебедев велел даже на трассе держать связь с ним включенной, а какие могут быть разговоры, тем более сердечные, когда тебя слушает посторонний? Можно было, конечно, послать этого «постороннего» куда подальше – к примеру, туда, куда он собирался послать их с Катей вчера, – но если уж в итоге договорились, что будут следовать его указаниям, то теперь ерепениться глупо. Дело-то и в самом деле нешуточное. Из-за сути этого самого дела Михаилу тоже, кстати, не очень-то хотелось вести сейчас душевные беседы. Потому что на душе у него реально лежал камень – он почти физически чувствовал его вес и колкую твердость. Неужели Андрюха Кожухов и правда оказался шпионом? Пусть всего лишь промышленным – от этого не легче. Да и кто его знает, кому и куда сливается информация. Вполне вероятно, что и за рубеж, а это уже не просто у конкурентов идейки тырить… И представить Андрюху в роли коварного предателя Кочергину было трудно.
Поэтому Михаилу еще более не терпелось выяснить все до конца, убедиться, что Лебедев что-то напутал. А может, вообще все придумал? Но зачем тогда весь этот цирк? Зачем эта глупая слежка за Андреем и Ланой? Стоп-стоп-стоп!.. Кочергин едва не выкрикнул это вслух и покосился на Катерину: та совсем недавно купила машину, опыт вождения имела небольшой, и его вопль неизвестно к чему мог привести. А подруга уловила его взгляд и, продолжая смотреть на дорогу, спросила:
– Чего?
– Н-ничего. П-просто любуюсь.
– Чем там любоваться? Чахлыми деревцами? Вот у нас на Урале лес так лес!
– Я н-не лесом, я т-тобой любуюсь, – сказал Михаил, практически не покривив душой, поскольку в данный момент именно это и делал.
– А, ну это пожалуйста, – улыбнулась Катя и все-таки бросила на него быстрый взгляд.
Этот краткий диалог с любимой не только поднял настроение Кочергину, но и укрепил начавшую зарождаться в его голове мысль. Лебедев затеял слежку за Андреем и Ланой. Не Лана ли является ключевой фигурой в этом дуэте для Льва? Что, если он попросту… влюбился? Да, представить Льва Львовича влюбленным непросто, но он ведь тоже мужчина, тоже человек, однако человек, признаться, со странностями. И вот он, допустим, влюбился, а просто начать оказывать своей избраннице внимание не мог. Не хватало духу, решительности, или вообще не давалось ему подобное в силу особенностей характера. И вот он любил себе молча, надеясь на какой-нибудь случай или не надеясь вообще ни на что. Но все это внешне протекало спокойно до тех пор, пока знаки внимания Лане не стал оказывать Андрей Кожухов. И ведь случилось это совсем недавно. И тут же – рассказ Лебедева о страшном заговоре. Простое ли это совпадение? Может быть, но… Да, вот еще!.. Кочергин снова дернулся, но в этот раз Катерина ничего не заметила или подумала, что он, задремав, клюнул носом. Однако Михаил и не думал дремать. Наоборот, пришедшая мысль и впрямь встряхнула его. Вот еще что было подтверждением, пусть и косвенным, того, что Лебедев насочинял про шпионаж, а на самом деле причиной слежки являлась обычная ревность… Реакция Льва на то, что он, Михаил, рассказал все Катюхе! Ведь тот реально рассердился. Хотя по сути, если дело было в слежке по подозрению Кожухова и Горюновой в шпионаже, то дополнительный помощник, да еще с автомобилем, должен был порадовать Лебедева. А тут – не просто лишние глаза и уши, но еще и девичьи! То есть теперь Лев, даже если до этого и хотел раскрыть ему настоящую причину поездки, наверняка этого делать не станет. Оттого и сказал, чтобы они держались от него в Мончегорске подальше, а если что, то и вообще уезжали назад.
 
И Кочергин решил, что если Лебедев найдет причину, по которой он их с Катей отправит восвояси, – значит, догадка верна: Лев поехал следить за парочкой всего лишь из ревности. Правда, тогда становилось непонятным, зачем он позвал с собой Михаила. Хотя… Да, с учетом, что Лев Львович со странностями, можно допустить и такую логику: если бы он поехал один и Андрюха с Ланой его бы заметили, то смогли бы обо всем догадаться. А так – он с приятелем. Просто решили прокатиться, развеяться. Логично? Вполне. Наверняка ведь Лев его за глупенького заику держит, которому наплети про шпионский заговор – тот сразу уши и развесит, еще и добавки попросит!
Михаил настолько убедил себя в правоте этой версии, что почувствовал, как от стыда приливает к щекам кровь. Он даже застонал от досады, что не ускользнуло от внимания Кати.
– Ты чего стонешь?
– З-зуб з-заныл, – соврал Кочергин, хотя и очень не любил этого делать. А уж врать Катерине ему не хотелось совсем. Но и рассказывать ей о своей догадке он пока не собирался. Вдруг он все-таки ошибается? И на человека зря наговорит, и Катюха может подумать, что он и сам ревнивец, раз о других такое думает. Нет, сначала нужно точно убедиться, а уж потом… Потом будет видно. Ему казалось, что истина всплывет очень быстро. Появятся в деле шпионы – значит, он и впрямь идиот с комплексами. А не появятся… Впрочем, если Лебедев приревновал Лану к шпионам…
Михаил, не сдержавшись, хрюкнул от подобной мысли.
– Что с тобой все-таки? – тревожно глянула на него Катя. – О! Может, ты в кустики хочешь, а сказать стесняешься? Так я остановлюсь, зачем терпеть-то?
– Я н-не хочу в ку-ку-кустики! – замахал руками Кочергин. – Я п-просто з-задремал и з-захрапел.
– По-моему, ты меня разводишь, – глядя на дорогу, прищурилась Катерина. – Если бы у тебя болел зуб, ты бы не задремал. Давай, колись по-хорошему.
И Михаил, вздохнув, раскололся. Но перед этим выключил связь с Лебедевым и попросил то же самое сделать подругу.
Катя Рядкина, на удивление, приняла версию о ревности как вполне допустимую. Мало того, она, как и сам Михаил, присвоила ей более высокий приоритет, чем истории про шпионов. Даже пояснила, почему:
– Ты что-нибудь про бритву Оккама слышал?
– Я же не п-полный идиот! – слегка обиделся Кочергин.
– Прости, считай, что это риторический вопрос. Так вот, ты ведь знаешь, что это за бритва. Оккама этот ею отреза́л всякие ненужные сложности, оставляя самое простое и очевидное. Ну как-то так вроде.
– Д-да, по с-сути верно. Более т-точно принцип з-звучит: «Не н-надо привлекать н-новые с-сущности без н-необходимости».
– Ну вот! – радостно сказала Катя. – А шпионы – как раз и есть новые сущности! Да и вообще, чем проще объяснить странное поведение мужика: ревностью или шпионскими заморочками?
– Ре-ре-ревностью, – негромко произнес Михаил, опасаясь, как бы любимая не подумала о плохом.
Но та и не собиралась.
– Вот именно! – воскликнула она. – А я-то тоже дура – повелась на сказочки. Тьфу! Аж стыдно.
Машина сбросила скорость.
– Т-ты чего? С-сама захотела в ку-кустики? – спросил Кочергин.
– В какие кукустики? Я домой захотела! Не собираюсь я перед этим озабоченным придурком комедию ломать!
И тут завибрировали браслеты у Михаила и Кати. Кочергин машинально включил связь.
– Вы чего отключились?! – зазвучал гневный голос Льва Львовича. – Я же просил!..