Назад, в пионерское лето (СИ)

— Сразу после нас моется первый отряд! — всплеснула руками вожатая. — И как они теперь?! 
— Как, как… Еще спасибо скажут! — с усмешкой прошептал рядом со мной Громов.
— Я все починю! — в свою очередь пообещал «Вахмурка».
— Ну-ну… — вздохнула Марина.
* * *
Мало-мальски серьезного наказания Вовочке удалось избежать — он твердо стоял на том, что по неосторожности поскользнулся на мокром полу, уперся руками в перегородку — а та возьми и поддайся. Агеев с «Кржемеликом» эту версию охотно подтвердили, других свидетелей инцидента «не нашлось», так что «Вахмурка» отделался выволочкой, устроенной ему по возвращении в корпус — не поверите — Антом!
— А если бы тебе дали черную метку?! — неистовствовал Михеев. — И так в хвосте плетемся! Да и отряд от первого отстает!
— Так ведь не дали же! — оправдывался Коганов.
— Повезло, что Марине сейчас самой неприятности не нужны! А если бы кто-то из девчонок заикой с испугу остался?!. Или не с испугу — от смеха? — уже с ухмылкой добавил Ант.
— А что это от смеха-то? — взвился Вовочка, до того смиренно принимавший все упреки.
— А то самое!
В этот момент в приоткрытую дверь нашей палаты постучалась Стоцкая. 
— Прошу прощения! Андрей, можно тебя на минутку? — проговорила она, посмотрев на нас с Младшим.
— А что такое? — контроль был у юного пионера, он и реагировал.
— Когда такая шикарная девушка зовет, нужно не вопросы задавать, а бегом бежать! — хмыкнул Толик.
— Или когда к себе вызывает Председатель Совета отряда, — с деланой серьезностью добавил Руслан.
— Хорошо, иду, — пожал плечами Младший.
— Можно с тобой поговорить? — спросила Вика, когда мы вышли в коридор.
— Уже говоришь, — справедливо заметил мой юный пионер.
— Нет, не здесь… Пройдемся? — указала Стоцкая в сторону холла и лестницы на первый этаж.
«Что это она?» — насторожился Младший.
«А я-то почем знаю?..»
«Что-то тут нечисто. Бери контроль, а? А то я еще чего-нибудь не того наворочу!»
«Не вопрос».
— Почему бы и нет, — приветливо кивнул я девочке. — Идем.
Мы вышли на улицу, завернули за угол корпуса, где и остановились — в месте, вроде, и безлюдном, но в то же время — у всех на виду.
— Итак? — повернулся я к спутнице.
— Андрей, мне нужна твоя помощь… — проговорила в ответ она — и нервно сглотнула. Надо же! — Но только обещай, что никогда никому не расскажешь того, что сейчас узнаешь… 
Ого, даже так?
— Честное пионерское! — пожал плечами я.
— Издеваешься? Я серьезно!
— Я тоже.
— Поклянись здоровьем своих родителей!
Ни фига себе заявочки!
— Не уверен, что это хорошая идея, — покачал головой я.
— Так надо! 
«А что, собственно, такого? — вмешался Младший. — Слово мы с тобой по-любому сдержим, а здоровье предков, как я понимаю, зависит не от какой-то клятвы, а от того, получится ли отговорить отца от той злополучной командировки!»
Ну, так-то да…
— Хорошо, — кивнул я Вике. — Клянусь здоровьем родителей: то, что от тебя сейчас услышу, дальше меня не пойдет.
— Спасибо, — выдохнула Стоцкая — и снова умолкла. Как-то совсем на нее не похоже!
— Так в чем дело-то? — вынужден был подтолкнуть собеседницу я.
— Дело… Дело в том, что девчонки хотят устроить «темную» Инге Трефиловой! — выпалила Вика.
— Да? — ну, новость, конечно, неординарная, но странного поведения Стоцкой совершенно не объясняющая. — А за что?
— Кира Летунова говорит, что видела, как Инга поставила подножку Яне — и из-за этого та вчера упала в костер…
Все страньше и страньше, блин, как говаривала Алиса — не Селезнева, Кэрроловская. 
— Зачем Трефиловой было это делать? — развел руками я.
— Девчонки считают… Ну, что, в общем, из зависти. Или, скорее, ревности… 
— Какой еще ревности?!
— Ну, вы с Казанцевой… А Инге ты, вроде как, нравишься…
— И поэтому нужно было толкать Яну в костер?!
