Назад, в пионерское лето (СИ)

— О, симулянт явился! — воскликнул первый из них, завидя нас. 
— Чего это сразу симулянт? — насторожился Младший.
— А кто же еще? Как очередь дежурить по палате — так он в изолятор сбежал!
Ах да, точно: сегодня же был наш с Толиком черед убираться утром в комнате — о чем я сейчас и шепнул моему юному пионеру.
— Ну, извини, — развел руками тот. — Болезни графиков не знают!
— Выздоровел хоть? — участливо поинтересовался Степанов.
— Видишь: выписали!
— Кто тебя знает: может, ты и оттуда удрал? — пожал плечами Толик.
— Ага, на пару с Игониным, — подключился к разговору Санек. — Это же с ним ты только что перед корпусом ручкался? Мы в окно видели.
— Ну да, — кивнул Младший.
— И по какому, интересно, поводу?
— Да так… Кое о чем договорились! — с важным видом обронил мой юный пионер.
— И о чем же? — оторвавшись от своей игры, поднял голову Вовочка.
— Заключили сделку: я больше не бегаю к девчонкам из первого отряда, а Васек — к нашим! — выдал, на мой взгляд, мягко говоря, неоднозначный экспромт я-тринадцатилетний.
— Правда, что ли? — вздернул брови «Вахмурка».
— Эй, Резанцев, а кто вообще тебе дал право такое решать?! — возмущенно обернулась к нам одна из тусовавшихся у отрядного уголка девчонок — Оля Парфенова из второго, «михеевского» звена.
— Да шучу я! — предпочел сдать назад Младший. — На фиг вы Игонину сдались! — тем не менее подначил он собеседницу. 
«Не увлекайся!» — аккуратно одернул я его.
«А что они лезут со своими идиотскими вопросами?!»
Между тем Парфенова поджала губы и ушла в коридор, за ней потянулись и ее подруги — и нашему взору открылись стенды уголка. Счет отряда в мое отсутствие изменений не претерпел — над названием алели все те же шесть больших звезд, но это мне и раньше, до ухода девчонок, было видно — а вот копилки звеньев пополнились — правда, неравномерно. Вперед вырвалось первое — в зачете у него теперь было восемь очков. Наше, третье, откатилось на второе место — с семью баллами. Четвертое звено теперь могло похвастаться пятью звездочками и замыкали рейтинг «михеевцы» — с двумя.
— От нас только Мила Захарова пробилась на основной турнир, — проследив за моим взглядом, пояснил Толик. — Ну, по шашкам. Так что всего одна звезда добавилась за участие. А вот от первого в сборную отряда аж трое прошли — Стоцкая, Ласкер и Громов — вот они нас и обогнали!
— А если что-то выиграют — то еще сильнее оторвутся, — добавил Санек.
— А все — потому что нечего некоторым по изоляторам ныкаться! — буркнул Степанов.
— Да ладно, может, наша Милка там еще всех победит! — с показным жаром выдал Младший.
— Без шансов, — покачал головой Толик. — Если бы играли в «Чапаева» — то Захарова бы им уж точно показала, а в обычные шашки… Она отбор-то еле-еле прошла…
— Но ведь прошла же! — упрямо заметил я-тринадцатилетний.
— Это да — мы вон с Саньком пролетели, — кивнул Степанов на спутника. — Жаль, Казанцева не стала играть — в шахматы позавчера у нее, вроде, неплохо получалось.
— Казанцева тогда в итоге тоже ничего не выиграла, — напомнил Завьялов.
— А где она, кстати? — зачем-то спросил мой юный пионер. — Ну, Яна?
Санек с Толиком неуверенно переглянулись.
— А нам-то откуда знать? — развел затем руками Степанов. 
На этом разговор себя исчерпал, и Толик с Саньком направились по своим делам, а мы с Младшим — зашагали в палату.
* * *
Яна объявилась у корпуса только перед самым ужином, застав нас с юным пионером на любимой скамеечке под акацией.
— Марина наc с Майкой отправила в четырнадцатый отряд — у них там вожатая заболела, просили помочь с октябрятами… — первым же делом объяснила девочка причину своего отсутствия. — Эти малыши такие забавные! — с энтузиазмом поведала она. — Говорят, ты обо мне спрашивал? — тут же, впрочем, оставила эту животрепещущую тему, переключившись на еще более актуальную.
