Назад, в пионерское лето (СИ)

При таком плотном графике выделить время еще и на, вроде как, обещанную мной Игонину тренировку по каратэ было категорически невозможно. Васек это и сам, очевидно, понимал, но напоминать мне о незакрытом гештальте не забывал. В итоге мы с ним теперь условились на утро сразу после родительского дня — там, по нашим совместным прикидкам, наконец ожидалось некое «окно». 
Но все это уже было делом либо прошлого, либо пусть и скорого, но будущего, а сегодня, в настоящем, меня ждал своего рода момент истины — разговор с отцом.
* * *
В отличие от того, как это показано в том же «Добро пожаловать…», в «Полете» родительский день никогда не подразумевал каких-то самодеятельных концертов или иной показухи — пионерам и октябрятам просто давали вдоволь пообщаться с соскучившимися по ним за две недели родственниками. Приезжали, конечно, не ко всем, и если в младших отрядах в этот день разбирали подавляющее большинство деток (а обделенные нередко воспринимали это как настоящую трагедию), то в старших — дай Бог половину. 
Сколько себя помню в лагере, родители ко мне почти всегда приезжали. Лишь однажды, в 81-м, не смогли — и от расстройства я тогда даже в изолятор с температурой угодил.
На территорию «Полета» родных и близких не пускали — все организовывалось у лагерных ворот. Дежуривший там пионер составлял список тех, к кому приехали, и разносил его по отрядам. Вожатые приводили затребованных пионеров, получали от родителей письменные заявления — мол, забираю своего ребенка на такое-то время, всю ответственность за него принимаю на себя — и выпускали подопечных через калитку в объятия их семей. 
Меня сегодня вызвали одним из первых, вскоре после завтрака — в числе где-то десятка пионеров второго отряда: среди прочих, вместе со мной Марина повела к воротам Стоцкую, Ингу Трефилову и Костика Иванова. Еще на подходе я принялся высматривать в толпе статную фигуру отца — обычно он на полголовы возвышался над остальными — но как-то не преуспел. Впрочем, удивляться тут было особо нечему: оттуда, где мы шли, видно было далеко не всех «понаехавших».
Ингу вожатая выпустила первой — к Трефиловой приехал дедушка: подтянутый старичок в строгом костюме и с элегантной тросточкой. Стоцкую забрала целая делегация: папа, мама, видимо, бабушка, тетка по маме и мальчик лет семи — кажется, Викин двоюродный брат. Мой же черед что-то все никак не наступал, но когда я уже начал было думать, а не по ошибке ли меня сюда так рано позвали, Марина наконец повернулась ко мне:
— Резанцев!
Я обернулся к калитке, но отца рядом с вожатой по-прежнему не было, вместо него там стояла…
— Женька? — удивленно вырвалось у меня.
Сестру я сегодня здесь никак не ждал!
— Не рад? — выразительно поведя бровями, выговорила та.
— Нет… То есть рад, конечно… — сбивчиво пробормотал я. — А родители где?
— Я за них, — развела руками Женька. — Ну так как, ты идешь, или мне все вкусное назад везти?
— Иду, — торопливо кивнул я и шагнул к калитке.
— До обеда, — напомнила не то мне, не то моей сестре Марина.
— К 13:00 верну в целости и сохранности, — пообещала ей Женька.
* * *
Для семейного пикника в окрестностях «Полета» годились три места. Широкий и длинный лужок с прудом, в обиходе так и называвшийся — Долгий Луг, поросшая лещиной просека под высоковольтной линией, двигаясь по которой, можно было добраться до ручья с ключевой водой, и край засеянного озимой рожью поля вдоль автомобильной дороги. Традиционно почему-то младших родители вели из лагеря на Долгий Луг, старшие же предпочитали высоковольтку и родник. Но и туда, и туда нужно было топать добрых полчаса, поэтому ленивых — или торопливых — выручали окрестности поля.
Лично я никуда не спешил, да и пройтись был бы, пожалуй, не прочь, но Женька как-то сразу свернула в сторону колосящейся нивы. Спорить я не стал.
