Хакер

Короче говоря, Кожухов принял решение выезжать ранним утром в субботу, о чем и сообщил Лане. При этом он невольно ухватил обрывок ее мыслей: «…не ночевать у родителей», и лишний раз порадовался сообразительности и такту любимой.
Из городка Андрей выехал первым. Наверное, уже не было смысла прятаться – слухи разносятся быстро, тем более в коллективе, где работают не только мужчины, – но все же и Горюнова, и Кожухов решили пока свои отношения не афишировать. Хоть они и договорились ранее, что если кто спросит, тогда скажут, что ездили знакомиться с родителями Андрея. Но то – если спросят. А самим нарываться все-таки не стоит. И дело тут было не только в сплетнях, а и в той причине, по которой они на самом деле ехали в Мончегорск. Главной причине, основной. Хотя теперь уже Андрей и сам не мог точно сказать, что для него важнее: представить маме с отцом свою девушку или вычислить шпионов. Но это лично для него было важно и то, и другое. А вот для общего дела, для безопасности проекта, разумеется, единственно важным было второе. Поэтому на всякий случай подстраховаться не мешало.
Договорились, что Кожухов подождет Лану возле озера Пасма, на месте его недавней аварии. Подруга сама попросила об этом – хотела посмотреть, где ее возлюбленный едва не погиб, не успев этим самым возлюбленным стать. Сказано было вроде как в шутку, но глаза Ланы оставались серьезными, и Андрей почувствовал – или все-таки прочел мысли, хоть изо всех сил и пытался такого не делать, – что для подруги это действительно важно. Это было некоторой поворотной точкой, от которой зависело течение ее будущей жизни: с Андреем или без него. Но и для самого Кожухова авария не прошла бесследно, ведь не попади он тогда в клинику – не закрутилась бы вся эта карусель со шпионскими играми. Впрочем, какие тут игры! Да и в любом ведь случае уже все происходило, только Андрей об этом не подозревал. И скорее всего, все равно узнал бы, только позже. А вот сблизились бы они при этом с Ланой – кто знает. Так что, наверное, не зря говорят, что все, что ни делается, – к лучшему.
Утро выдалось ясным, безветренным, а в лесу и вовсе веяло сказочным очарованием и безмятежностью. Неподалеку от места аварии Андрей остановился. Вышел из внедорожника, вдохнул полную грудь холодного, вкусного, уже пахнувшего приближающейся осенью воздуха. Это его взбодрило. Он вскинул запястье с браслетом; Лана собиралась выехать через пятнадцать минут после него, можно было пока погулять.
Кожухова невольно потянуло к тому месту, где кувырнулся и полетел под откос «Север». Мох возле дороги, сразу под откосом, был содран. Туда Андрею спускаться не хотелось. А вот там, где он сейчас стоял, дорога почему-то привлекла его внимание. Точнее даже – приковала. Ноги будто приросли к этому месту. И в память тотчас ворвались те ощущения беспомощности, которые он ощутил, давя на бесполезную педаль тормоза. Потом случилось нечто странное: «запись» с воспоминаниями словно крутанули на быстрой перемотке назад… Он ехал по лесной дороге, но видел это так, словно смотрел со стороны. Картинка резко приблизилась – так, что стало видно одно лишь переднее колесо «Севера». И вот, будто в рапидной съемке, оно наехало на камень… Небольшой – с грецкий орех, но угловатый, неровный, с острыми кромками. Ребро узора протектора подцепило каменный орешек, словно хоккейная клюшка шайбу, и метнуло под днище автомобиля.