— Ну да, удивился, что тебя нигде нет, — сдержанно кивнул Младший.
— Я приходила к изолятору после тихого часа — но к окнам не приближалась, у забора ждала, — сообщила Казанцева — возможно, сочтя его слова за упрек. — Ты же говорил, тебя к полднику выпишут…
 
— Задержали чуть дольше, — пожал плечами юный пионер. 
— После горна я еще немного подождала — даже на построение опоздала… Может, поэтому Марина именно меня и отправила к октябрятам — своего рода, в наказание…
Младший лишь снова пожал плечами: все может быть, мол.
— А яблоко — то, что я тебе приносила — червивое оказалось! — похоже, уже не зная, что бы такое еще сказать, поведала нам Яна. — Так что даже хорошо, что тебе его было нельзя!
Юный пионер снова не ответил ничего вразумительного.
Да, беседа явно не клеилась. 
«Хочешь, я с ней пообщаюсь?» — предложил я.
«Ну, давай… Только не обнадеживай!»
— А ты на дискотеку сегодня собираешься? — предприняла между тем девочка очередную попытку нас разговорить.
— Нет, — покачал головой я и пояснил: — Надо готовиться.
— Да, помню: экзамен, — кивнула Казанцева. — Ладно, прости, не буду тебе мешать… 
— Ты нисколько не мешаешь…
«Не обнадеживай!»
— Нет, я, наверное, лучше все же пойду, — выдохнула наша собеседница. — Мне тут нужно… кое-куда…
«Кажется, она обиделась, — заметил Младший, когда девочка удалилась. — Но, может, оно и к лучшему!» 
«Ну, не знаю…» — Яну мне было жалко, но, с другой стороны: не насильно же волочь к ней привередливого юного пионера — типа, стерпится — слюбится? Вот то-то же!
Надо сказать, что Казанцева оказалась далеко не единственной в отряде, кто не преминул поинтересоваться нашими с Младшим планами на вечер — в смысле собираемся ли мы на танцы. Еще до ужина этот вопрос нам задала Аля Авдеева — похоже, как от своего, так и от Инги Трефиловой имени — а уже на выходе из столовой с ним же к нам подошла не кто иная, как Вика Стоцкая. Тут мой юный пионер таки «поплыл» и явно готов был ответить утвердительно, но я его скоренько урезонил: по отношению к Яне это вышло бы как-то совсем уж некрасиво. Помявшись, Младший мою правоту признал.
Ну и последнее о прошедшем дне: по его итогам «Данко» утратил лидерство в общем зачете, уступив его первому отряду, чьи представители заняли оба первых места на пресловутом турнире по шашкам. Из наших хоть как-то отличились Костик Иванов и Римма Ласкер, завоевавшие в своих дивизионах, соответственно, «серебро» и «бронзу», но это дало нам лишь три звезды: в сумме с уже имевшимися шестью их у «Данко» стало девять, а у старшего «Товарища» теперь было на одну больше.
В соревновании же звеньев первое — благодаря Ласкер — увеличило свой отрыв до двух баллов, а четвертое — усилиями Костика — сравнялось по очкам с нашим, третьим — и за ними, и за нами теперь числилось по семь зачетных звездочек. «Михеевцы» по-прежнему болтались глубоко на дне — похоже, из категории реальных претендентов на «Артек» их смело можно было вычеркивать.
Не для моих глаз и ушей 
Три девочки из второго отряда — одна уже в пижаме, две еще в уличной одежде — сидели на подоконнике в туалете в ожидании, когда освободятся кабинки.
— Слышали про Казань и Резанцева? — заговорщическим шепотом поинтересовалась у подруг одна из них, толстушка Кира Летунова — это она единственная уже успела переодеться ко сну. И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Светка своими глазами видела, как ночью они целовались в дверях четвертой палаты! Думали, наверное, что все спят — а вот обломись им!
— Как целовались? — захлопала глазами Божена Петрова, обладательница шикарной, спускавшейся ниже пояса черной косы.
— Как, как… Взасос! 
— Не может быть! — ахнула впечатлительная Божена.
— Есе как мозет! — вступила в разговор третья девочка, Жанна Цымбаларь, из-за стоматологической «пластинки» на зубах сильно картавившая, но ничуть этого не стеснявшаяся — привыкла уже. — Больсе сказу: поселуи — фигня! У них там куда дальсе засло!