— Не толкать! Ножку подставить… И я не говорю, что надо…
— Если все так и было — свою «темную» Трефилова заслужила! — отрезал я. — С Яной-то у нас ничего такого… — это, кстати, было правдой — на текущий момент — хотя, конечно, лучше бы данные слова произнес Младший. — Но какая разница?!
 
— А разве вы с Казанцевой не… — Вика снова не договорила.
— Нет, — подтвердил я. — Но это совершенно не важно! Что бы там себе ни думала Трефилова…
— «Темную» нельзя допустить, — мотнула головой Стоцкая. — Во-первых, такого не скрыть — и мало того, что это подставит Марину, которой и без того сейчас непросто — так еще и пачку черных меток нахватаем! А во-вторых… А во-вторых, — продолжила моя собеседница после короткой паузы, должно быть, поняв, что ее «во-первых» меня нисколько не убедило, — Трефилова этого не делала. Я точно знаю!
— Откуда ты это можешь знать? Тем более, точно?
— Потому что ножку Яне подставила я! — опустив голову, прошептала Вика.
— Ты?! — опешил я. — Но зачем?!
— Сама не знаю, что на меня нашло! Это был какой-то нелепый, неосознанный порыв! Когда я поняла, что делаю — поспешила отдернуть ногу, но Яна об нее уже споткнулась!
— Но зачем?! — обескураженно повторил я.
— Дура потому что! — всплеснула руками Стоцкая. 
Она снова подняла на меня глаза — в тех что-то блеснуло. Слезы?! Их у «железной» Вики я видел лишь однажды — в том самом крымском поезде, после бутылки «Распутина». 
Но сейчас меня было этим не пронять.
— Ну так и признайся во всем девчонкам, — приняв равнодушный вид, сухо бросил я. — Сделала — отвечай!
— Яне это уже не поможет, — пробормотала девочка. — А достижения отряда — обнулит! Ну, из-за черных меток!
— Ну и черт с ним! Или ты хочешь не просто расплаты избежать, но и, как ни в чем не бывало, в «Артек» съездить?!
— Если путевка достанется мне, я все равно отдам ее Яне, — заявила Стоцкая. — Договорюсь в Совете дружины… Расплаты тоже не боюсь — ты прав, заслужила — получи. Но для отряда это — ЧП, которое никак не скрыть. Что будет с Мариной? И так уже Вадим…
— Раньше нужно было об этом думать!
— Ты прав. Совершенно прав! Но ведь лучше поздно, чем никогда… Андрей, я тебя очень прошу, помоги мне! — буквально уже взмолилась Вика. — Помоги — и я что хочешь для тебя сделаю!
— Кроме чистосердечного признания в подставе Яны? — прищурился я.
Стоцкая потупилась.
— От тебя мне ничего не нужно! — отрезал я — кажется, к некоторому разочарованию Младшего. — Но, — вздохнул, — Трефилову в любом случае нужно выручать… Вот только как — если публично покаяться ты отказываешься?
— Скажи девчонкам, что видел, как Яна споткнулась о торчавший из земли корень! — быстро, будто боясь, как бы я не передумал, заговорила Вика — ответ у нее явно был заготовлен. — Он там точно был, корень этот — я помню! Тебя послушают — с учетом, что вы с Казанцевой… Не говори им, что между вами ничего не было — это только все усложнит!
— Это уже мне решать, — обронил я.
Помедлив, Стоцкая судорожно кивнула.
— Когда ты хочешь, чтобы я с ними поговорил? — ледяным тоном уточнил я.
— Чем скорее — тем лучше. Они все сейчас в нашей палате сидят — идем туда!
— Ну, идем…
Почти все девочки второго отряда и впрямь собрались в одной, третьей палате. Инга Трефилова, набычившись, сидела на кровати — такой же, как у меня, кстати, в углу. Рядом на тумбочке лежала ее вчерашняя корона. Что ж, sic transit gloria mundi[1]…
Остальные, все не менее угрюмые, расположились на удалении от изгоя, только Аля Авдеева, ближайшая подруга Инги, держалась где-то посередке: ни нашим, ни вашим…
— Прошу внимания! — заявил я, переступив порог спальни вслед за Викой. — Прежде, чем вы сделаете, что задумали, пожалуйста, выслушайте меня!
Девчонки обернулись.
— Ну-ка, ну-ка? — с любопытством бросила Оля Парфенова.
— Сперва отмечу: что бы вы ни думали про Яну, у нас с ней были хорошие, дружеские отношения. Не больше, но и не меньше! — продолжил я. — Будьте уверены, переживаю я за нее сейчас побольше многих! Но точно знаю, что Яна бы совсем не хотела, чтобы из-за нее пострадал кто-то невиновный!