— Я понимаю, что ты ждал маму с папой, — проговорила сестра, когда мы с ней расположились на траве на опушке, в виду стены колосьев. — Но они не смогли сегодня приехать — работа есть работа. Так что уж прости, придется потерпеть меня… — она расстелила салфетку и принялась выкладывать на нее из сумки гостинцы: сушки, печенье, свежие огурцы и помидоры, кулек вишни. Достала также три стеклянные бутылочки кваса с медведем на этикетке — в детстве я такой просто обожал. Ловко откупорив одну о другую — всегда восхищался этим ее умением — подала мне. — Угощайся!
 
— Спасибо, — я сделал глоток из горлышка. Вкус показался мне немного странным — но приятным. — Спасибо, — повторил я. — Ты настоящая сестра!
— Боюсь, что в твоих устах это совсем не комплимент, — кисловато усмехнулась девушка. 
Ну да, как-то мальцом я даже заявил ей: вот у моего сына никогда не будет старшей сестры! Не ладили мы с Женькой, что поделать. Собственно, ее сегодняшний приезд — своего рода маленький подвиг, наверняка с куда большим удовольствием она бы потратила свободное летнее воскресенье на что-нибудь другое… Но надо — значит надо, с чувством долга у моей сестренки было все в порядке.
Скосив было глаза на бутылочную этикетку («Русский КВАС пастеризованный. Цена без стоимости посуды 13 коп.»), я снова поднял их на сидевшую напротив меня девушку. Меньше чем через год она взвалит на свои плечи заботу обо мне, школьнике. Вытянет, выведет в люди… А еще через шесть лет нелепо погибнет…
Ну уж нет! Теперь — нет! 
Вот только чтобы это «нет» начало осуществляться, мне сейчас нужен был отец, а не Женька: при всех ее достоинствах, уже проявившихся и пока скрытых и от нее самой, сестра была совсем не тем человеком, кого я мог бы гарантированно убедить в своем знании будущего. Да и в любом случае начинать мне следовало с родителей: их срок близился, а у Женьки время в запасе пока оставалось.
— Что ты так смотришь? — поймав на себе мой взгляд, нахмурилась девушка.
— Как — так? — на автомате спросил я.
— Не знаю… Не как всегда… В какой-то момент у меня аж мурашки по коже побежали! — судорожно передернула она плечами.
— Женька, я тебе когда-нибудь говорил, что ты очень хороший человек? — задумчиво спросил я.
— Обычно — что-нибудь с точностью до наоборот! — хмыкнула сестра.
— Тогда: вот, говорю!
— Гм… Спасибо, конечно… — пробормотала она. — Но подозрительно как-то… Тебе от меня что-то нужно? — понимающе прищурилась на меня девушка.
— Нет, — мотнул головой я. — То есть, кое-что нужно, — вынужден был признать тут же, — но это здесь ни при чем! Так что, когда перейду к просьбе, можешь сказанное ранее не учитывать!
— Хорошо, — усмехнулась Женька. — Не буду. Так что тебе надо?
— Дело одно есть — на десять тысяч рублей. Но для начала — можешь дать мне шестьдесят копеек? Должок нужно вернуть.
— Что за должок? — тут же напряглась сестра. — Ты что, в карты на деньги играл?! Я же тебе сто раз говорила…
— Нет, нет! — поспешил уверить ее я. — Просто занял у вожатой, чтобы купить лотерейный билет!
— Какой еще лотерейный билет?
— Вот этот, — я достал из кармана драгоценный квиток «Спортлото». — Теперь по нему нужно получить выигрыш — скорее всего, десять тысяч рублей — и это вторая часть моей просьбы: мне такие деньги никто не выдаст — типа, мал еще — а ты у нас мадмуазель совершеннолетняя…
— Что за чушь? — недовольно — и даже, пожалуй, сердито — скривилась Женька. — Откуда у тебя может быть выигравший билет?
— Купил в киоске — помнишь про шестьдесят копеек? Отметил, что положено, и опустил в специальный ящик. Сегодня был тираж — и пять чисел совпали. Вот эти, — ткнул я пальцем в табличку, озаглавленную «1 вариант». — Эти, соответственно — мимо денег, — указал я на соседнее поле квитка, заполненное мной заведомо ошибочно.
— Что, прям все пять совпали? — все еще не верила мне сестра.
— Все пять.
— Откуда ты знаешь?
— От верблюда! По телевизору показывали! — теоретически я и впрямь мог видеть трансляцию розыгрыша — если бы сразу с завтрака рванул в административный корпус, где, как говорят, на втором этаже имелся заветный голубой экран.