Все это длилось лишь пару секунд, не больше, а потом Кожухов снова воспринимал действительность как она есть. Он проморгался и тряхнул головой. Что это было? Воспоминание? Но он не мог этого помнить, потому что не мог тогда смотреть на «Север» со стороны – он находился за рулем. Тогда что – он просто на секунду-другую заснул, вот так, стоя на месте, и увидел сон? С учетом, что спал он в эту ночь мало, в принципе можно было согласиться и на такую версию. Тем более автомеханик, ремонтировавший после аварии машину, как раз про возможность удара по трубке камнем и говорил. И все же поверить в то, что он вот так взял – и уснул, было сложно. Ну а что тогда проще? Предположить, что это действует остаточная аномалия Зоны Севера? Но как именно она тогда сработала – нанесла опасную пробоину или «показала» ему, как это происходило? Вряд ли и то, и другое сразу; какими бы странными порой аномалии ни были, но чтобы уж совсем несуразными – нет, вряд ли. А вот то, что она могла нанести повреждение, – вполне. Хотя по этой дороге столько раз уже проезжали, и почему-то аномалия бездействовала. Возникла недавно? Но тогда придется предположить, что Зона Севера набирает силу, а с чего бы ей вдруг это делать? Даже думать о таком жутко… Но если допустить, что пробоину в трубке все же устроила некая аномалия, как объяснить то, что он только что «увидел»? Разве что в его мозг опять кто-то залез, только теперь не читал его мысли, а записал туда ложные воспоминания?.. В принципе, логика была бы понятна – чтобы отвести подозрение от Хопчина, если дело все-таки в нем. Но как это можно было сделать? Ведь какое-либо оборудование, медицинское в том числе, было сейчас далеко – в нескольких километрах отсюда. Или ему сделали эту «запись» раньше, в один из тех моментов, когда он ощущал чужое проникновение в мозг, а сейчас, получившее толчок от вида места аварии, оно вырвалось из подсознания наружу? Это казалось очень похожим на правду, хоть и попахивало фантастикой. Впрочем, он с учетом сталкерского опыта, а также всего произошедшего в последние дни уже совсем по-другому смотрел на то, что раньше посчитал бы чистой фантастикой. Впору и в самом деле опять считать себя полноценным сталкером и признать, что Зона Севера продолжает действовать, пусть теперь все чаще и в другом ракурсе. Такое вот замутненное Помутнение…
 
– Ты что, уснул? – раздался вдруг совсем рядом голос Ланы. – Ору ему, ору…
Андрей обернулся. Зеленая «Лада Норд» стояла рядом с его темно-коричневым, почти черным «Севером». А его любимая девушка была и вовсе в двух шагах от него.
– Ты знаешь, – улыбнулся Андрей, – а ведь, похоже, и правда уснул. И даже сон видел. Веришь?
Теперь он и в самом деле стал думать именно так. Иначе не мог не услышать подъехавшего автомобиля и Ланиных окриков. Что ж, по крайней мере в этом случае реальность победила фантастику. А главным подозреваемым в поломке тормозов по-прежнему оставался Сашка Хопчин.
Это Кожухов и поведал Лане. Но та, похоже, его уверенности не разделяла. Она долго хмурилась, разглядывая срытый кувырнувшимся «Севером» мох, а потом задумчиво произнесла:
– Не уверена, что ты заснул. Ты вообще когда-нибудь засыпал стоя?
– Нет, но все когда-то случается впервые, – попытался отшутиться Андрей.
– Я бы еще поверила, если бы ты трое суток до этого не спал и пахал до одурения. Но ведь ты спал этой ночью?
– Спал, – вынужден был согласиться Кожухов. – Меньше обычного, правда.
– Не настолько же, чтобы стоя заснуть! Или смотри, если и правда тебя так вырубает, то лучше вернуться. Уснешь за рулем – и вторая авария может оказаться последней.
– Нет-нет! – замахал руками Андрей. – Я ведь сейчас-то сонливости не чувствую. А то, что до этого было… Скорее всего, просто сильно задумался. Вспомнил, как навернулся, вот все заново и пережил. А что камешек под колесом увидел – дофантазировал. Мне ведь такую версию автомеханик озвучивал. Но и он говорил, что это маловероятно, и сам я тоже так думаю. Потому что все подстроил Хопчин. И скоро мы это с тобой докажем. Так ведь?
– Попытаемся, – сказала подруга. – Значит, едем?
– Разумеется, – кивнул Кожухов. – По коням!
* * *
То, что они с Ланой выехали из городка по отдельности, было, в общем-то, довольно глупой затеей, ведь первый КПП все равно пересекли вместе. И разумеется, караульные на посту, как и требовала служба, доложили в городок, что такой-то и такая-то проехали КПП. Правда, военные вряд ли будут делиться этой информацией с гражданскими, на что Кожухов и надеялся, но все равно «тайна» переставала быть таковой. Недаром ведь придумал народ поговорку: «Что знают двое – знает и свинья». Впрочем, свиней в городке не водилось, да и скрывать свои отношения Лана с Андреем в любом случае не планировали вечно. Ну и ладно. Проехали – во всех смыслах – и забыли.